Алексей Лавров – Русский прорыв за Южный полярный круг. Жил отважный адмирал (страница 12)

Инструкция Морского министерства предписывала командиру 1-й эскадры капитану 2-го ранга Ф.Ф.Беллинсгаузену сделать на пути в малоисследованные южные воды остановки в Англии, на испанском острове Тенериф и в Бразилии; после чего, «коль скоро наступит удобное время в сём году», обследовать открытые в 1774 г Джеймсом Куком остров Южная Георгия и Землю Сандвича (последнюю – «с восточной стороны»), а затем двигаться к югу «до отдалённейшей широты, какой только он может достигнуть… сколько можно ближе к полюсу, отыскивая неизвестные земли», не поворачивая назад «иначе, как при непреодолимых препятствиях. Ежели под первыми меридианами, под коими он пустится к югу, усилия его останутся бесплодными, то он должен возобновить свои покушения (попытки – А.Л.) под другими, и не упуская ни на минуту из виду главную и важную цель, для коей он отправлен будет, повторяя сии покушения ежечасно как для открытия земель, так и для приближения к Южному полюсу.

Для сего он употребит всё удобное время года: по наступлении же холода обратится к параллелям, менее удалённым от экватора, и, стараясь следовать путями, не посещёнными ещё другими мореходцами, пойдёт к островам Аукландским (Окленд – А.Л.), пройдёт проливом Королевы Шарлотты26 и спустится для снабжения провизией и отдыха экипажу в порт Джексон, что может случиться около первых чисел апреля 1820 г.

Отдохнувши, запасшись всем нужным и исправившись, командир 1 дивизии отправится … к востоку в параллелях Новой Зеландии и северной части Новой Голландии; потом обратится к островам Общества и Маркиза Мендозы; пройдя наименее посещаемыми путями экваторной полосы, пойдёт к обитаемым островам, к которым приставал Коцебу, и сделает изыскания о других, с ними соседственных, о коих упоминали жители первых; обозрит острова Соломоновы, а ежели время позволит, и Новую Каледонию, и возвратится для отдыха в порт Джексон или в Южный порт Земли Дименовой (Вандименова Земля, т.е. о. Тасмания – А.Л.), когда, по предварительным осведомлениям, в сём последнем месте может он найти нужные провизии, подкрепить свежей пищей экипаж и приготовиться к дальнейшим покушениям к Южному полюсу.

По наступлении удобного времени к концу 1820 г 1-я дивизия снова отправится на юг к отдалённейшим широтам, возобновит и будет продолжать свои исследования по прошлогоднему примеру с таковой же решимостью и упорством и проплывёт остальные меридианы… вокруг земного шара, обратясь к той самой высоте, от которой дивизия отправилась под меридианом Земли Сандвичевой.

По окончании благоприятного для сих предприятий времени совершит обратный путь в Россию».

В Копенгагене, куда «Восток» и «Мирный» прибыли 14 (26) июля и встретили там несколько опередившие их суда «северной» эскадры «Открытие» и «Благонамеренный», путешественников ждал первый неприятный сюрприз. Русский чрезвычайный посол при датском дворе барон Николаи сообщил Беллинсгаузену, что натуралисты Мертенс и Кунце, которые должны были присоединиться в этом городе к антарктической экспедиции27, прислали письменные уведомления о своём отказе от участия в ней по причине, как они это сформулировали, недостаточности данного им на подготовку к плаванию времени. Предпринятые послом в датской столице по просьбе Беллинсгаузена поиски натуралиста, который мог бы заменить двух подложивших участникам предприятия такую «свинью» немецких учёных, успехом также не увенчались: хотя Николаи и удалось найти одного молодого человека, в принципе, согласившегося плыть с путешественниками, родственники юноши настолько за него испугались, что даже увезли его из города на всё время стоянки в порту русских кораблей (в общей сложности заняла 3 дня).

Итак, важнейшая по задачам экспедиция имела в своём составе всего одного настоящего учёного – экстраординарного профессора Казанского университета Ивана Михайловича Симонова (на корабле «Восток»). Мичман Павел Новосильский охарактеризовал его как «образованнейшего и достойнейшего астронома, которого невозможно не любить, кто только его узнает». Но ни замечательные человеческие качества, ни высокая компетентность, ни писательский талант Ивана Михайловича (о наличии такового свидетельствует незавершённая, к сожалению, рукопись учёного о путешествии) не уменьшали серьёзности возникшей проблемы. Астрономическими наблюдениями, так или иначе, занимались в ходе плавания все офицеры обоих шлюпов – главным образом, практикуясь в определении координат судов в океане по положению небесных светил. Но медики экспедиции Яков Берг и Николай Галкин могли рассматриваться как естествоиспытатели лишь с очень большой натяжкой, а теоретический аспект геологических исследований в значительной степени взял на себя сам начальник эскадры.

