Алексей Кузнецов – ОСНАЗ «Перун»: Красная линия (страница 1)
Алексей Кузнецов
ОСНАЗ «Перун»: Красная линия
Глава 1. Да прибудет Свет.
Декабрь 1991 года. Москва. Подвальное помещение на Лубянке.
Четверо мужчин сидят вокруг деревянного стола.
Строганов: Страны больше нет. Вы это понимаете?
Решетников: Мы заметили. Уже три недели зарплату не платили.
Строганов: Не о деньгах речь. Сейчас начнётся хаос. И в нём всплывёт то, что мы тридцать лет держали под колпаком.
Он открывает сейф. Достаёт тонкую папку с грифом «Совершенно секретно. Хранить вечно».
Отец Алексей: (спокойно) Вы о нечисти, Виктор Сергеевич?
Строганов: О ней самой. При Советах мы её давили. Но она не умерла. Она спала. А сейчас проснётся.
Волхов: (поправляет очки) Не вся. Но та, что дикая — да. Лешие, кикиморы, Мары. Они чувствуют слабость государства.
Решетников: И что вы предлагаете?
Строганов: Создать структуру, которая придёт на смену тому, что рухнуло. МВД не справится. Армия — не обучена. Нужен ОСНАЗ.
Решетников: ОСНАЗ? Это расшифровывается как
Строганов: (перебивает) Потом узнаете. Если подпишете.
Волхов называет цену. Каждый платит. Глазами, памятью, жизнью.
Решетников: (смотрит на свою руку) Вписывайте меня.
Строганов: (берёт перо) Тогда подпишем. Первый приказ ОСНАЗ: считать созданным подразделение
Лифт пахнет старым деревом, мастикой и чем-то ещё — сладковатым, неуловимым. Как в церкви после вечерней службы.
Игорь Сомов стоит у стенки, сжимая в потной ладони командировочное предписание. Бумага мятая, с печатями — его перевели из Чечни в Москву. «По состоянию здоровья». Хотя какое здоровье, когда полчерепа разворочено осколком?
Он смотрит на кнопки.
— Ваш? — спрашивает мужчина в штатском, который зашёл следом.
— Не знаю, — честно отвечает Игорь. — Мне сказали: «Приезжайте на Покровку, войдите в здание, поднимитесь в кабинет начальника».
— А начальника как зовут?
— Там написано: «Матвей Ильич».
Мужчина усмехается.
— Тогда вам на минус первый. Только кнопки нет. Надо ключом.
Он достаёт брелок, прикладывает к сенсору. Загорается кнопка «-1».
— А вы? — спрашивает Игорь.
— А я мимо. Командир.
Мужчина выходит на третьем. Лифт едет дальше. Вниз.
Двери открываются в коридор, освещённый тусклыми лампами. Стены — бетонные, но на них развешаны иконы. Между иконами — схемы, карты, фотографии.
Игорь выходит.
В конце коридора — дверь с табличкой: «Матвей Ильич Волхов. Старший научный сотрудник».
Он стучит.
— Войдите, — скрипучий голос.
В кабинете пахнет так же, как в лифте. Старое дерево. Ладан. И ещё — озоном, будто перед грозой.
За столом сидит старик. Лет семидесяти, в свитере с вытянутыми локтями. Очки в толстой оправе. Перед ним — потертый компас и стопка бумаг.
— Сомов? — спрашивает старик, не поднимая головы.
— Так точно.
— Закройте дверь.
Игорь закрывает.
Старик поднимает глаза. Мутные, но цепкие. Смотрит так, будто видит не лицо, а рентгеновский снимок.
— Я — Матвей Ильич. Можно дед Матвей. Садитесь.
Игорь садится. Кожаное кресло скрипит, как живое.
— Вы участковым были в Чечне?
— Был.
— Стрелять умеете?
— Умею.
— Договариваться?
— Тоже. Иногда.
— Хорошо. — Дед Матвей отодвигает бумаги. — Забудьте всё, что вы знали про службу. Вы теперь в ОСНАЗе.
— ОСНАЗ?
— Отряд особого назначения. Только не против террористов. Против — он ищет слово, — против других.
Игорь молчит. Думает, что это розыгрыш.
— Других — кого?
Дед Матвей встаёт. Подходит к стене. Снимает одну из карт.
— Посмотрите.
На карте — Москва. Но вместо станций метро — круги с именами. «Русалка. Марфа П. (договор 2003)». «Леший. Елисей (договор 1995)». «Мара (Код-02, ликвидирована)».