Алексей Лебедев – Неизвестные скифы. Том II. В пути на новую родину (страница 17)

Но срубники и баланбашцы были не единственной силой, которая вторглась в Приволжье. Если бы они были единственной силой, то, скорее всего, остались бы на отвоеванных территориях. Но этого не произошло! Ни баланбашцы, ни срубники не остались в Поволжье, а проследовали дальше в Закавказье и этому должна была быть причина. Единственной причиной могло быть давление на них еще какой-то третьей силы. И такая сила действительно была. Это были выходцы из Джунгарии и современного Казахстана, состоявшие из трех групп.

Первая группа такого населения состояла из носителей культуры Кээрмуци, которая хоронила своих покойников скорчено на правом боку головой на восток.

Вторую группу населения была представлена населением пахомовской культуры, хоронившая своих покойников вытянуто на спине головой на северо-запад.

Была и третья группа населения, представленная населением бургулюкской культуры, хоронившей своих покойников с ровной спиной на правом боку головой на юго-восток.

Рис.12. Карта археологических культур Восточной Европы 720 г. до н.э.

Интересно во всех этих событиях то, что переселенцы из Джунгарии и Казахстана, после того как ими было выгнано из Заволжья население срубной и баланбашской культур, проследовали вслед на новочеркасцами в степи Северного Приазовья. Именно они стали истинной причиной того, что новочеркасцы ушли в Северное Приазовье, а не срубники и баланбашцы.

Таким образом, следует констатировать тот факт, что в низовьях правобережья Дона сосредоточилось население нескольких культур: кобяковской, кээрмуци, бургулюкской, похомовской, новочеркасской и черногоровской.

Несмотря на то, что вся эта масса населения в итоге сосредоточилась в низовьях правобережья Дона и в степях Северного Приазовья, для археологических памятников, оставшихся от нее, так и не было выделено отдельного названия. По этой причине, дадим ей название по более известному памятнику – Койсуг I и обозначим территорию формирования данной культуры буквами Н-К-К-Б-П (новочеркасская – кобяковская – кээрмуци – бургулюкская – пахомовская). Таким образом, к 720 году до нашей эры в степях Северного Приазовья начинается формирование койсугской культуры.

Приход нового населения в степи Северного Причерноморья приводит к подчинению им местного населения – носителя кобяковской культуры, пришедшего сюда около 750 года до нашей эры с территории Восточного Приазовья – Меотиды и родственного населению амирабадской культуры.

Следует отметить, что, несмотря на то, что большинство населения в этом районе составляли новочеркасцы, доминирование в обществе койсугцев оказалось сосредоточенным в руках населения культуры Кээрмуци.

В этой главе остался последний вопрос, на который следует дать ответ, какова причина того, что новочеркасцы не встали на защиту своих территорий, а предпочли уйти в Северное Приазовье? На наш взгляд, ответ следует искать в событиях 750 года до нашей эры, произошедшие в районе культуры Атасу-Иртыш185. В это время с Центрального Казахстана на территорию названной культуры пришло население, создавшее бегазы-дандыбаевскую культуру. В результате названных событий, часть населения Атасу-Иртыш вынуждена была покинуть места своего проживания, уйти на запад и, придя в степи Северного Кавказа, на территории которых в то время существовала черногоровская культура, принять участие в создании новой культуры – новочеркасской.

Появление же населения срубной и баланбашской культур в Поволжье, новочеркасским населением могло быть воспринято как продолжение событий, когда-то произошедших в Прииртышье, и появление бегазы-дандыбаевцев уже и в Поволжье. То есть, причиной ухода новочеркасцев в Северное Приазовье мог быть обыкновенный страх.

Появление населения Атасу-Иртыш в северокавказских степях позволяет понять причину то, что в этих двух районах проживало одно и то же население-носитель Y-хромосомной гаплогруппы R1a(Z645).

В таком случае, население черногоровской культуры следует признать носителем Y-хромосомной гаплогруппы R1a2c(B111).

Население культуры Сахарна, проживавшее западнее Днепра, осталось на своих прежних местах. Население названной культуры состояло из трех родовых групп. Первые две группы, использовавшие в качестве погребального обряда ингумацию, составляли большинство населения на территории данной культуры (93%). Своих покойников в могилы население укладывало скорчено на левом и правом боку головой преимущественно на юго-восток – восток. Третья родовая группа, составлявшая 7% населения этноса, использовала в качестве погребального обряда кремацию.

