Алексей Квашнин – Сердце когда-нибудь победит (страница 3)

– Господи! А любимой женщине-то я за что плачу?!

– Ка-а-а-а-а-а-ак?! Вы меня удивляете сегодня, Сергей Михайлович! Мы ей платим за то, чтобы она не рассказала о Вашей связи Вашей жене. И продолжала оставаться в роли любовницы.

– Стоп, стоп… А зачем я жену тогда при себе держу?!

– Ну Вы сегодня прямо как с луны свалились! – засмеялась в трубку секретарь. – Вы на ней женаты, потому что она красивая! Выиграла конкурс "Мисс Вселенная" 5 лет назад…

Манохин закрыл лицо руками.

– У Вас на сегодня всё, Анжелика?

– Да, Сергей Михайлович. Спокойной ночи!

Графин опустел. "Боже, какая грязь! Господи, какая гниль! Какая дрянная жизнь! Богатая дрянная жизнь. Нет, к черту всё!" – Манохин смахнул бокал и графин со стола. Они разбились вдребезги. В стене высветилась белая дверь. Мужчина шагнул в неё.

В темноте за окном прокричал петух. Не успел Манохин разлепить глаза, как получил тумак в бок.

– Эй, какого чёрта!… – прогундел он в полумраке.

– Серёжка, вставай, уже 4 часа! На дойку пора!

Глаза ослепил яркий свет электрической лампочки. Она висела под потолком избы, без люстры, и безжалостно лупила в глаза. Продрав свои ясны очи, Манохин увидел большую грубую женщину. Внешностью и телосложением она напоминала Нонну Мордюкову. "Новая жена", – догадался Сергей и покачал головой.

– Ну, хватит валяться! Быстро одевайся! Бабы ждут же! – глухим голосом скомандовала женщина-танк.

Муж и жена оделись в деревенские рваные фуфайки и латаные штаны. Наскоро выпили крепкий горячий чай с холодными жирными калачами. Хозяйка дома Клавдия ещё и успела на красные угли подбросить в печь дров и угля.

– Варежки возьми! – приказала жена.

– На кой они мне?! Я же за рулём!

– Дурак! Не май месяц! – отрубила Клавдия. Сергей смиренно натянул рваные засаленные рукавицы.

Вышли во двор. В свете луны Манохин заметил бардак. Засыпанные снегом, валялись какие-то колеса, сеялки, веялки, дрова, бочки, сани, металлолом, мотки кабеля и прочий хлам. Посреди этой красоты, словно доисторический реликт, стоял круглый автобус оранжевого цвета. Сергей залез в кабину и, выдыхая клубы пара, содрогаясь всем телом от мороза, закоченевшими пальцами вставил ключ в зажигание и повернул. Стартер лениво покрутил несколько раз и наконец-то завёл двигатель. Манохин сразу включил печь, но она пока что дула холодом. В свете фар женщина-танк разгребла лопатой снег и открыла покосившиеся деревянные ворота. "Да, эта баба кулаком быка зашибёт", – глядя на неё, усмехнулся Манохин.

Через пару минут старый автобус, сильно дымя и постреливая в глушитель, выкатился на тёмную деревенскую улицу, освещённую редкими фонарями. Как оказалось, всё село состояло из двух улиц. Сергей крутил огромную баранку в варежках, радуясь тому, что послушал совет жены. Воздух в салоне автобуса едва ли нагрелся выше нуля.

Собрав по деревне доярок, Манохин повёл машину к полуразрушенным, построенным в советское время корпусам фермы. Женщины по дороге на дойку молчали: кто ото сна, кто от холода. Выгрузив доярок на ферме, Сергей стал ждать их. Чтобы убить время, решил закурить. Полез в карман фуфайки и вытащил оттуда вместе с шелухой от соломы и семечками помятую пачку "Примы" без фильтра. В другом кармане нашлись спички. Тяжелый дым, будто от костра, сковал лёгкие. Манохин закашлялся и с удивлением посмотрел на сигарету.

После дойки женщины немного оживились: видимо, разогрелись от работы и окончательно проснулись. Салон автобуса наконец-то прогрелся, водитель снял рукавицы. Сквозь рёв двигателя и вой печки до Сергея доносились обрывки беседы Клавдии со своей подругой, сидевших позади:

– …твой-то – не мужик, а загляденье… не пьёт… не бьёт…

– …твой?

– …пьёт… бьёт…

Вернувшись домой, муж с женой отправились в хлев кормить и поить скотину. Манохин возил на санках флягу с водой, которую набирал в колонке, одиноко торчавшей на улице посреди сугробов. Клавдия носила вилами огромные копны сена размерами вдвое больше её самой. Сергей ещё раз подивился физической силе этой женщины.

Войдя в избу, Клава разбудила детей. Оказалось, что у Манохина их двое – мальчик и девочка. Мать накормила их завтраком, принялась одевать в школу. Сонные ребятишки клевали носом. Они ушли в школу как зомби, на автопилоте.

Сергей поехал на работу. Он собрал по деревне колхозников и отвёз их по рабочим местам: кого на ток, кого на ферму, кого в столярный цех, кого на машдвор. Затем Манохин забрал от конторы односельчан и отвёз их в райцентр. Вернулся он с ними после обеда. И снова повёз доярок, теперь уже на вечернюю дойку.

