Алексей Кузьмищев – Смена кода: Протокол Оазис (страница 11)

И мир треснул. Не симуляция. Её мир. Тот хрупкий, только что отстроенный мир доверия, тепла, «комнаты».

Всё вернулось. Тот их последний день на Земле. Когда они перестали быть семьёй. Её ссора с Олей. Её вынужденная готовность предать их и себя. Её холодные глаза. Её слова, звучавшие как окончательный приговор: «Это ради общего блага. Ради выживания. Ты должна понять.» Боль, которую она давила, хоронила под тоннами логики, льда и контроля, прорвалась наружу. Не как слёзы. Как раскалённая лава, сжигающая всё на пути. Как вопль загнанного в угол зверя.

Её чувства. Её привязанности. Всё, что она только-только начала принимать в себе как силу. Всё, что они вместе строили в своей «комнате» из воздуха и воспоминаний. Всё это обернулось против неё. Стало оружием в руках Лориана. Смертельным оружием.

– Нет, – выдохнула она, и это было не слово, а стон разрываемой на части души.

– Что? – «Сергей» шагнул к ней, его лицо было безупречной маской безразличия. – Это приказ, боец.

– Я СКАЗАЛА НЕТ! ТОЛЬКО НЕ СНОВА! – она вскочила на ноги, её голос сорвался на дикий, хриплый крик, в котором было всё – и боль, и ярость, и отчаяние. Она вскинула автомат. Но не в сторону серой массы наступающих Перевёртышей. В сторону виртуального командира. В сторону призрака предательства. – МЫ ЕЁ НЕ БРОСИМ!

На лице «Сергея» не дрогнул ни один мускул. Он просто констатировал факт, как диагноз.

– Неподчинение приказу. Эмоциональная нестабильность. Угроза для миссии.

Он не стал с ней спорить. Он развернулся и отдал приказ остальным, его голос не изменил тона: «Уходим».

И отряд, её виртуальные товарищи, начали отступать. Быстро, организованно. Обходя её, как препятствие, как помеху, как бракованную деталь. Оставляя её одну с раненой, стонущей «Олей» и нарастающим, жирным гулом наступающего хаоса.

Она бросилась к носилкам, судорожно ухватилась за них, попыталась взвалить на себя. Но было слишком поздно. Вес был невыносим. Время вышло.

Серая, колышущаяся, бесформенная волна Перевёртышей хлынула в ущелье, заполняя его, как вода заполняет пробоину. Беззвучный, но ощущаемый всем существом рёв энтропии, торжествующего хаоса.

Последнее, что она увидела – безразличное, удаляющееся лицо «Сергея», растворяющееся в темноте прохода. Искажённое болью лицо «Оли». И серую пелену, накрывающую всё.

Симуляция оборвалась.

Резко. Без итогов. Без оценки.

Только тьма.

Интерлюдия: Руины

Она лежала в своём боксе, но её сознание было в руинах. Разбито, растоптано, разорвано на клочья. Она не могла отличить реальность от эха кошмара. Где виртуальный Сергей, а где настоящий? Где преданная и брошенная Оля, а где холодный расчёт Лориана? Всё смешалось в один невыносимый, воющий, чёрный узел из боли, вины и стыда.

Я проиграла. Не просто тест. Всё. Он доказал. Моя сила – это моя слабость. Мои чувства – это фатальный дефект. Всё, что я начала принимать в себе, всё, что нас держало вместе – это брак. И брак подлежит утилизации.

Она чувствовала себя опустошённой. Не просто уставшей. Выпотрошенной. Как будто через ту самую трещину, что прошла по её миру, из неё вытянули всё тепло, всю волю, весь смысл. Осталась только холодная, дрожащая оболочка и оглушительный гул собственного поражения.

И в эту ментальную агонию, в этот кромешный ад, вонзился холодный, кристально чистый, торжествующий мысле-голос. Он не принадлежал симуляции. Он был реален. Голос Лориана, обращённый в пустоту, в систему, в протокол.

Я же говорил. Привязанности – это не особенность. Это фатальный дефект. Аномалия нестабильна и опасна. Протокол подтверждает. Я запускаю протокол глубокой очистки.

