Алексей Курилко – В поисках Золотого тельца (страница 25)
Купальника у Насти не было. Её это, впрочем, не смущало. Она купалась топлесс. Из-за чего многие мужики, загоравшие на берегу, вынужденно перевернулись на животы. Настин бюст притягивал взор, волновал плоть и усиливал сердцебиение.
Думаю, именно по причине перевозбуждения Шура Крошкин долго не вылезал из воды и пытался не смотреть на улёгшуюся загорать Заречную.
Седой не купался. Он даже брюк не снял, только рубашку. Его волновали не Настины прелести, а непристойно дефилирующие мимо торговцы пивом. Когда они рекламно выкрикивали «Пиво! Холодное пиво!», он судорожно сглатывал слюну и тихо постанывал.
- Эх, Настя, - шутливо сказал я Заречной, - если б не эта сумасшедшая погоня за золотым тельцом, я бы остался с вами тут навсегда и построил бы хижину где-нибудь там, у основания вон той горы.
- Я не согласилась бы жить в хижине, - серьёзно ответила Настя.
Я рассмеялся:
- Со временем я бы выстроил дворец.
- Ты архитектор? – спросила она. - Или фантазёр?
- «Кто я? Что я? Только лишь мечтатель…»
- То есть фантазёр.
- Значит, я могу строить воздушные замки.
- Только не со мной.
- Жаль. У нас могли бы получиться красивые дети.
- Дети – не моя цель.
- При чём здесь цель? Я говорю о процессе.
- Ты кобель?
- Ну, в общем-то, да. Как всякий мужчина, я становлюсь им всякий раз в присутствии красивой женщины.
- Ты Казанова. Я это сразу поняла.
- Скорее Дон Жуан. Ведь меня одолевает не похоть. Меня гложет чувство…
- Чувство любви?
Тема разговора становилась опасной. Поэтому я осторожно возразил:
- Чувство одиночества. А также чувство долга. Перед потомками.
Глава 5
Мы прибыли в Ялту в двадцать сорок пять. И бросились в Дом культуры «Олимпийский», где собственно и проходил концерт Григория Лепса.
По дороге я пытался рассказать о последних днях жизни Антона Чехова и о том, как перед смертью он попросил бокал шампанского, сказал «Их штербе», что означало «я умираю», а потом добавил: «Давно я не пил шампанского» - и умер. Но меня никто особенно не слушал, поэтому я умолк. Мы добежали до «Олимпийского» и заняли выжидательную позицию у центрального входа в ДК. Концерт ещё шёл, мы отлично слышали надрывное пение Лепса. Оставалось только ждать.
В этот момент мне на мобильный пришло сообщение о том, что Верин номер появился в сети и я могу перезвонить. Чем я, конечно, мгновенно воспользовался. Долго никто не отвечал, наконец я услышал:
- Да, алло.
- Вера, - почти закричал я в трубку, - где вы?
- В каком смысле?
- В самом что ни на есть прямом! Где вы сейчас?
- В Евпатории…
- Где?!
- В Евпатории. У Лёнькиной сестры здесь день рождения.
- Сколько вы там ещё пробудете?
- Дней семь-восемь… А что?
- Ничего. Нам срочно нужно тебя увидеть. Продиктуй адрес!
- Я не понимаю…
- Адрес, Вера, адрес!
Лишь только она сообщила, где живёт сестра её хахаля, я облегчённо нажал кнопку «сброс» и, утерев пот с лица, закурил.
Мои товарищи по несчастью жадными взглядами впились в моё лицо. Первым не выдержал Крошкин:
- Ну что?
- Ваша сестра, Шура, типичная лягушка-путешественница.
Он автоматически кивнул:
- И что?
- Они в Евпатории.
- В Евпатории? – упавшим голосом переспросил Танелюк.
- В Евпатории, - подтвердил я. – Там много калек, инвалидов и детей. Даже не знаю, под какую категорию подпадает Вера.
- В Евпатории, - сообщил Бурмака, - есть памятник Тарасу Шевченко.
Я дал ему понять, что считаю эту информацию весьма ценной. Затем, отбросив окурок в сторону, предложил:
- Прежде всего нам необходимо подкрепиться. Кто за? Единогласно. Тогда полный вперёд! Заседание продолжается!
Мы зашли в какое-то дешёвое кафе и заказали пять порций пельменей и два литра томатного сока. После ужина нас разморило, и мы сидели за столиком сонные и вялые. Как мухи поздней осенью.
Бурмака бухтел о математическом моделировании социальных процессов в экономике. Крошкина одолевала зевота.
- Я спросил Заречную:
- Ты любишь Есенина?
Она, подумав, ответила:
- Я люблю фаршированную рыбу.
- Какой изысканный вкус…
Потом мы собрались уходить, но вдруг заметили отсутствие Танелюка.
- А где Седой? – спрашиваю.
Но все только плечами пожимали и вертели головами, пытаясь увидеть, куда подевался наш Паниковский.
Мы посидели в кафе ещё с полчаса, надеясь, что Танелюк вернётся.
- Может, ему перезвонить? – предложил Крошкин.
- Какая оригинальная идея, - скривился я, не скрывая сарказма. – Только он не взял с собой телефона.
Мы заказали по чашке зелёного чая и подождали ещё минут двадцать.
Затем я принял решение: ждать не имеет смысла – надо идти. Но ведь и искать было бесполезно. Что же делать? Ехать без него мы не могли. Ситуация была патовой.