Алексей Квашнин – Апокалипсис завтра (страница 4)

Через минут пять крыльцо Фомы заскрипело, хлопнула дверь, послышались быстрые лёгкие шаги в сенях. "Так ходит юный мальчишка!" – опять подивился мнимый больной.

– Фома! – раздался звонкий радостный голос с кухни. – Фома! Ты видел, начало положено! Где ты, чёрт тебя раздери!

Влетевший вихрем в комнату Петрович остановился как вкопанный. Счастливая улыбка ребёнка сползла с его лица.

– Фома, что с тобой? Захворал, никак?

– Ой, Петрович, родненький, продуло где-то меня. С утра в лёжку лежу. Аж трясет всего! – артист пустил по щеке скупую слезу и закашлял.

– Слушай, да ты совсем хворый! – Петрович подошёл ближе, потрогал Фоме лоб. – Горячий. Может, тебе Светку-медичку позвать, а?

– Что ты, что ты, не надо! – оживился больной. – Чего зря человека беспокоить! Простыл просто, отлежусь я с недельку и буду как новенький. Принеси-ка мне водички лучше, я таблетку выпью…

Петрович сходил на кухню, принёс стакан воды. Фома выпил заранее приготовленную таблетку витаминов.

– Жаль, что ты заболел, Фома. Я уже всё подготовил для ремонта дороги. Думал, завтра мы с тобой начнём. Ну что ж, здоровье важнее. Поправляйся, а я пока попрошу о помощи Ваньку-тракториста. Всё равно он в отпуске сейчас. А там потом выздоровеешь и присоединишься.

Петрович почесал седую голову, надел картуз и пошёл из комнаты. На пороге его окликнул Фома:

– Дру-уг… Соседушка… Я тебя только спросить хотел… – Петрович обернулся на зов, остановился. – Слушай-ка, я чё подумал… А вдруг не разрешат нам дорогу делать самим? Ведь самоуправство это… чистой воды… самоуправство… кхе-кхе…

– Пусть попробуют запретить, я им покажу кузькину мать! – злобно и решительно отрезал расстроившийся пенсионер. Он повернулся и ушёл. Оставшийся лежать в постели Фома смотрел в потолок и крестился, нашёптывая "Господи! Спаси и сохрани!", хотя в Бога никогда не верил.

Когда за окном опустились сумерки, Фома оделся потеплее и взял для маскировки давнишнюю шляпу, которую не доставал десятки лет. Осторожно приоткрыл скрипнувшую дверь своей избы и скользнул в темноту.

Огородами, продираясь через заросли крапивы, спотыкаясь о земляные комья, потея и чертыхаясь, отмахиваясь от назойливых комаров, пожилой мужчина крупной тенью от луны пробрался к усадьбе председателя колхоза "Верный путь". В большом доме хозяина села ещё горел свет. Пробираясь через задний ход, мимо сараев и клетушек, Фома столкнулся нос к носу с огромным сенбернаром, неожиданно прыгнувшим на него из мрака. Разорвать чужака псу помешала сетка рабица, которой был обтянут его загон. Но от внезапного нападения и оглушающего лая Фома, перепугавшись до смерти, плюхнулся на пятую точку. Не успел он оправиться от страха, как в лицо ему ударил яркий свет. Это десятки электрических фонарей зажглись разом по всей усадьбе председателя. Фома поднялся на ноги, отпрянул от клетки с лающим псом и прошёл внутрь ограды. Там он увидел дорогие массивные бревенчатые постройки с резными ставнями и коньками на крышах. В центре участка был искусственный пруд с мостиком, окружённый молодыми елями. За садом возвышался председательский дом – мощный коттедж в три этажа с балконами, большой террасой, отделанный резной деревянной лепниной. Хлопнула дверь, на монументальном дубовом крыльце появилась фигура хозяина. В руках тот держал ружье.

– Эй, кто там?! Не приближайся, буду стрелять! – прогремел эхом по усадьбе грозный бас.

– Не стреляй, Николай Иваныч! Это Фома Никифоров! – ответило из темноты елей жалобное блеяние.

– Фома?! Какого черта ты здесь забыл?! А если бы я тебя как грабителя пристрелил?! – разозлился председатель. Нежданный ночной гость вырос огромной сгорбленной тенью перед крыльцом. Николай Иваныч заметил странную вещь: Фома – бугай, которому шпалы гнуть зубами, а вот вид у него жалкий.

– Срочное дело, Николай Иваныч! – жалобно проскулил большой маленький человек. – Я подумал, Вы должны срочно узнать об этом…

Председатель недовольно посмотрел на тёмную фигуру, что-то пробухтел себе под нос, позвал гостя в дом.

Они пришли на кухню. Хозяин коттеджа заварил душистый чай, что было очень кстати: от волнения и испуга Фому бил озноб. Он выпил горячего бодрящего напитка, немного пришёл в себя и осмотрелся. Очевидно, кухня была ручной работы, из дорогих материалов, обставлена бытовой техникой по последнему слову. Фома в очередной раз подивился: хорошо живёт председатель.

