Алексей Лавров – Персонаж с демоном 3 (страница 10)

Прошёл к себе, вынул из шкафа лук, аккуратно обвязал ушки. Нацепил перевязь, лук с колчаном за спину – вот и все сборы. Пошли с Рене на стоянку экипажей, договорились с возницей за серебряную монету на рейс туда и обратно с ожиданием до часу. По-другому не соглашался, говорит, далековато, оттуда пассажиров практически нет, да и не любят там посторонних, придираются, прям мимо урны не плюнь, а за конские яблоки на дороге вообще морды бьют.

По дороге Рене рассказал, что за слобода, и откуда эльфы. Свободные или дикие эльфы живут большими семьями или родами в своих лесных владениях. Близкого соседства не жалуют, а тут люди со своей цивилизацией. Орут, мусорят, деревья рубят. Семьи уходят дальше, так ведь и индейцы уходят, а с ними отношения совсем никакие. Некоторые выбирают относительную безопасность.

Среди людей эльфы не селятся, но в целом живут по-человечески. Строят в слободе дома, в рода или кланы не объединяются. Кстати, в слободу иногда уходят эльфы из лесу или их выгоняют – спрашивать не принято.

У них действуют те же городские законы, только всех должностных лиц они выбирают исключительно из своих. То есть в случае конфликта с ними на стражу или суд лучше не рассчитывать. С другой стороны, если получится унести ноги, в городе легко можно всё отрицать, ссылаясь на их предвзятость и высокомерие.

Живут они за счёт своих уникальных умений, делают снадобья, амулеты, оружие, одежду и обувь с магическими свойствами, но в основном подделки под гномье или орочье – так и называется «эльфийская подделка». Своё, настоящее они чужакам не продают, хотя и клянутся каждый раз, когда торгуются. У купцов даже присловье есть для особо упёртых:

«Тебе только с эльфами торговаться».

Без криминала, конечно, не обходится. Во-первых, проституция и порно. Второе следует из первого – торговля живым товаром. Людей похищают редко, а вот картинки с эльфийками в большинстве случаев их производства. В-третьих, многие их снадобья запрещены даже в Ремузе, недаром резной лист пустошей называют эльфийским. Ну и простой разбой – уходят в ватаги на заработки и возвращаются потом, как порядочные.

Я с грустью вспомнил Тыца, возможно, что до родной слободы доехали только его ушки. А другой человек без фантазии закопал бы его полностью. Хотя его Гронг закапывал. Я печально уставился в окно, рассказа Рене не хватило даже на городские окраины.

Он откинулся на сиденье, прикрыл глаза и задремал, кажется, а я любовался видами. Настя спала, да и не очень хотелось напрягать мозги в шашки. Я вспомнил о дневнике – он же по идее хранился у меня в голове. Мог же сохраниться файлик, а то не хотелось вспоминать по одному слову.

Вызвал меню «МегаМыслеМаг++», принялся разбираться. Нашёл «восстановление файлов», задал поиск мемуаров в своих мозгах. Так умная программа, кроме моего дневника, восстановила «Робинзона Крузо» Дефо и ещё с десяток некогда читанных мною книг, написанных от первого лица! Я всё аккуратненько заархивировал, поставил на особую полочку, открыл «Трое в лодке, не считая собаки» Джерома Клапки Джерома и хихикал почти всю дорогу.

Мы проехали окраинные бедняцкие кварталы, потом район примитивных хибарок, подъехали к замку или форту с высокими стенами, квадратными башнями из серого камня и рвом вокруг. По мосту пересекли ров, въехали в ворота и остановились на просторном дворе. К экипажу подошли два стражника с алебардами, строго спросили возницу:

– Куда едем? Запрещённое к вывозу есть?

– В эльфийскую слободу людей везу, – степенно ответил наш драйвер. – У меня запретного нет, а у пассажиров сами спрашивайте. Похоже, что маги.

– Ну, проезжай! – грозно велел страж. – Не задерживайся!

Мощёная дорога перерезала замок или форт по прямой, мы выехали из других ворот, проехали по мосту через ров и так же прямо покатились дальше. Удобное, широкое, отлично устроенное, но пустоватое шоссе стало постепенно оживать. К главной дороге всё чаще примыкали грунтовые дорожки, с них выезжали попутные воза, телеги или экипажи, на них сворачивали встречные.

«Какое интересное место эта слобода»! – думалось мне.

Мы обгоняли грузовой транспорт, частные кибитки обходили нас. По обочинам виднелся скот на пастбищах, в основном коровы. Похоже, что окраины полностью обеспечивали город свежим молоком.

