Алексей Курилко – В поисках Золотого тельца (страница 9)
Поднялся с места один и сказал:
- Это был я, Ося. Прости, если сможешь.
Взгляд чёрных глаз Шора впился в молодое лицо налётчика.
- Знаешь ли ты, кого лишил жизни, сволочь?
Убийца покорно опустил голову:
- Тогда не знал. Теперь знаю. Я убил поэта Фиолетова. Видит Бог, я скорблю вместе с тобой.
- Я пришёл взять взамен твою жизнь.
- Это справедливо, - согласился убийца. – Это твоё право.
- Нет, - ответил Осип Шор. - Сегодня я понял, ни у кого нет такого права – лишать другого жизни. Твоя жизнь так же дорога кому-то, как мне была дорога жизнь моего брата. Я устал от смертей. И я клянусь, что никогда в жизни не возьму в руки оружия.
Кто-то из присутствующих поставил на стол подле маузера бутылку спирта. Стали поминать невинноубиенного поэта Анатолия Фиолетова.
Страшное, но романтическое время. Тогда было и место подвигу, и место милосердию. А ныне что?
Глава 13
Развалившись на заднем сиденье, я разделся до пояса и цедил минеральную воду. Бурмака тоже снял футболку. Но при этом он всё равно потел так обильно, что создавалось впечатление, будто над ним – исключительно над ним – шёл невидимый дождь.
За городом пейзаж изменился. Стало просторней. Вид раскинулся до горизонта. А горизонт со всех сторон расплывался, словно был покрыт прозрачной целлофановой плёнкой.
Неожиданно Бурмака спросил:
- И до каких лет ты собираешься этим заниматься?
- Чем?
- Ну этим… Как сказать? – он помычал, раздумывая. – Ерундой.
- Какой ерундой?
- Вести всякие корпоративы… Веселить всяких придурков… Кривляться…
- Я не кривляюсь… Просто люди не хотят, чтобы их праздники превращались в тривиальную пьянку. Они хотят, чтобы кто-то в меру молодой и харизматичный, с большим словарным запасом и с незапятнанным чувством юмора организовал и возглавил их торжество: будь то невинное бордельеро или встреча выпускников с неожиданными и постыдными последствиями.
- Я неоднократно видел тебя во время ведения. Ты выступаешь с плохо скрываемым презрением к людям. Ты равнодушен к ним самим и к поводу, по которому они собрались. Ты даже не делаешь попытки выглядеть счастливым, ты почти не улыбаешься…
- Это моя манера проведения…
- Это манера высокомерного пофигиста.
Я завёлся и совершенно искренне попытался обьяснить причину своего поведения.
- Андрюха, – воскликнул я, - клянусь своей левой рукой, а она мне дорога не менее правой, что я скорее презираю свою работу, род занятия, чем клиентов и гостей. Они всего лишь люди…
Он оборвал мою речь на полуслове своим дурацким смехом.
- Вдумайся, - выхохатывал он из себя,- вдумайся в то… что ты говоришь… Фраза «они всего лишь люди» есть высшая форма презрения.
- Почему?
Но это очкастое животное продолжало издавать звуки, услышав которые, южноафриканские гиены легко приняли бы его за своего собрата.
- Почему? – спросил я снова это человекоподобное существо, когда оно вновь превратилось в искалеченного цивилизацией Тамерлана.
- Ты сказал «они всего лишь люди», а мог сказать хотя бы «они тоже люди». Ты ставишь себя выше их. Себялюбие, гордыня и высокомерие – вот тот трёхглавый дракон, что поедает тебя изнутри. Ты им снедаем.
- Снедаем?
- О да, ты им снедаем.
- А ты снедаем глистами. Причём они у тебя высокогорные альпинисты, потому что уже добрались до мозга, но на их счастье в твоём мозгу хватает дерьма для пищи.
- Докажи мне, что я не прав.
- Зачем доказывать педику, что он сосёт член, а не конфету, если он и так это знает.
- Педик может сосать и то и другое.
- Может. Но он никогда их не перепутает.
- Скажи ещё, будто ты уважаешь людей, для которых работаешь.
- А чего ж я для них работаю?
- Ради денег.
- Одно другому не противоречит.
- Ну, так работал бы для них бесплатно.
- А ты ходил бы пешком.
- Не уловил.
- Я говорю, ходил бы пешком. На хрена тебе машина?
- Зачем мне ходить пешком, если есть машина?
- А зачем мне работать бесплатно, если могут заплатить?
- Что ты сравниваешь… член с конфетой! Машина для удобства…
- А деньги мне, думаешь, для чего? Для неудобства, что ли?
- Это софистика, - заявил Бурмака.
- Это здравый смысл, - возразил я.
- Ты неискренен.
- А ты очкарик.
- Пусть я очкарик. А ты занимаешься очковтирательством.
- Очковтирательством занимается проктолог, производя массаж простаты.
- Говорят, это больно.
- Не знаю. Но когда тебя перестанет смешить «Камасутра», пойди, сходи – вдруг улыбнёт хотя бы.
- Надеюсь, ты не обиделся.
- Обижаться – вечный удел убогих. А я здоров и физически, и духовно.
- Атеист не может считаться здоровым духовно.
- С чего ты взял, что я атеист? – удивился я.
- Разве ты веришь в Бога?
- Мне куда важнее, чтобы Он верил в меня.