Алексей Лавров – Муми-тролли и подводная фауна (страница 10)
Как и все керчаки, четырёхрогий бычок нерестится зимой, самое раннее – поздней осенью. Икра рогатки «созревает» очень медленно, личинки вылупляются лишь к весне. Поначалу они ведут пелагический образ жизни, т.е. держатся не у дна, а в толще или у поверхности воды10.
Кроме «рогатого», на Балтике, как и в других, начиная с Бискайского залива, морях северо-восточной Атлантики (и западной Арктики), обитает ещё и европейский керчак (Myoxocephalus scorpius). Такое название не означает, что нигде за пределами акваторий Европы этот вид не встречается: в Америке он распространён от Гренландии до мыса Гаттерас. В нашей стране он водится в Белом море и у Мурманского побережья. В Балтийском море Myoxocephalus scorpius расселился до самого Финского залива, где вполне мог захватить в пасть крючок перемёта Снорка.
Среди типичных для Европы видов семейства рогатковых европейский керчак может по праву считаться гигантом. Средняя длина рыбы – 35 – 40 см; крупнейшие обнаруженные экземпляры – длиной до 1 м – считаются исключениями из правила. Размеры особей уменьшаются синхронно с понижением степени солёности воды: самые большие из европейских керчаков (те, которые метровые) встречаются в Арктике; далее к югу рыба мельчает. Максимальная длина бычков, живущих в Северном море – 50 см, а в Балтийском – только 30. Это характерно вообще для всех океанических видов, переселившихся в «малосольные» воды: значительная часть той жизненной энергии, которая в привычных для них открытых морях уходит на развитие организма, в том числе на рост тела, в опреснённых акваториях тратится на адаптацию к местным условиям, особенно на так называемую осморегуляцию (регулирование давления имеющихся в организме жидкостей для поддержания оптимального баланса таковых и концентрации в них электролитов – недопущения недостатка или избытка солей).
Самцы европейского керчака имеют нарядную окраску: в верхней части туловища на буровато-сером фоне неотчётливо проступают тёмные поперечные полоски и пятна. На боках фон оранжевый, а под грудными плавниками видны яркие белые пятна; цвет брюха – молочно-белый.
Как правило, рыба эта старается держаться прибрежных морских участков с глубинами до 25 м, намного реже – до 60 м (в Баренцевом море, правда, их видели и на глубинах от 200 до 250 м, но такие случаи – исключения). Летом европейские керчаки часто встречаются на каменистых мелководьях; зимовать же уходят туда, где поглубже. Впрочем, период размножения у них тоже приходится на зиму: обычно на декабрь, реже – на январь или февраль. Икринки Myoxocephalus scorpius красноватые или желтовато-оранжевые и довольно велики: диаметром от 2 до 2,5 мм. Крупная самка может отложить на грунт более 2500 штук: кладка имеет компактную форму. Самец стережёт икру в течение всего периода её инкубации (развития до появления личинок), продолжающегося, в зависимости от температуры воды в месте нереста, от 4 до 12 недель. Выходящие из икринок личинки имеют длину 6 – 8 мм и, как и «младенцы» четырёхрогого бычка, живут поначалу в водной толще: только удлинившись до 20 – 25 мм и приобретя характерные биологические признаки своего вида, они меняют образ жизни на придонный. Едят «европейцы», главным образом, ракообразных и рыбу.
Все балтийские бычки съедобны, но ни один из видов профессионально не промышляют. Как собственно бычковые, так и керчаковые вылавливаются здесь исключительно любителями вроде членов экипажа «Приключения». В «Русской рыбалке» говорится, что ужение бычков «так же просто, как ужение ершей и окуней, которых они превосходят в жадности». Что касается подкаменщиков, то, хотя П.М.Вавилов признавался, что любил «изредка» их удить, подводя рыбке червяка «под самое рыло», он же заявлял, что делают это «только для удовольствия, потому что в пищу подкаменщики употребляются только при неимении всякой другой рыбы». На мой субъективный взгляд, это не так. Мясо подкаменщиков, керчаков и бычков, жареное или в ухе, на вкус, во всяком случае, не хуже, а скорее лучше, чем мясо небольших окуней, ершей и даже мелких щук.
«Чтобы оценить пудинг, надо его съесть», – говорят англичане и американцы. Это относится и к рыбе, даже если она попала на ваш стол при совершенно фантастических обстоятельствах.
6. Рыба, упавшая с неба
Бычок-подкаменщик стал главным героем одной, на первый взгляд, невероятной истории 105-летней давности. Хотя она не имеет никакого отношения ни к Балтийскому морю, ни к сказкам о муми-троллях, я полагаю, что читателям моей книги она покажется не менее любопытной, чем поклонникам журнала «Участь» («Fate»), опубликовавшем 64 года назад рассказ Розы Б. Маккальмонт – очевидицы того странного события.
