Алексей Лавров – Русский прорыв за Южный полярный круг. Жил отважный адмирал (страница 21)

Именно это, как мы помним, чуть не случилось с «Востоком», да и вообще интересно сравнить данный фрагмент с рассказом Беллинсгаузена о поведении его корабля в такую же погоду: «треск частей шлюпа» и т.п. «Сие доказывает некоторым образом, – заключает М.П.Лазарев, – что шлюп «Мирный», кроме многих удобств для груза и покойного помещения как для офицеров, так и для служителей, имел ещё качества доброго морского судна».

9-го, когда «Восток» еле выдержал удар стихии, в районе плавания «Мирного» было как раз поспокойнее, но побежавшие по небу около 6 часов вечера облака насторожили Лазарева, и он приказал убрать все паруса, кроме грот-марселя и тех самых зарифлённых триселей. 10-го в 6 утра шторм грянул с новой силой, и грот-марсель тоже убрали. Даже когда ветер стих и (в полдень) показалось солнце, по морю по-прежнему ходили высокие волны. «Я не помню, чтобы мне случалось когда-либо видеть такое большое и такой чрезмерной высоты волнение, – признавался Лазарев. – Казалось, что при погружении судна с волны вниз, хребты высоких гор окружали нас со всех сторон… Вскоре после полудня с марса увидели льдяной остров к SO. .. Можно сказать, что великое счастье сопутствовало нам в продолжение сих бурь, ибо мы не встретили ни одной из льдяных громад, которые могли быть для нас бедственны, а теперь упомянутый остров показался уже тогда, когда равноденственных ветров… сила уменьшилась. Шлюп «Восток», по моему мнению, был в опаснейшем положении, ибо, ежели капитан Беллинсгаузен находился тремя градусами нас южнее, вероятно, он мог встретить льды, о коих я не один раз вспоминал с чувствами великого беспокойства».

Рисунок 37. В штормовом море

Шторм удалил «Мирный» почти на градус к югу от района, куда рассчитывал выйти Михаил Петрович. 17-го (29-го) установилась перед полуднем и стояла весь день ясная погода. Ею воспользовались для просушки одежды матросов и проветривания жилой палубы, где долго нельзя было ни топить камельков, ни открывать люков из-за сильной качки и вливавшейся потоками воды. От холода и сырости у некоторых матросов появились было симптомы простудной лихорадки и ревматизма. Однако стараниями медика Н.Галкина обострения и распространения этих заболеваний удалось избежать. «Он (Галкин – А.Л.), при обширных познаниях, отличался неусыпным старанием, неутомимыми трудами и крайнею заботливостью о сохранении здоровья всех служащих на шлюпе; я приношу ему изъявление чувствования совершенной моей благодарности, которая навсегда сохранится в сердце моём», – заявил командир «Мирного»: по его словам, 17 марта «всё приняло хороший вид, и больных на шлюпе не было».

21 – 23 марта Михаил Петрович занимался поисками острова Компанейского, якобы открытого испанцами, но у него получилось не лучше, чем у его начальника. 22-го в 18.30 достигли точки, в которой этот остров (Company’s Island) был обозначен на вышеупомянутой английской карте, да ещё с двумя меньшими островами, прилегавшими к нему с запада (широта 49°39’ южная, долгота 142°47‘ восточная) – и не обнаружили ничего, кроме водорослей и летающих в небе поморников. Решив проверить, не свидетельствуют ли эти растения и птицы о близости берега, продвинулись утром 23 марта (4 апреля) к востоку ещё на 2,5 градуса, но так и не увидели никакого острова. После этого Лазарев оставил поиски и пошёл к Вандименовой земле. Он с самого начала не верил, что злополучный остров удастся отыскать, потому что знал, с какими ошибками указывали испанские мореплаватели прошлых веков координаты даже действительно найденных ими земель, а реальность открытия острова Компанейского как минимум вызывала сомнения.

После того, как 27 марта миновали берега Тасмании (Вандименовой земли), их периодически задерживали то штили, то противные ветра. Австралийский берег «усмотрели» на рассвете 2 (14) апреля – это был мыс Георгия рядом с заливом Джарвиса. И тут выяснилось, что за последние сутки «Мирный» был отнесён на 37 миль (68,56 км) к югу противодействующим течением. Ночью, пережидая штиль напротив оконечности, названной обнаружившим её капитаном Куком Красной, видели на берегу огонь, «вероятно, – предположил Лазарев, – разведённый дикими новоголландцами (аборигенами Австралии – А.Л.), ибо в сих местах не было английских селений».

«Переменные тихие ветры, штили и течение, действовавшее к югу, причиною, что мы достигли к Порт-Жаксону не прежде ночи 6-го числа (18-го – А.Л.), – сообщал в донесении Михаил Петрович, – и тогда, …при сделавшемся безветрии, положили якорь во внутренности залива на глубине семнадцати сажен (31,11 м – А.Л.), грунт был белый песок… В 8 часов следующего утра при NW ветре и приливе снялись с якоря и лавировали в заливе до двух с половиною часов пополудни; внезапно переменившийся ветр доставил нам удовольствие вскоре бросить якорь вблизи шлюпа «Восток»…»

Приходом «Мирного» в гавань Сиднея завершился 1-й этап русской антарктической экспедиции. Главнейшая её цель была уже достигнута, но поскольку на кораблях об этом не знали, а если кто и догадывался, то не вполне доверял своей интуиции, наши исследователи готовились к новому «вояжу» в южные полярные моря.

