Алексей Лавров – Русский прорыв за Южный полярный круг. Жил отважный адмирал (страница 33)

Слово «открытия» было бы в применении к сделанному ими в Южной Шетландии не совсем адекватным. Воды, которыми шли теперь «Восток» и «Мирный», временами напоминали скорее Ла-Манш, чем пустынные антарктические моря: чего стоила вполне «обжитая» промысловиками гавань с восемью судами или идущий навстречу бот! Вечером того же дня (25 января) наблюдали, как лавировал в широком заливе английский охотничий бриг…

Однако именно наши соотечественники первыми тщательно осмотрели, запечатлели на карте и снабдили названиями острова этого, как оказалось, архипелага. Все виденные 25-го, кроме острова Тейля, были названы в честь мест сражений времён Отечественной 1812 г и последующих войн с Наполеоном Бонапартом: острова Смоленск (тот, вдоль берега которого плыли с 4 часов утра до 13.30), Березино, Полоцк, Лейпциг и Ватерлоо (сегодня – острова соответственно Ливингстона, Гринвич, Робертса, Нельсона, Короля Георга I). 26 января к ним на карте добавился остров Елены (сегодня – остров Бриджмена); фактически – большой камень на юго-восток 72° от юго-восточной же оконечности острова Короля Георга, или Ватерлоо.

В тот же день была произведена высадка на остров Ватерлоо в районе мыса, названного капитаном Смитом Норд Форланд. Мыс этот оканчивался подводным рифом, «а далее, – писал Беллинсгаузен, – берег возвышается в гору, покрытую снегом и густыми облаками. Мы … спустили ялик; я послал господина Лескова осмотреть берег; господа Симонов и Демидов поехали вместе с господином Лесковым… Яликов, посланных на берег с обоих шлюпов, мы дожидали, держась на том же месте, откуда их отправили; наши путешественники возвратились не прежде вечера, привезли несколько камней, принадлежащих к переходным горам, несколько моху, морской травы, трёх живых котиков и несколько пингвинов. Господин Лесков объявил, что… нашёл 2 ручья пресной воды, текущих с гор и впадающих между мысами в море, но что по… большому буруну гребным судам в сём месте держаться худо; нашли множество ободранных котиков, доску с палубы и бочку. Первое доказывает, что промышленники были на северном мысе, а … бочка и доска, вероятно, выброшены после претерпенного кораблекрушения. Берег состоял из камня, покрытого сыпучей рухлою землёю, обросшею мохом; кроме сего никакого прозябаемого (растительности – А.Л.) не заметили».

Судьба привезённых Лесковым котиков оказалась печальной: «помещены все вместе на юте в ванне, но они всё время были весьма беспокойны, ворчали друг на друга и нередко доходило у них до драки, что принудило нас скорее их убить, чтобы они не перепортили своих шкур. Я оставил одного живого для того, что господин Михайлов желал его срисовать».

Капитан отмечает, что пингвины, доставленные в этот раз на «Восток», были, как и виденные русскими прежде, «трёх родов». Из следующего за этим достаточно детализированного описания мы узнаём, наконец, кое-что о той загадочной породе пингвинов, которая встречалась нашим соотечественникам на острове Маквари, но отсутствовала на острове Завадовского:

«Простирая плавание 2 лета между льдами Южного Ледовитого океана в том месте, где пингвинов множество, мы видели оных только три рода, и, вероятно, нет других пород78…

Из тех, которые нам попадались, в самом большем было весу 1 пуд 25 фунтов (27 кг 720 г – А.Л.). Нос у него острый, лапы чёрные; жёлтые пятна простираются от ушей по бокам на передней части шеи и сливаются с белым брюхом, спина, зад шеи и верх головы тёмно-серо-синеватые» (см. Приложения, рис. 5)

Судя по весу и окраске, это – королевский пингвин (схожие с ним внешне императорские значительно крупнее – их вес может даже превышать 40 кг). Такое название встречается в записках участников плавания, но употребляется скорее как субъективная характеристика, чем как строгий классификационный термин; поэтому ему не всегда можно доверять79.

Рисунок 55. Королевские пингвины. Фотография.

King Penguins (Aptenodytes patagonicus) at Edinburgh Zoo, taken by Sean Mack with an Olympus C8080W. Originally uploaded to en.wikipedia.org by the author. CC BY-SA 3.0: https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=503639

Утром 27 января были нанесены на карту острова Трёх Братьев (Аспленд, Гиббс и О’Бриен) и остров Рожнова, названный в честь контр-адмирала, под командованием которого Беллинсгаузен служил в молодости (последующие экспедиции не обнаружили этого острова, и что видели тогда с «Востока», остаётся загадкой). 29-го описали острова адмирала Мордвинова (Элефант), Михайлова (назван в честь художника экспедиции; сейчас это остров Корнуэльс) и вице-адмирала Шишкова (Кларенс).