Рисунок 21. Иван Михайлович Симонов

«Таким образом, – констатировал Фаддей Фаддеевич, – мы лишились надежды делать обретения по естественной истории, нам осталось утешение набирать по сей части всё встречающееся и, по возвращении нашем, предоставить людям знающим отличить известное от неизвестного; … мы всегда сожалели и теперь сожалеем, что не было позволено идти с нами двум студентам по части естественной истории из русских, которые сего желали, а предпочтены были неизвестные иностранцы».

29 июля (10 августа) суда Беллинсгаузена и Лазарева, а чуть позже их – и «Открытие» с «Благонамеренным», отдали якоря на Спидхэдском рейде города Портсмута. Важнейший английский порт в Ла-Манше стал в те дни для русских моряков чем-то вроде «места встречи», которое «изменить нельзя»: к моменту прибытия «Востока» и «Мирного» там уже стоял возвращавшийся из Русской Америки шлюп Василия Михайловича Головнина «Камчатка». 20 августа (1 сентября) сюда же зашёл – также завершая дальнее плавание – корабль Российско-Американской компании «Кутузов» под командованием капитан-лейтенанта Леонтия Андреяновича Гагемейстера.

Закупив в Англии недостающие карты, книги, навигационное оборудование и инструменты для научно-исследовательских работ, Беллинсгаузен и Лазарев покинули Портсмут 26 августа (7 сентября) 1819 г. Затем был остров Тенериф, где накупили фруктов и «долили», по словам командира эскадры, «все бочки свежею водою». Теперь «Востоку» и «Мирному» предстоял долгий и, может быть, опасный переход к южноамериканским берегам.

К счастью, на этом отрезке пути обошлось без каких-либо серьёзных проблем. Общее представление о плавании в тропических широтах Атлантики можно получить, сопоставив описания, сделанные участниками экспедиции.

Матрос 1-й статьи со шлюпа «Восток» Егор Киселёв излагал свои впечатления кратко и безыскусно:

«М-ца октября… 17-го. Поймали летучую рыбу в 7 вершков, которая похожа на ряпуху, и тут их множество летает стадами у самого екватора28… 24-го. Поймали 12 рыб, у которых чешуя как золотая, и употребляли в пищу господа и служители».

Рисунок 22. Летучая рыба

Мичман «Мирного» П.М.Новосильский рисует более подробную и красочную картину:

«Как жаль, что с нами не было натуралиста – какое обильное поле для наблюдений представили бы ему море и воздух! В струе за кормою плыли дельфины, бониты, акулы…, не отставая от нас. Тропические птицы летали над шлюпом, морской орёл, фрегат, распустив широкие крылья, стоял неподвижно в воздухе над грот-брам-реей29, несмотря на скорость нашего хода… Над головой сновали летучие рыбки. Бедной этой рыбке нет пощады ни в море, ни в воздухе. В море преследуют её бониты и дельфины, в воздухе – тропические птицы; … фрегат, завидя с высоты свою добычу, стрелой падает вниз и хватает даже на некоторой глубине несчастную рыбку.

Дельфинов мы легко ловили, надевая на толстый крючок лоскут красного флагдука… Дельфины имеют необыкновенную силу даже с палубы делать высокие прыжки: один из них, поменьше сажени (1,83 м – А.Л.), так ловко скакнул, что полетел сквозь раскрытый люк прямо в капитанскую каюту и упал плашмя на стол, на котором лежали морские карты, циркули, карандаши, линейки…»

По свидетельству астронома И.М.Симонова, «Восток» сопровождал такой же эскорт морских обитателей: «… бониты в великом множестве окружали шлюп наш и в виду нашем гонялись за летучею рыбою, и притом так усердно, что выпрыгивали из моря вон вслед за полётом екзоцетов (летучих рыб – А.Л.), вместе с ними окружили и сопровождали нас дельфины, дорады, акулы, а иногда вдали мы видели восходящие из моря фонтаны, пускаемые, вероятно, кашалотами, принадлежащими к роду китов меньшего размера… Этот род преимущественно любит тропические моря.

Дельфины разных родов окружали нас стаями, и мы очень много ловили их, что доставляло служителям свежую пищу, которая была довольно вкусна».

А вот как описывает Симонов охоту на акул:

«Их очень легко ловить. Акула обыкновенно следует за кормою и хватает всё, что к ней бросают с корабля. Чтоб поймать акулу, мы обыкновенно спускали с юта большую крепкую удочку, повешанную на довольно толстой цепи, а другой конец цепи привязан к крепкой верёвке, продетой через блок. Для приманки можно надеть на удочку что угодно: кусок солонины или рыбы и даже красный лоскуток шерстяной материи. Лишь только опускают эту приманку в море, акула мгновенно её хватает, а несколько человек матросов подымают её посредством блока сперва на ют, а потом на шкафут, где и разрезывают её в пищу. Но акула жёстче дельфина, менее его вкусна и требует приправы, как треска».