Глава 9. Почему аборигены не съели ни Беллинсгаузена, ни Лазарева

Как было ранее сказано, губернатор провинции Новый Южный Уэльс Маквари (Маккуори), комендант порта Пайпер и другие представители британской колониальной администрации оказали русским морякам самый радушный приём. Стоянкой воспользовались для лечения больных, приобретения еды, дров и пресной воды, астрономических наблюдений и, конечно, приведения судов в порядок.

Рисунок 38. Портрет губернатора Нового Южного Уэльса Маккуори (Маквари). Художник Артур Леветт Джексон

Во время прилива М.П.Лазарев поместил свой «Мирный» носом на мель в бухте неподалёку от разбитого нашими путешественниками на берегу лагеря. Шлюп, как мы помним, ударился форштевнем о льдину незадолго до исторического открытия46, в самом начале января 1820 г. С отливом место в носовой части, где льдина выломала кусок штевня длиной примерно в 4,5 фута (1,37 м), оказалось вне воды. Повреждение удалось устранить силами мастеровых с обоих судов, не прибегая к помощи английских рабочих, которых предложил прислать губернатор.

У «Востока» тоже приподняли нос, максимально разгрузив судно спереди, и те же мастера залатали бреши в медной обшивке подводной части корпуса флагманского шлюпа. Это повреждение не было по-настоящему серьёзным: гораздо большее беспокойство вызывала у Беллинсгаузена трещина в степсе бушприта его корабля, т.е. в гнезде, в которое бушприт был вставлен нижним концом. Поскольку бушприт – это выступающий вперёд носовой наклонный рангоутный брус, служащий для отдаления центра парусности от центра тяжести судна, а также для поддержания передней (фок-) мачты и установки треугольных парусов, необходимых, в частности, в штормовую погоду, ненадёжность такого важного элемента рангоута может иметь в плавании, мягко говоря, очень серьёзные последствия…

Между тем дерева, нужного для изготовления нового степса, не было ни в лесах поблизости, ни в местном адмиралтействе. Пришлось подкрепить старый толстыми железными обоймами с обеих сторон и упереть сзади двумя длинными кницами47 наискось. «Я полгал, – писал Беллинсгаузен, – что с сим подкреплением степс будет, наверно, крепче всякого нового…».

Если Рио-де-Жанейро произвёл на наших мореплавателей впечатление, скажем так, неоднозначное48, то в данных ими характеристиках увиденного в Порт-Джексоне преобладают, несомненно, положительные оценки. В частности, Беллинсгаузен очень одобрительно отзывается об усилиях английских властей по организации труда и быта ссылаемых в Австралию на каторгу преступников обоего пола:

«Плоды благодетельного попечения о преступниках ясно видны в Новом Южном Валлисе (провинция, а сегодня – штат Новый Южный Уэльс – А.Л.); многие из них сделались добрыми гражданами и даже служат образцами честности».

А о тех ссыльных, которые, напротив, «под защитою вольностей (в возмездие за невольничество), придумывают, как бы без наказания совершать различные преступления», Фаддей Фаддеевич делает оговорку: «исключая разбоя и грабительства».

Симпатизирует он и попыткам миссионеров и колониальной администрации организовывать обучение и воспитание детей туземцев в соответствии с канонами тогдашней английской педагогики, сожалея при этом, вместе с британцами, об отсутствии у местного населения, в его массе, желания идти навстречу апологетам Просвещения.

«Нам рассказывали, что весьма затруднительно уговорить отцов, чтобы они поручили детей для воспитания в сии благодетельныя училища. Привычка к свободе и кочующая скудная их жизнь, в климате благорастворенном, кажется им драгоценна…»

Рисунок 39. Вид на Порт-Джексон с севера. Художник П.Н.Михайлов

А вот коренные жители Новой Голландии (Австралии) неприятно поразили наших соотечественников убожеством своего быта и дикостью нравов. Нелестную характеристику аборигенов дал мичман с «Мирного» Павел Михайлович Новосильский:

«Дикие обоего пола роста ниже среднего (Беллинсгаузен говорит «среднего» – А.Л.), худощавы,… голова у них против туловища несоразмерно велика; цвет лица и тела… почти чёрный (у Беллинсгаузена «несколько светлее арапов», т.е. негров – А.Л.); рот большой, губы толстые, нос крючком, как у попугая, в ноздри вставляют кость или кусок тростника, черты лица отвратительные… Иногда они украшают голову птичьими или рыбьими костями, хвостом собаки или зубами кенгуру; иногда же заплетают волосы, намазывая их смолистым соком растения, отчего и походят они на концы верёвок. Лицо и тело пачкают красною землёю и проводят по телу длинные белые полосы; грудь, руки и спину исчерчивают ракушками или рыбьею чешуёй… Когда юноша вступает в мужеский возраст, выбивают ему 2 передних зуба, а девушкам, в ранней их молодости, отрезывают 2 сустава мизинца на левой руке, которые будто бы мешают наматывать лесы при рыбной ловле. Девушка не исполнившая этого обряда, была бы в презрении…