Алексей Курилко – Родом из детства (страница 26)
… Она лежала на полу и билась в конвульсиях. Глаза были открыты, остекленевшие, как будто неживые… Я пытался делать искусственное дыхание… Вызвал «Скорую»… Вспомнил о водке! Пытался влить ей в рот это проклятое пойло, которое последние годы убивало её, но сейчас – я так надеялся – могло её спасти, оживить… Я вспомнил, как я шёл не спеша… Перехватило горло…
Сейчас приедет «Скорая помощь», подумал я. мама всегда требовала, чтобы всё было чисто, чтобы был порядок…
Я поднялся с колен и принялся за уборку. Пусть бедно, думал я, утирая слёзы, но чисто…
Глава тридцать вторая
Разве можно вспомнить и написать обо всём? Нереально. Ведь детство это не просто первые пятнадцать лет со дня рождения. Детство – это целая эпоха. Это отдельная жизнь. Хотя в детстве тебе кажется, что это и не жизнь вовсе, а так – подготовка. По-настоящему жизнь начнётся только после окончания школы. Так многие думали. Затем эти многие ждали, что жизнь начнётся после окончания института или по возвращению из армии, затем после свадьбы, после того, как вырастут дети…
А жизнь проходит… «Как прошли Азорские острова».
Точнее всего сравнивать детство со страной, в которую нет возврата, но о которой помнишь всю жизнь. Отсюда и ностальгия. В той стране зарождалось добро и зло. «Там чудеса, там леший бродит». Там принцессы, колдуны, чудища, иванушки-дурачки и вера в счастливый конец.
Мы родом оттуда. Мы тамошние. Хотим мы того или нет.
Я мог бы вспоминать детство бесконечно долго. Ведь целая страна-эпоха за спиной.
Я мог бы рассказать о том, как в пионерском лагери имени Макаренко подружился с детдомовскими ребятами и з атрии месяца перенял у них детдомовскую психологию.
Мог бы поведать о том, как сбежал из дому и на полтора месяца превратился в беспризорника. Или о том, как мы с мамой были на концерте Александра Розенбаума, и мама послала меня на сцену, чтобы я вручил ему вместо цветов целую «жменю» конфет. Мне было стыдно, но я пошёл. Вышел на сцену. Вручил конфеты. Он рассмеялся. Взял одну конфетку, остальное предложил мне оставить себе. Спросил как меня зовут. Мне было десять лет, я нервничал и не совсем верно понял вопрос – я ответил: «Розенбаум». Весь зал разразился хохотом. Я смутился и добавил, что меня сюда послала мама. Александр Яковлевич сказал в микрофон: «И отрицай после этого обвинения в аморальности! Говорят же злые языки, будто дети Розенбаума разбросаны по всему Советскому Союзу».
Мог бы рассказать и о том, как отец взял меня с собой на Азовское море и учил по утрам плавать и ловить камбалу.
Я многое мог бы ещё рассказать. Но я устал и не хочу больше капаться в прошлом.
Мой взгляд устремлён в будущее! Может там начнётся настоящая жизнь? Может, там я буду счастлив?
Впрочем, я уже счастлив. Правда. Ибо счастье рассказчика – быть услышанным.
Спасибо вам, читатели мои…
2013 год