Вскоре коровки пропали, дорога пошла лесом, принялась отчего-то петлять на ровном месте среди непролазных зарослей. Рене открыл глаза, посмотрел в окно, довольно проговорил:

– О! Почти приехали!

Я устремил на него любознательный взор. Кивнув на лес за окном, он принялся объяснять:

– Вот это всё эльфийская сторожевая роща, хрен кто проломится. По договору с городом, им позволено тут селиться, а они должны участвовать в защите. Хитрые ушастые заразы оговорили, что защищать город они будут исключительно в слободе, никуда своих воинов не отправят.

– И в чём хитрость? – спросил я. – Слобода же на окраине!

– А в том, что любым не эльфам подойти к слободе можно лишь со стороны Ремуза, вот по этой самой дороге. С других сторон даже случайно наткнуться на посёлок практически невозможно, пройдёшь мимо – эльфы умеют заговаривать лесные тропинки и отводить глаза.

– Но они же тут как в ловушке! – заметил я.

Рене засмеялся.

– Кто?! Эльфы?! Им любая чаща как родная квартира, они-то гуляют, где вздумается.

– Ловко! – одобрил я. – Слушай, может, с ними поговорим о хранении золота?

Рене сурово заговорил:

– Не вздумай даже заикнуться! Это для них больная тема, сокровища и клады их идефикс. Чем больше род зароет сокровищ, чем дольше их хранит, тем благороднее. Золото они охотно возьмут и так спрячут, что потом даже я ни в жизнь не найду.

– Ты же говорил, что эти эльфы живут без рода, – напомнил я.

– Эльфа ничто не изменит, – сказал он наставительно. – Да, они уходят из старого рода, но прямо с того момента начинают собирать и копить сокровища, чтобы основать новый род. Тайны кладов лежат в основе любого их рода.

– Психи! – покачал я головой. – Глупость какая! А писали, что они за природу, свободу, гармонию и всякую красоту!

– Ну да, так и есть, – небрежно сказал Рене. – Понимаешь, из всех разумных только люди могут жить без смысла в жизни. Не, они, конечно, много о нём рассуждают, некоторые даже делают вид, что ищут его, но в большинстве легко без него обходятся. Эльфам же прям непременно подавай смысл. Сокровища самый доступный смысл, так сказать, для широкого круга эльфов, а гармония и красота для узкого.

Он грустно вздохнул.

– Хотя тоже понты, конечно, – любой эльф за монету удавится.

Лес плавно светлел, превратился в парк. Приехали на небольшую площадку, экипаж остановился. Мы с Рене вышли, возница указал на башенку с часами.

– Полпервого, значит, жду вас до полвторого бесплатно, дальше за каждые пять минут задержки медная монета.

– Ладно, – сказал Рене.

Моё внимание привлёк красочный плакат.

«Будьте, пожалуйста, любезны!

Не орать. Не ругаться. Не мусорить.

Штраф 10 серебряных монет».

– Сурово тут у них, – заметил я.

– Это они для туристов, – пояснил Рене. – Видишь, написано по-человечески?

Я расстроился.

– А у них, взаправду, свой язык?

– Взаправду, – кивнул Рене. – Но это уже почти неважно. Все эльфы знают человеческий язык, по-своему они говорят только между собой.

Он спросил:

– Пообедаем?

– Да мне бы сначала порешать личные вопросы, – смутился я. – На полный желудок как-то не хочется.

– Всё равно тебе нужно подкрепиться. Пойдём-ка.

Со стоянки экипажей мы пошли по живописной улочке каких-то сказочно игрушечных одно- и двухэтажных домиков под островерхими черепичными крышами. Свернули на другую улочку и попали в типичный обжорный квартал.

Посреди неспешно прогуливались эльфы и редкие люди, а по краям на железных печках с ножками уличные торговцы варили и жарили разную снедь. Рене целенаправленно двинулся к невысокому пожилому эльфу в цветастом халате.

– В твоём случае самое то, – сказал он.

Эльф в глубоких сковородках жарил кузнечиков фри.

– Свежие? – строго спросил я.

– Ещё живые, – заверил продавец высоким голосом. – Оцепенели только.

Я сказал:

– И почём?

– Медная монета кулёк, – пропищал торговец.

Я уточнил:

– А сколько за сотню?

– Э… – задумался эльф, почесав острое ухо. – Три монеты.

– Давай на все, – я протянул ему серебряную монету. – Раздели на два кулька.

– Я не буду, – поспешно сказал Рене.