Алексей Кузнецов – СЛЕД СОБОЛЯ (страница 21)
А генерал, не замечая на лице мужа дочери недовольства, продолжал: - И я видел, как они бьются. С каким безумием лезут в самую гущу! – глаза Актиная Прайма Мирида сильно расширились, словно в этот самый миг он вдруг очутился посреди битвы, которую сейчас представлял. – Это храбрые, часто безрассудные, не знающие дисциплины, но храбрые воины.
- Я понял тебя, Актинай, - немного суховато вставил, пока генерал не перевёл дух и продолжил, Гран. – И ты сам сказал: не знающих дисциплины. Мой дорогой генерал, - вдруг тепло улыбнувшись и подойдя к тестю и беря того под локоть сказал повелитель Цесса, - я понимаю твоё беспокойство, за меня, за империю. – Намеренно поставив себя на первое место, продолжал он. – И конечно я доверяю твоему чутью. – Гран усмехнулся: - Ведь я женат на Лидин, а она вся в тебя. Так что я вынесу в сенат просьбу усилить наш северный контингент.
С самым серьёзным видом Атинай Прайм Мирид кивнул.
- Более того, - император вдруг расплылся в улыбке, а всё его лицо говорило о том, что Грана посетила блестящая идея, - я попрошу жрецов Федмы тебе помочь. Нет-нет, не благодари, - остановил он небрежным взмахом руки начавшего багроветь Атиная, - они ещё не согласились. К тому же нам ещё понадобиться разрешение протектора Шора.
- Гран! – Едва сдерживая злость, чуть ли не выкрикнул генерал.
- Ты отобедаешь со мной и Лидин? Жаль, - произнёс, внутренне довольный собой, видя не то кивок, не то просто дерганое движение головы тестя император. – И не волнуйся. Разобьём мы твоих варваров. «С такой-то помощницей!..» И войска ты получишь! «И дочку. И внучку». – И ободряюще хлопнув на прощанье генерала по плечу, император Цесса направился в сторону дверей.
***
Чёрное, с тёмными малиновыми прожилками растянувшееся веретеном переливающимся энергией заклятье, стремительно ударило в стоявшую на постаменте вазу эпохи
- «Ненавижу!» - Леменида в ярости сжала пальцы в кулак. От чего ещё не отошедшая от следов заклятья рука приобрела багровый, как и её ярость, бушующая в груди, но быстро затухающий ореол. – «Уфф», - выдохнула верховная жрица, гася не желающую проходить злость. – Да как он посмел?! Скотоложец! Урод! – Крикнула она ответившему тишиной залу крипты. – «И как она его терпит?»
Жрица медленно начала успокаиваться. Она посмотрела на то, что осталось от уничтоженной ей в гневе вазы. Вернее посмотрела на пустой постамент с немного проплавленным вглубь поверхности тёмным в патинах пятном. Ей стало гораздо лучше. Вид того что могло её могущество, её Сила, знание, что она не такая как никчемные жрецы прочих божков – успокаивало. Наливало разум и душу сладостным трепетом, чувством величия. Леменида уже не так была сердита на императора. Хотя, конечно, негодование из-за того что этот осёл смел велеть ей, Ей, едва вернувшись в столицу вновь отправляться в эту проклятую Нергом провинцию. А она так хотела снова пожить в столице. Да и дела, требовавшие её внимания в Цессе, тоже нельзя было откладывать на потом.
- «Я и так слишком долго провела в этом богами забытом Шорме. Кроме того, девочке тоже не помешало бы хоть немного пожить дома», - верховная жрица вспомнила долгою дорогу в граничащий с лесами варваров Шорм, принятие должности протектора и тут же путь обратно, и немного поморщилась. И хоть неблизкий, но такой скорый путь обратно и раздражал её, всё же больше она переживала из-за того что её воспитанница не достаточно долго провела при дворце. Леменида всеми силами старалась сделать так, что бы девочка как можно дольше была рядом с императрицей. Что бы и аристократия империи, и чиновники и члены сената, видели её как можно чаще в обществе правящей государством четы. И если Лидин не чаяла души в её деточке, то император хоть и не перечел в этом вопросе супруге, и даже, так же как и она привязался к ней, всё же относился с некой прохладой, и как думала жрица, смотрел на ту с тщательно скрываемой в глазах настороженностью.
- «А может, я слишком подозрительна?» - подумала Леменида, вспомнив, как Гран смеялся, когда маленькая Талана напросившись к нему на колени, вдруг потянулась к уху императора и что-то шепнула. – «Кажется, это было на приёме какого-то князька. – Она попыталась вспомнить, но не смогла. - Неважно».
Жрица мысленно махнула рукой, и снова посмотрев на след от своей магии, пошла к выходу из потайной крипты, спрятанной глубоко под единственным в столице империи храмом Федмы. Уже почти пройдя каменную арку выхода, она вдруг уловила лёгкий ветерок, дунувший в спину. Прохлада разлилась по коже верховной, разбегаясь мурашками и заставляя её передёрнуться. Леменида на мгновенье застыла. Она очень хотела обернуться. Очень. Но не смогла. Не нашла силы. И молча, сделала шаг на выход, проклиная себя за слабость, за разыгравшееся воображение. За то, что до сих пор, спустя столько лет, ледяным камнем лежит на её душе. За то, что её совесть никак не может простить, каждый раз гоня её к выходу ветром-виной.