Экран её внутреннего зрения, показывающий жизненные параметры, мигнул кроваво-красным и погас. Она почувствовала. Скользкие щупальца. Ледяные иглы декомпилятора, вонзающиеся в самые древние слои памяти. Вспышки детства – запах маминых пирогов, смех отца – начали рассыпаться на пиксели, теряя эмоциональный заряд, превращаясь в сухие, помеченные файлы. Программа не стирала. Она каталогизировала перед удалением, и от этого было в тысячу раз страшнее. Она чувствовала, как её «я» превращается в папку с меткой «Архив. Подлежит очистке».

Это был конец. Абсолютный. Беспросветный. Тьма смыкалась над ней, густая и окончательная. Она даже не могла бороться. Воля была сломана. Оставалось только принять. Исчезнуть. Раствориться.

И в этот самый момент, в последнюю наносекунду перед небытием, когда она уже перестала бороться, уже приняла, её внутренний мир взорвался светом.

Её настоящий, не виртуальный «чат» прорвался. Сквозь все блокираторы, сквозь боль, сквозь отчаяние, сквозь иглы декомпилятора. Прорвался силой, которая была сильнее любой технологии, любого протокола.

Это был не образ. Не слово.

Это было чистое, яростное, несокрушимое чувство. Чувство, выкованное в горниле общего отчаяния и общей надежды. Чувство, полное первобытной, защитной ярости и абсолютной, безоговорочной верности.

НЕТ!

Сигнал Сергея ударил, как таран, как удар кулака по броне. Не образ. Ощущение. Ощущение его руки, сжимающей её плечо с такой силой, что кости должны были треснуть. «ДЕРЖИСЬ!!!» В этом сигнале не было слов. Была вся его суть: непоколебимость, упрямство, готовность быть стеной. И вместе с силой в нём чувствовалась глухая, рвущаяся изнутри боль, будто он ломал собственные ментальные барьеры кулаками и зубами, чтобы добраться до неё. Он не просто поддерживал. Он встраивался в её разрушающуюся реальность, становясь новой, железной опорой.

И следом за ним – всепоглощающая волна тепла от Оли, которая окутала её расколотое, обожжённое сознание, как густое, мягкое, живое одеяло, гася боль, успокаивая ужас. «МЫ ЗДЕСЬ!» Это было не утешение. Это было заявление о присутствии. Но в самой её сердцевине пульсировала тошнотворная, кровавая рябь – эхо её собственного, реального крика, который она подавила, чтобы передать только тепло, только поддержку. Она чувствовала, как её ледяное одиночество тает под этим теплом, как трещины в душе заполняются не логикой, а простой, яростной уверенностью в том, что она не одна.

И пронзительный, высокий, чистый, как удар хрусталя, звон от Агнии. Он встал между ней и пустотой, между ней и иглами программы, как нерушимый хрустальный щит, отражающий всё, что пыталось её стереть. «НЕ ОТДАМ!» В этом звоне была не сила, а чистота. Абсолютная, бескомпромиссная ясность намерения, которая резала хаотичный шум форматирования, как луч лазера – туман. Но звон был хрупок, как тончайшее стекло, готовое разбиться от напряжения. Она держала этот щит, снова сжигая себя как топливо, чтобы сохранить память Макси.

Они почувствовали. Они прорвались. Они были здесь. Не в симуляции. В реальности. Их связь, их «комната», их общая песня – она оказалась сильнее. Сильнее страха, сильнее боли, сильнее самой совершенной машины уничтожения.

Иглы декомпилятора дрогнули, отступили на миллиметр, столкнувшись не с сопротивлением, а с чем-то, для чего у них не было категории. Не с защитой. С присутствием. С фактом существования чего-то большего, чем одна одинокая душа.

Тьма отступила. Не полностью. Но в ней теперь горели три непоколебимых маяка.

Они не дадут её стереть.

Никогда.

И она, всё ещё дрожащая, разбитая, чувствовала, как на месте выжженной ярости и стыда начинает кристаллизоваться нечто новое. Не желание доказать. Обязанность защитить. Они вложились в неё. Отдали части себя, чтобы её спасти. Значит, её жизнь больше не принадлежит только ей. Она – узел в их сети. И этот узел должен держаться.

Ради них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.