Глава VI. Умман-манда

Несмотря на то, что новочеркасцам удалось собрать часть своих соплеменников в степях Северного Кавказа, увеличив, таким образом, количество населения на контролируемой ими территории, остановить баланбашцев и срубников на линии Кумо-Манычской котловины и реки Кумы у них получилось с трудом. Причина скрывается в том, что силы новочеркасцев оказались рассредоточеными по двум направлениям: в Прикубанье (Ставропольском крае) новочеркасцы были заняты обороной своих территорий от пришельцев с севера, в то время как вторая часть новочеркасцев была занята своим обустройством на западе (в Северном Приазовье). То есть, при таком положении дел новочеркасцы чисто физически не имели возможности реализовать идею об успешной обороне своих владений.

Но и переселиться в Закавказье, в 722 году до нашей эры они тоже не могли.

В таком случае, закономерно появление вопроса о том, кто был теми, кто переселился в Закавказье, и кто был теми, от кого бежали переселенцы?

Прежде чем предоставить ответ на данный вопрос, нам предстоит внести кое-какую ясность в ситуацию, сложившуюся в то время в Закавказье.

Как известно, население, переселившееся в то время в Закавказье, в отечественной историографии принято называть киммерийцами, в то время как современники тех событий этих самых переселенцев называли двумя другими терминами: или умман-манда, что означает, «толпа неизвестно откуда»186, или гамирра.

Но термины эти не равнозначны. Если термин умман-манда жителями Закавказья применялся ко всем без исключения переселенцам с севера того времени, то термин гамирра, использовался выборочно, то есть, не ко всем.

К примеру, Киаксар187 в одном и том же документе (в Хронике Гедда) называется то по имени (Умакиштар) и как вождь умман-манда188.

В VII веке до нашей эры термин гамирра прилагался к таким вождям как Теушпа (в царствование Асархаддона) и Дугдамме (в царствование Ашшурбанапала). Надпись Набонида называет этим термином и мидийского царя Астиага, что позволяет, с одной стороны предположить, что именно вокруг гамирра началось формирование этноса мидийцев, а с другой – таким термином называли лишь часть умман-манда.

Вот тут-то и появляется ответ вопрос о том, кого называли террмином гамирра и почему он распространялся не на всех переселенцев с севера?

Для того чтобы разобраться с этими вопросами, стоит вновь вернуться к вопросам, связанным с переселенцами.

Как уже отмечалось, в связи с тем, что у новочеркасцев, которых и называют киммерийцами, в 723 году до нашей эры, у самих в это время дома дел было в непровоорот, рассматривать их в качестве переселенцев в Закавказье оснований нет. По этой причине в качестве таких переселенцев следует поискать кого-то другого.

И вот тут стоит вспомнить о тех, кто после прихода в Южное Прикамье и Поволжье переселенцев из монгольских и казахских степей, как сквозь землю провалился. Речь идет о населении баланбашской, нурской срубной и срубной хвалынской культур.

По логике вещей, если бы они остались на территории Приволжских и северокавказских степей, то их присутствие в этих районах в дальнейшем прослеживалось бы археологически. Но этого не наблюдается: нет ни одного захоронения с признаками баланбашской или срубной культур.

Причина отсутствия нахождения такого населения в северокавказских степях в том и заключается, что оно не осталось на данных территориях, а проследовало дальше в Закавказье.

Невидимый враг. Причина, конечно же, состоит не в желании таких переселенцев оставаться или не оставаться в названных районах, а в обстановке, которая существовала на тот момент в степной полосе Евразии. Возможно, что переселенцы с Заволжья так и остались бы жить в междуречье Волги, Дона и Маныча, если бы их не подпирали переселенцы с Джунгарии, Казахстана и Нинся. О такой «подпирающей силе» остались очень скудные сведения. Но они остались. О присутствии такой силы в регионе свидетельствуют захоронения в могильниках, расположенных на территории западно-кобанской культуры, в которых покойники уложены вытянуто на спине головой на запад, а так же данные генетики.

Если обратиться к данным по палеогенетике населения кобанской культуры189 (предгорья и горы Северного Кавказа) и, прежде всего, населения западно-кобанского варианта, то тут можно обнаружить кое-какие интересные факты. Если до описываемых нами событий на территории западно-кобанской культуры проживало население-носитель Y-хромосомных гаплогрупп E1a2a1b1b, G2a1a, R1b1a1b190, то с появлением контактов с новым населением, среди населения западно-кобанской культуры появились носители таких восточноазиатских субкладов Y-хромосомной гаплогруппы как D1a2a1 и G2a1a1a2191.