Поднявшись в основные помещения храма, Леменида прошла в центральный зал. Посетители для храма богини ночи были редки, поэтому пол был всегда чист и полы её одеяния скользили по ровно стесанным серым булыжникам не боясь перепачкаться. Жрица без мыслей пробегала взглядом по рельефным стенам храма. Федма была древней богиней. Но её времена расцвета прошли ещё в эпоху Эдии. Сегодня редкие храмы были пусты. А если посетители и приходили, то просили жрецов о том, в чём бы им отказали в храмах других богов. Да и не смогли бы исполнить. И эта была одна из причин упадка культа миража и морока: зависть. О, да. Богиня ночи давала своим жрецам то, что не могли дать другие боги империи. Магия Федмы могла многое. Многое из того что теперь считалось запретным. Что осмеивалось и заклеймлялось. Что считалось верхом безнравственности и упадка. Да, жрецы прочих богов постарались. За века, за тысячелетие: культ Федмы пришёл в упадок. Храмы опустели. Многие пришли в запустение и закрылись. Во многих теперь служили совсем другим божествам. Время и зависть сделали своё дело – к позабытой богине приходили теперь только в самом крайнем случае.
Леменида прошла половину зала. Сцены, изображённые на стенах, были выполнены руками мастера. Этот древний художник в полной мере сумел передать то, как выглядит обиталище божества в её истинном доме. В небесных, высших сферах Мидгары. Удивительным было то, что если смотреть на какую-либо сцену на стене прямо, то было сложно понять, что здесь изображёно. Сцена словно плыла, не желала быть узнанной. Но стоило сделать шаг в сторону, и картина тут же менялась. Появлялись узнаваемые контуры: лица, тела, узоры… Шаг в другую, и казалось ещё миг назад узнанная и понятная сцена вдруг изменилась. Стала чем-то совершенно иным. Эта была великая метаморфоза. И именно так поступала и сама Федма, богиня ночи, миража и морока.
Почти дойдя до колонн, за которыми уже была видна дверь, жрица вдруг что-то почувствовала. Ощутила, словно чьё-то незримое присутствие давит на неё скрытым, потайным взглядом. Нечто подобное она чувствовала и в крипте. Но та причина была ей известна. А здесь, здесь было нечто иное.
Замешкавшись, оглянувшись назад, она продолжила путь к выходу, ступая между колонн. Тень, вдруг упавшая на её сандалию, заставила жрицу вздрогнуть.
- Прошу прощения. Я напугал Вас?
- «О духи адитая!» Я жрица ночи. Нет, конечно же, нет, - совладав с собой, мгновенье, помешкав с ответом, чтобы её голос не дрогнул, монотонно ответила Леменида. – Кто Вы и что Вам угодно? Сегодня храм не принимает просителей.
Напугавший её человек, так внезапно появившийся на пути, выйдя из-за колонны вслед своей тени, качнул скрытой глубоким капюшоном головой. Леменида не поняла: то ли он говорил, что знает, что храм сегодня закрыт, толи принимает её ответ. Посетитель вообще выглядел странно. На улице было жарко, а он всё равно кутался в шерстяной плащ с капюшоном. Из-под плаща выглядывали сбитые мысы тяжёлых сапог, покрытых тонким слоем пыли и с прилипшей к бокам подошв сухой грязью.
- «Шёл издалека? – гадала она. – Кто ты?» - Человек её озадачивал. Он был странным, она не знала в чём, но чувствовала что права. Весь его облик, хоть она и судила лишь по плащу, говорил ей: не доверяй!
- Простите, - его голос был сухим и каким-то далёким, жрица же подумала что это верно из-за акустики зала, - я не займу много времени.
- Хорошо. Говорите, у меня его мало.
- О, конечно, - странный посетитель медленно двинулся вдоль колонн. Он смотрел по сторонам, разглядывая то, как украшен храм. – Дело в том, что мне нужна помощь Федмы.
- Все приходят к богине за помощью.
Его капюшон снова качнулся.
- Да, да. Но… - он не договорил.
Лемениде показалось что посетитель заинтересовался одной из фресок, что и сбило того с мыслей. Он высоко задрал голову, устремив взор к самому своду. И жрица с удивлением обнаружила, что смотрит на нежданного гостя затаив дыхание, смотрит с надеждой, что ещё миг и покров слетит с его головы и тот потеряет весь свой облик таинственности, превратившись в ещё одного, самого обычного человека. В одного из тех, кто терзаемый своими желаниями и, не имея другого выхода, просит у неё помощи. Ей показалось, что гость услышал то, о чём она думает. Он опустил голову, и капюшон так и не упал, продолжая держать лицо человека в тени.