Русские наименования южношетландских островов, как видим, не прижились, но вряд ли это можно считать исторической несправедливостью: всё-таки первооткрывателем этих земель был британский подданный, и он же проложил туда дорогу европейцам. Гораздо обиднее для нас то, что действительно открытые Беллинсгаузеном и Лазаревым острова Полинезии не сохранили, в большинстве своём, предложенные россиянами названия. Но вернёмся к нашей истории.

30 января (11 февраля) начальник экспедиции, скрепя сердце, но не своё судно (чего он просто не мог сделать), вынужден был признать: «Восток» с его протекающим корпусом сделался совершенно негодным для дальнейшего плавания в ледовитых морях.

«От шторма лопнули 2 кницы80,… и обе оказались гнилы. Беспре-станное выкачивание воды из шлюпа производило большую сырость и в короткое время могло быть пагубно для здоровья служителей, которые уже 14 недель находились в сыром и холодном климате Южного полушария. По сей причине и видя, что на таковом расслабленном шлюпе, каковым сделался «Восток», при приближающемся позднем бурном времени не должно оставаться далее в больших южных широтах, я решился возвратиться на север и по прибытии в Рио-Жанейро подкрепить шлюп, дабы без опасения достигнуть в Россию».

Сказано – сделано. Миновав 3 (15) февраля 1821 г меридиан Петербурга и замкнув таким образом пройденную ими по поверхности земного шара окружность, русские суда через два дня повернули на ONO (восток-северо-восток). В тот день – 5 (17) февраля – странники ступили на дорогу, которая вела к дому.

Глава 12. «Нет на свете дали, нет таких морей, где бы не видали наших кораблей!»

Запись в дневнике мичмана «Мирного» Павла Михайловича Новосильского:

«30 января с утра ветер начал свежеть. Шлюп «Восток» был в ненадёжном состоянии: кницы лопались, и вода сильно прибывала; беспрестанно выкачивали её помпами».

Продолжать плавание в приполярных водах с их плавучими ледяными горами, густыми туманами и свирепыми бурями на фактически разваливавшемся судне было, конечно, совершенно невозможно, и 30 января (11 февраля) 1821 г Фаддей Фаддеевич объявил о прекращении исследования этих областей и отбытии в Бразилию.

Курс, которым шли с 5 (17) февраля, лежал несколькими градусами восточнее прямого пути к южноамериканским берегам – и был выбран, как пояснил Беллинсгаузен, «дабы и наш обратный путь принёс несколько пользы географии». Руководитель экспедиции решил возобновить впервые предпринятые им в декабре 1819 г, но оказавшиеся тогда безуспешными поиски якобы открытого в 1675 г капитаном де ла Рошем острова Гранде81. На этот раз мореплавателям повезло не больше. 7 февраля в 18.00 корабли вышли «на самое то место, где предполагает г-н Пурди остров Гранде; но мы, при довольно ясной погоде, осматриваясь… во все стороны, ничего не приметили, хотя по ясности дня могли видеть остров на расстоянии двадцати пяти миль (46,325 км – А.Л.), ежели бы находился на сем пространстве в которой бы то ни было стороне. Итак, кажется, нет никакого сомнения, что сей остров вовсе не существует».

19 февраля умер последний взятый в Новой (Южной) Шетландии котик. Его хотели доставить в Россию живым, но, по воспоминаниям Фаддея Фаддеевича, зверёк, «сколько ни старались кормить его, … ни до чего не касался во все 23 дня бытия его на шлюпе».

28 февраля (12 марта) «Восток» и «Мирный» вторично (после ноября 1819 г) отдали якоря на рейде Рио-де-Жанейро. Здесь экспедиция застала более трёхсот судов под флагами разных стран, включая португальский фрегат, королевский брандвахтенный корабль «Иоанн VI», американский фрегат и 2 английских военных брига; 2 марта подошёл ещё и небольшой голландский фрегат, а 26-го – 2 французских корабля: фрегат и 74-пушечный линейный под флагом контр-адмирала Жюльена, бывшего участника знаменитого плавания адмирала д’Антркасто82.

В это время в Бразилии кипели докатившиеся до неё из Португалии политические страсти. За несколько дней до прихода русских шлюпов находившийся с 1808 г в Рио король Жуан (Иоанн) VI объявил о своём намерении вернуться в Лиссабон, где обещал удовлетворить требование общественности утвердить в метрополии конституцию. Дело в том, что сторонники самоуправления португальской Америки также имели претензии к королю: они настаивали на том, чтобы монарх, пока общегосударственная конституция ещё не утверждена, дал Бразилии другую, по образцу испанской. Оба командира шлюпов и старший офицер «Востока» Завадовский даже присутствовали на созванном по этому поводу народном собрании; правда, лишь до того момента, когда избранные на митинге депутаты, не застав короля в его столичном дворце, отправились в колясках к его загородной резиденции. Напуганный размахом народных волнений Жуан VI перепоручил Бразилию наследному принцу дону Педро, а сам форсировал приготовления к отплытию за океан.