Алексей Кузьмищев – Красный Затон: Чёрная почва (страница 2)
На грудной клетке, в области солнечного сплетения, через ткань футболки нанесена резаная рана. Рана образует спиралевидный узор диаметром около 10 см. Края раны ровные. Орудие - предположительно, однолезвийный клинок с тонким, острым концом (ритуальный нож?). Корни ивы глубоко проникают в рану, извлечение не возможно.
Изъятые вещи:
Недалеко от тела: студенческий билет на имя Лазарева Михаила Валерьевича, 20ХХ г.р.
Из левого переднего кармана джинсов: деревянный свисток ручной работы в форме птицы (возможно, синица).
В радиусе 5 метров: множественные следы обуви (размеры 38-45), не поддающиеся чёткой идентификации из-за размытия дождём. Следов волочения, борьбы или перемещения тела не обнаружено.
Особые отметки:
Запах на месте происшествия - характерный для торфяников запах гниения растительности с отчётливым, устойчивым привкусом озона (?), характерным для грозового фронта. В регионе грозовая активность последние 72 часа не наблюдалась.
В непосредственной близости от дерева растительность имеет признаки угнетения и деградации. В радиусе двух метров трава пожухлая, лишайник на коре ивы - потемневший, крошащийся при касании.
Пробы почвы изо рта жертвы и непосредственно под телом, существенно отличаются от фоновых проб торфа с периметра. Цвет ближе к антрацитово-чёрному, консистенция - более маслянистая, липкая.
Предварительные выводы. Обнаруженные на жертве признаки насильственной смерти имеют элементы ритуального или символического действия. Необходимо провести идентификацию тела. Установить круг общения жертвы. Проверить эти лица на причастность к радикальным экологическим, неоязыческим или иным деструктивным группам. Рекомендовано обратить внимание на возможные оккультные мотивы.
Следователь УР УМВД по г. Белозёрску
капитан юстиции ________________ А.С. Петрова
Глава 2: Узел на полях
Часть V: Пророчество о Тихом Узоре
Страницу перевернули, и окружающий воздух наполнился запахом старой, слегка волглой бумаги. Этот запах тут же растворился в окружающей пыли, висящей в воздухе. Она в архиве Института истории материальной культуры всегда пахла вечностью и тленом. Но для Вадима Кротова, аспиранта двадцати шести лет отроду, этот запах был слаще любого изысканного парфюма. Так пахли знания, первозданные и неотлакированные. Здесь, среди пожелтевших карточек книг и переплетенных в картонные папки отчётов экспедиций царил идеальный порядок. Порядок дат, культурных слоёв и классификаций находок.
Он откинулся назад и потянулся после долгого сидения в неудобной позе. Перед ним лежала исписанная мелким угловатым почерком толстая общая тетрадь. Рядом папка с его диссертацией «Символизм спирали в хтонических культах Белозерья VII-IX вв.» В ней были распечатки оцифрованных фотографий черепков, классифицированных в десяток вариаций одного и того же узора.
Спирали. Простые, ровные и плавные линии. Линии с острыми отростками-засечками. Сложные двойные, вплетенные друг в друга. Они привлекали его, давая ощущение покоя и причастности к чему-то древнему и сложному.
Его научный руководитель равнодушно называл их «солярно-лунарной орнаментикой» и советовал ему не лезть в дебри. А завершить быстрее научную работу и взять что нибудь перспективное и обеспеченное грантами.
Но Вадим чувствовал за этими спиралями, что-то древнее. Это не просто орнамент. Это был язык. Мёртвый, как когда то египетские иероглифы. Он видел в этих линиях не набившие оскомину солнце и луну, а что-то тёмное, влажное, будто ползущее из-под земли, словно корни.
Его уверенность в своей правоте и желание стать Генрихом Шлиманом, открыть подобно древней Трои, тайны дохристианских культов, привела его к имени профессор Левин А.И.
Это имя вызывала усмешку в академических кругах. «Мистик» и «фольклорист», изгнанный с кафедры ещё в советское время за «антинаучные методы». Вадим услышал его от своего научного руководителя, произнесенное с сарказмом.
И пусть заевшиеся профессора назвали это бредом сумасшедшего, но для Кротова это было откровением. В поисках трудов Левина, он неожиданно нашёл тех, кто разделял его взгляды под скромным объявлением на краеведческом форуме. «Историко-этнографический кружок «Северные Корни». Изучаем наследие профессора Левина А.И. Встречи по четвергам».
Кружок собирался в полуподвальном помещении старого ДК на окраине. Человек десять – студенты, добровольцы-краеведы и один бородатый реконструктор. Воздух пах заваренным иван-чаем и влажной землей из больших горшков с папоротниками. Руководил всем Данила – спокойный, харизматичный мужчина лет сорока с глазами человека, который знает что-то важное, но не спешит делиться.