«Весной 1918 г., – вспоминала эта дама, – мы жили в квартале 800 на Кентуки-авеню, Лауренс, Канзас. Именно в том году мы съели бычка-подкаменщика, упавшего с неба».
По словам Маккальмонт, в ставший памятным для неё день разразилась настоящая буря: пошёл проливной дождь, задул сильный юго-западный ветер. Вода затопила не только мостовую, но и тротуар, и даже двор перед домом их семьи, поднявшись, как минимум, на дюйм (2,54 см) над ведущей к крыльцу дорожкой. Роза с матерью и отцом, священником Джозефом Барриклоу, наблюдали буйство стихий, стоя у открытой входной двери. Затем отец решил измерить уровень дождевой воды перед крыльцом. Он спустился на нижнюю ступеньку, опустил вниз взятую дома линейку и приложил большой палец к шкале в том месте, до которого поднялась вода. Но не успел преподобный Барриклоу бросить взгляд на деления шкалы, как его жена и дочь крикнули в один голос:
– Что это там?!
– Где? – спросил, оглядываясь вокруг, отец семейства. Роза и её мать вытянули руки с выставленными вперёд указательными пальцами в ту сторону двора, где в нескольких футах от входа плескалось в луже что-то живое. Они объяснил, что видели, как это упало сверху – прямо в струях дождя.
– Рыба! – сказал, приглядевшись, мужчина и сразу же сошёл с крыльца. Жена попыталась удержать его:
– Куда ты? Промокнешь до нитки!
Муж только махнул рукой:
– Я и так весь мокрый.
Приблизившись к рыбе, которая была довольно крупной, Барриклоу протянул к ней руки, но не смог её ухватить: она проскользнула между его ладонями и упрыгала подальше. Видя тщетность его попыток, мать отправила Розу на кухню – за котлом с крышкой.
Когда девочка вернулась обратно, рыба барахталась уже у самого крыльца: отцу удалось её туда подогнать. Он взял у дочери котёл, поместил его, в наклонном положении, у края лестницы и дождался, когда бесновавшийся «гость» в него заскочит: затем быстро поставил котёл вертикально, захлопнул крышку и передал посудину жене. Та с помощью дочери отнесла котёл на кухню: тем временем отец дошёл по затопленному двору до заднего крыльца дома и там, прежде чем войти, снял особенно сильно вымоченную дождём одежду. Мать поместила котелок в мойку, а Роза открыла кран и долила в ёмкость воды до необходимого живой рыбе количества. Тогда-то ей и удалось как следует рассмотреть добычу.
«Это был обычный бычок-подкаменщик, точно такой же, каких я не раз ловила в озёрах и реках Канзаса: крупная рыба длиной более 20 дюймов и весом 2 с половиной фунта» (50,8 см и 1,13 кг).
Судя по «озёрам и рекам Канзаса», бычок принадлежал к какому-то из американских видов подкаменщиков.
От волнения члены семьи Барриклоу забыли про всё, кроме свалившегося на них подводного обитателя. И мать, и дочь занимал вопрос: как могла эта рыбина попасть к ним во двор? По предположению отца, её принесло ветром из реки Коу, к берегу которой примыкали северные кварталы города Лауренса.
«Однако, – пишет Роза Маккальмонт, – в тот день не было никаких сообщений о торнадо, да и ветер дул по направлению к реке, а не от неё. Наш дом отстоял от реки, если считать от ближайшей точки, которая находится за горой Ореад, на полторы мили (более 2,4 км – А.Л.). Получалось, что рыба, оказавшаяся на нашем дворе, должна была не только пролететь полторы мили по воздуху, но и подняться при этом на несколько сотен футов выше реки Коу. Кроме того, ей пришлось бы лететь против ветра».
Между тем, как подчеркивала корреспондентка «Fate», во двор Барриклоу подкаменщик плюхнулся живым и не лишённым сил: его ловили никак не менее 10 минут.
Не найдя ответов на свои вопросы, отец, мать и дочь приготовили рыбину и с удовольствием её съели. По свидетельству мадам Розы, на вкус «летучий» подкаменщик ничем не отличался от обычного: «никакого «небесного» привкуса не ощущалось».
Похожую историю рассказал в своём письме в тот же журнал (опубликовано в августе 1966 года) фотограф Фред Г.Кох, получивший, благодаря своим великолепным снимкам грозовых небес, весьма звучное прозвище.
«Меня интересовали молнии, – объясняет он. – Почти все в радиусе 150 миль от моего дома в Северном Голливуде, Калифорния, звали меня «человек-молния», потому что стоило только прогнозу погоды предсказать грозу, как я оказывался тут как тут со своей камерой. Много лет я был внештатным фотографом и репортёром и всегда получал заказы на снимки грозы. Я могу предоставить фотографии молний на любой вкус. Я видел молнии, которые били из белых, не несущих ни капли дождя облаков, в то время, когда ярко и жарко сияло солнце».