Вечером, после работы, снова кормёжка скотины, чистка навоза, растопка печи в доме. Когда стемнело за окном, сели ужинать всей семьёй. Манохину очень не понравилась готовка жены. Непривычная деревенская еда была слишком жирной. В супе плавало сало, калачи были слишком жареные, блины хоть выжимай от растительного масла. Ещё Сергея сильно покоробило, когда Клавдия начала чавкать как собака. К еде он почти не притронулся.

После ужина жена села вязать шерстяные носки, смотря в полглаза "Поле чудес" по телевизору. А заботливый отец принялся помогать детям делать уроки. Ребятишки были хорошие, симпатичные и послушные. И всё же чужие. Сергей заскучал по своему родному сыну.

Когда дети улеглись спать, взрослые отправились в свою спальню. Без нежностей, ласк и поцелуев Клавдия толкнула мужа на кровать, стянула с него штаны, схватила его хозяйство своей могучей рукой. Эта женщина не нравилась Сергею, поэтому он был очень сильно удивлён случившейся эрекции. Жена, всё так же молча, громко сопя, задрала подол ночнушки и села на Манохина. Энергично попрыгав на нём с минуту, она кончила и, не дав этого сделать мужу, так же молча слезла и отправилась на кухню мыться в тазу. Манохин лежал шокированный, спрашивал себя: "Что это было?!" Он не знал, что любовью можно заниматься вот так.

На следующий день была суббота. Несмотря на выходной, с утра у супругов были дела: управу со скотиной никто не отменял, да и утреннюю дойку на колхозной ферме тоже. А вот после утренних дел Манохин откровенно заскучал. Ребятишки отправились играть со сверстниками на улице. Клавдия сидела у окна со своим вязанием и комментировала всех, кто проезжал по улице:

– О, Рудик поехал… О, Коваль поехал… О, Чумакин поехал…

Сергей заходил из угла в угол, стал маяться от безделья. Смартфона и интернета не было. Книг интересных на полке он не нашёл, одно советское старьё. По телевизору крутили одну и ту же надоевшую всем войну. Манохин прошёл к холодильнику, открыл его. Из выпивки был только вонючий самогон. Мужчина налил себе стопку и выпил не закусывая. Вспомнил о "Приме" и вышел на крыльцо покурить. Тяжёлый дым поплыл перед глазами, а когда он рассеялся, Сергей увидел возле сарая светящуюся белую дверь. Не раздумывая, он бросился к ней.

В зале аттракциона Манохин выпил с висящего в воздухе подноса дорогого вина и плотно перекусил нарезками ветчины, буженины, бутербродами с икрой. После этого он нажал на светящуюся картинку многоквартирного дома.

Тихо и загадочно падал снег. На улице стоял тёмный вечер. В окнах многоэтажки горел свет. Сергей вдруг ощутил лёгкость и отсутствие гравитации. Он воспарил в воздухе как воздушный шарик. И стал заглядывать в окна. Манохин всегда мечтал подсмотреть чужую жизнь, но ещё больше желал стать на миг кем-то другим. В поисках счастья он стал пробовать все квартиры подряд.

1. Сергей стал Фёдором. В захламлённой квартире среди пустых бутылок он беспробудно пьянствовал. Через сутки пустое и жалкое существование ему надоело. Фёдор повесился в грязной кухне на проводе от утюга. А Сергей полетел дальше.

2. Сергей стал Апполинарием. В захламлённой квартире академик РАН, доктор наук, великий и гениальный учёный карпел над новой теорией психокинетики леса. Немытый, небритый, голодный, одинокий ботаник изучал тома по биологии и химии, рисовал формулы, делал расчёты. Через час Сергею наскучило витать в облаках науки и он полетел дальше, а Апполинарий сделал очередное величайшее открытие.

3. Сергей стал Сергеем. В квартире помимо него жили жена, тёща и трое детей. Сергей работал на складе, получал смешные деньги. Жена и тёща каждый день пилили его за своё нищее существование. Сергей, может быть, и придумал бы, как зарабатывать больше, если бы сам мечтал об этом. Но он обижался на домочадцев и назло им не желал идти на подработки. Так Сергей и продолжил жить в тупике, а наш герой полетел в следующую жизнь.

4. Сергей стал "Резаным". Вор-рецидивист "Резаный" этим вечером отмечал со своими подельниками в своей квартире удачное ограбление инкассатора. Трое преступников пили водку и закусывали купленной в супермаркете готовой едой. Когда "Резаный" сильно захмелел и утратил бдительность, один из двоих бандитов поднялся и несколько раз ткнул его ножом в грудь. Хозяин квартиры, захрипев, упал под стол, а ушлые ребятки схватили сумку с деньгами и сбежали. Сергей полетел дальше, а "Резаный" воспарил в небо на последний в его жизни суд.

5. Сергей стал Олегом. Одинокий 50-летний мужчина всю жизнь прожил с матерью, которая ревновала его к невестам и не дала сыну жениться. Сейчас Олег ухаживал за больной престарелой матерью и смотрел, как она медленно угасает. Кормить, мыть, помогать справлять нужду старушке было занятием очень тяжелым. Но ещё тяжелее видеть, как мучается единственный родной и любимый человек на земле. "Эта боль и испытание должны быть личными", – подумал Сергей и улетел в форточку.