Ну а чего бы ему было не жить хорошо?! Дело в том, что Николай Иванович обладал натурой предприимчивой, умел руководить, умел строить бизнес, умел торговать и торговаться, располагал умом хитрым и расчётливым, душой несовестливой и хладнокровной, духом сильным и непреклонным. Во время развала СССР и ухода старого хозяина колхоза он сумел быстро сориентироваться, подговорил друзей и знакомых, чтобы председателем выбрали его. За это Николай Иванович взял их всех в свою схему по выжиманию денег из некогда богатого хозяйства и государства. Заняв в колхозной конторе все должности, они создали чёрную бухгалтерию, и деньги от сбора урожаев потекли в их карманы. Село стало заметно хиреть и разваливаться. Деревенские работяги, увидев копеечную зарплату за тяжелый труд, разделились на две группы: одни уехали в город за лучшей жизнью, вторые – спились. Зато собственное хозяйство Николая Ивановича разительно преобразилось в лучшую сторону. Осуждения местных председатель не боялся. Он знал людей: за спиной они поливают его грязными последними словами, а в лицо будут любезны и коленопреклонённы, уважительно и заискивающе нахваливая. Люди всегда боялись силы и под силой этой прогибались, руку властную целовали.

И сейчас, сидя в дорогом длинном халате, 50-летний грузный сытый и холеный мужчина с большой плешью, казался гостю фигурой властной и гордой. Из богатой украшениями шкатулки хозяин дома вынул дорогую кубинскую сигару, закурил. Фома пресмыкаясь смотрел на властителя.

– Давай, говори, с чем пришел… – так же грозно, но негромко пробасил председатель. Видимо, боялся разбудить домочадцев. Никифоров догадался об этом и полушёпотом поведал свою тайну:

– Николай Иваныч, я считал своим долгом Вас предупредить, что с моим соседом Петровичем творится неладное. Он вдруг возомнил себя спасителем деревни и решил самостоятельно её, так сказать, поднять из руин. Где-то у нас он, понимаете ли, развалины увидел! Ну, старый идиот, маразматик, ну что с него взять?! Я вот лично никакого загнивания и заваливания нашего села не наблюдаю! Под Вашим личным руководством деревня только краше становится год от года, Николай Иваныч! ("Хорошо подлизал", – подумал Фома). Так вот, я, грешным делом, думал, что эта старая ересь похарахорится да и угомонится, как у нас всегда бывает. Но на следующий день гляжу, Петрович-то наш и впрямь спятил на старости лет! Пригнал из района каток, привёз материалы… Дорогу он решил сам отремонтировать, представляете! Без Вашего, значить, разрешения. Да было бы там чего ремонтировать, дороги-то у нас справные, Вы-то уж следите за тем… ("Второй раз удалось подлизать", – счастливо подумал Фома). Так вот, Николай Иваныч, пытался я с пеньком седым поговорить, повернуть его вспять, значить… А он всё одно! Глазьями сумасшедшими вращает, и слышать ничего не хочет! Я, говорит, восстановление родного села с дороги начну! Я ему, дураку, твержу: самоуправство это! А ему хоть в лоб, хоть по лбу. Непрошибаемый, что энтот, как его… Тайсон!…

Председатель нахмурился. Злобно затушил сигару. Фома захлопал глазами, почуял неладное.

– Так значит, ты ко мне за этим среди ночи вломился как варнак?! Надо было всё-таки тебя из ружьишка-то пригвоздить… Ты, значит, Фома Никифоров, дураком несведущим меня считаешь?! Думаешь, наверное, что Николай Иваныч высоким забором от села отгородился и знать ничего не знает, что в его хозяйстве происходит?! – гость выпучил глаза и сжался под гневом хозяина. – Про безумства Петровича мне доложили ещё с утра, верные мне люди. А ты пошёл вон! Убирайся, чтобы духу твоего не было здесь! И запомни: я за всеми вами слежу и всё знаю! А в следующий раз так заявишься – накормлю дробью с двух стволов! Пшёл вон, червяк! – уже кричал вслед мгновенно подобравшемуся Фоме разгневанный председатель.

Оставшись один, Николай Иванович налил себе в квадратный бокал дорогой шотландский виски. Не разбавляя, осушил стакан. Немного сморщился, крякнул. Затем он прошёл в коридор, взял оттуда стационарный телефон, притащил на кухню и прикрыл за собой дверь. Толстыми пальцами потыкав кнопки, набрал номер. Долго пикали длинные гудки, после в трубке послышался хриплый голос:

– А-ло… Кто э-то? – разбуженный участковый, похоже, с трудом соображал, где находится и что происходит.

– Доброй ночи, Паша. Это Иваныч. Помощь твоя нужна…

Сорокалетний худощавый мужчина в семейных трусах прикрыл дверь спальни, в которой храпела жена. Взяв телефон с проводом, вышел в сенки, сел за стол, закурил. Затянувшись пару раз и продрав наконец глаза, той же хрипотой ответил:

– Что… стряслось?

– Нужна твоя помощь непосредственно по профилю. У нас тут самодеятель появился. Петрович. Знаешь такого?

– Д-а-а… – опять хрип.

– Так вот, этот старый пердун возомнил себя мессией, спасителем своей малой родины. Он решил дорогу на своей улице отремонтировать своими силами. Сам понимаешь, разрешения на это ему никто не давал…