На первой встрече Вадим молча сидел и слушал. Они говорили о «геомагнитных линиях», о «резонансе Шумана» как о «дыхании Земли». Серьезно обсуждали то, что «Веретено Чёрной Земли» – это не подделка девятнадцатого века, а действующая инструкция по эксплуатации.
После лекции и обсуждения Данила подошёл к нему.
– Вы новенький Вадим, верно? Читал ваш пост на форуме, Вы пишите про Белозерье. Рад, что вам интересна подлинная история.
– Да, – кивнул Вадим, ощущая себя школьником на экзамене. – Про орнаментику. Это моя диссертация.
Данила широко и открыто улыбнулся.
– Орнаментика Какое красивое и умное слово, идеальное чтобы скрыть страх. Ведь они боятся признать, что наши предки не просто рисовали пальцем по мокрой глине. Они чертили схемы, работали с Землей напрямую её Духом. Мы не выдумываем религию. Вадим. Мы восстанавливаем технологию, утраченную и древнюю.
Его голос был тих, но каждое слово звучало, резонируя с тайными мыслями Вадима.
– Вы слышали про недавние события в Красном Затоне? – продолжил Данила, понижая голос, но для Вадима это прозвучало словно выстрел в тишине. Он забыл как дышать, этой новостью полгода назад жили кричал весь интернет, а многие студенческие паблики строили теории одна невероятнее другой.
– Да, было много противоречивых слухов о экологической катастрофе и каких-то секстантах.
– «Экологическая катастрофа», «тоталитарная секта». – Данила, мягко улыбнулся, видя что его слова упали на благодатную почву. – А знаете, ведь это всё это правда. Правда, которую отчаянно пытались скрыть. Только там не было секты, были дилетанты, которые как-то догадались о «технологии».
– Я видел какие-то сообщения из местных форумов про «Мать Сыра Земля», какие-то резонансы.
– Резонанс Шумана – дыхание Земли, – кивнул, доверительно Данила. – Это правда, но это были дилетанты. Грубая, неумелая попытка проникновения, взлома. Они использовали в старом, заброшенном индустриальном районе города грязную энергию, биохимию и низкие частоты
Он сел на стул, жестом приглашая Вадима сесть, ведь беседа обещала быть долгой и интересной.
– Он сумели подключиться, но они не знали многого и разбудили самую агрессивную и голодную часть Системы. Наивно называя это «грибницей». А мы понимаем, что ищем именно ключ. Технологию чистого, осознанного подключения к Системе. К знаниям древних.
Он положил перед Вадимом стопку отпечатанных на старой пишущей машинке листов.
– Профессор был гением, – тихо сказал Данила. – Он первым понял, что древние боги не умерли. Они уснули, ушли в оффлайн. И он нашёл способ снова подключиться к их сети. Хотите узнать, как?
Вадим посмотрел в спокойные, полные уверенности глаза Данилы и впервые понял, что его догадки имели твердую основу, и кто-то прошёл по этому пути до него. Картина мира складывалась в сложный и красивый узор. И он не просто хотел, он отчаянно нуждался в этом.
– Да, – сказал он. – Хочу.
Он долго изучал эти тонкие листы с фиолетовыми буквами непривычного формата, стало его тайной жизнью. Это были обрывки лекций профессора, полевые заметки, ряд нестройных гипотез. Он понял многое, но не всё. Это были лишь осколки знаний, выглядящие как записки сумасшедшего. Но это был пазл, в котором не хватало огромных кусков, ведущих элементов. Превращающие фрагменты в единую картину.
И теперь «Мифопоэтика ландшафта», монография 1989 года Левина лежала раскрытой перед ним. Он нашел её с невероятным трудом, не в основном каталоге, а в списанном фонде. И в этом была высочайшая ценность книги. В отличие от других её не подвергли цензуре с изъятием части материалов. Большинство страниц было посвящено, не интересной ему, структурной антропологии. Но в конце, в приложениях Вадим нашёл то, что так долго искал.
Главу, которую он читал не отрываясь больше трех часов. Она называлась «Узел Мокоши как психогеографический интерфейс». Левин последовательно и доказательно утверждал, что древняя спираль не символ солнца и луны. А схема или карта. Интерфейс для прямого подключения сознания жреца к «информационному полю Земли».
Вадим не чувствовал усталости, лишь тихую радость открытия и подтверждения своих догадок. Он достал телефон, набирая негнущимися пальцами сообщение. Он делал шаг, после которого возврата не будет. Шаг из пыльного, безопасного архива в живой, дышащий ужасом мир непознанного и непознаваемого.