Алексей Курилко – Долгая дорога в Ад (страница 33)
«Плоскости. И мы сейчас на самой низшей из них. Проклятое кротовье царство! Свет ослепляет и только сплошная тьма даёт ещё тусклую надежду на прозрение. Ладно, в бездну всё! Ты всё равно ничего не поймёшь. Ведь ты же рос и жил среди людей, а у них давно всё вкривь да вкось и вверх тормашками».
«Почему это я ничего не пойму? - во мне взыграла обида. – Я уже понял… кое-что».
«Кое-что - слишком много на сегодня. Мы чересчур разные, чтобы так сразу говорить на одном языке, я уж умолчу о диалекте».
Помню, меня его слова задели за живое. Мне показалось обидным его отношение ко мне и моему положению. С губ моих чуть не сорвалась громкая фраза о том, что он забывает кто я такой. В конце концов, я сын самого… Но я наступил на горло уязвлённой гордости, к тому же я впервые ощутил гордость от того, что был не совсем человеком, а лишь наполовину. Раньше эта гордость принималась мною - наоборот – за ущербность. Я чувствовал себя изгоем. Ошибкой природы. Лишним и чужим для всех. Потом я вновь ощущал то же самое. Но в тот момент я по-иному взглянул на себя и своё положение.
Я не стал напоминать Мефистофелю, чей я сын. Он явно это помнил и так. Я лишь печально заметил:
«И я достаточно настрадался от скуки».
Мефистофель незамедлительно отреагировал:
«Что – скука? Окружающая среда. Она повсюду. С ней свыкаешься и под неё подстраиваешься. А вот что делать со щемящей тоской, иссушающей, не проходящей? Что делать с ней?».
«Тоска?» - переспросил я.
«Она тоже есть у всех и каждого. В той или иной степени. Тоска объединяет нас. У нас тоска по утраченному, а у людей по несбыточному».
«Может по стаканчику вина?» - предложил я.
«Не сейчас. У нас очень мало времени».
«Того самого, которого вовсе нет?».
«Не умничай. Для нас нет. А для Марло сейчас важна каждая минута. Так что поторопись, приятель!».
Послушно, не вступая в спор, я принялся собираться.
«А где он?».
«В Дептфорде».
«Скрывается?».
«Думаю, он задумал бежать. Завтра в полночь назначено отплытие корабля, капитаном которого является его родной дядя. Официально корабль направляется к русским землям, но куда он заплывёт по пути – одному шкиперу известно. Я предполагаю, что лорд Барли прекрасно осведомлён о местонахождении Марло. Сверх того, он ждёт, когда его подопечный исчезнет, недаром он придержал донос Ричарда Бейнза на Марло. Но вот Френсис Уолсингем – это только мои предположения – желал бы, чтобы Кристофер Марло исчез навсегда, дабы тайны, которыми владеет лучший агент секретной службы её Величества, исчезли вместе с ним. А так и случится, если Марло сегодня убьют. И, если предчувствие меня не подводит, так оно и будет, дорогой мой Агасфер».
«А вам нужно, чтобы он остался жить?».
«Во всяком случае, ещё какое-то время».
«Зачем?».
«Скажем так – у нас с ним есть некоторая договорённость».
«Ну, так наслали бы орду злобных крыс на тех, кто замыслил его убить, или наслали бы какие-нибудь чары на головы наёмных убийц».
Мефистофель в ответ презрительно фыркнул:
«Мы не чародеи».
«Я готов».
Мы вышли из дома в промозглую ночь. Прошли два квартала, спустились к реке, сели в лодку, проплыли под лондонским мостом, который, как обычно, украшали головы казнённых преступников.
«Какой у нас план действий?» - поинтересовался я.
«Никакого, - сообщил Мефистофель. – Будем действовать по обстоятельствам».
«Превосходно!».
Под утро мы были на месте. В гостиницу, в которой скрывался Кристофер Марло со своими дружками, Мефистофель отправился один, а меня оставил во дворе.
Утро выдалось туманным. И было холодно. Я укутался в плащ и терпеливо ждал.
Мефистофель появился спустя минут десять.
«Всё очень скверно», - сказал он.
«Насколько?».
«Я же сказал – очень, очень, очень скверно…».
«А поконкретней?».
«Там королевский следователь. Заканчивают протокол».
«А как он там очутился?».
«Якобы случайно. Всё это неспроста».
«Так, а что случилось?».
«Марло убит».
«Чёрт!».
«Тебе меня мало?».
«Кем он убит?».
«Их было трое: Инграм Фрезер, Роберт Поли и Марло. Они весь вечер пили, а ночью между ними завязалась ссора – в результате потасовки, Фрезер, защищаясь, случайно, или как бы случайно, нанёс Кристоферу удар кинжалом в глаз. Мы опаздали. Ладно, ступай к лодке, я сейчас вернусь».
Что-то мне всё это весьма и весьма не нравилось. А кому бы это, мне интересно, понравилось? А? Вот то-то и оно. Ситуация – горячечный бред сумасшедшего! Не правда ли? Но оказалось, что всё это были только цветочки. Цветочки – лютики… Потому что у лодки Мефистофель появился уже не один… На плече он принёс труп Кристофера Марло…
- Твою мать!
- Абсолютно верно! Я полностью разделяю твоё настроение и совершенно согласен с твоим замечанием.
«Какого чёрта?» - зашипел я громким шёпотом, сквозь стиснутые от негодования зубы.
«Заткнись!» - прикрикнул он на меня.
Потом Мефистофель, схватив меня свободной рукой и взвалив на плечо, так же, как и бездыханное тело Марло, взмыл в небо. У меня перехватило дыхание. Мы взвились в самую высь. Земля осталась далеко внизу, укрытая туманом. Я боялся пошевелиться. Бессмертие бессмертием, но мне совсем не хотелось свалиться вниз с такой высоты. Собственно, я впервые в жизни находился на таком расстоянии от земли. Давно забытое чувство страха охватило меня, я мёртвой хваткой вцепился в Мефистофеля и не ослаблял хватки до тех пор, пока мы не опустились наконец на твёрдую почву, посреди какой-то лесной поляны, куда ещё не проникли лучи восходящего солнца, из-за деревьев, растущих вокруг.
«Нужно торопиться, - забормотал Мефистофель после нашего приземления, - нужно торопиться…».
Он поднял комок земли, размял в руках, а затем принялся шептать что-то невнятное, плеваться, продолжая разминать землю в руках.
Марло лежал у его ног. Лицо бледное, почти белое, только на месте левого глаза зияла темно-красная рана. Пока я рассматривал мертвеца, Мефистофель достал из-за пазухи стеклянный флакон и вылил, содержимую во флаконе, жидкость себе на руку, в которой держал горсть земли. Горсть земли превратилась в чёрную грязь. Он присел на корточки перед трупом и замазал рану Марло образовавшейся грязью.
«Нужно торопиться, - вновь забормотал Мефистофель. – Время не ждёт, и время ещё есть, да, время ещё есть…».
Затем он вскочил и, схватив меня за ворот, бесцеремонно и грубо швырнул меня к лежащему трупу.
«Полегче, приятель», - огрызнулся я.
«Залей ему рану своей кровью».
«Это как?» - растерялся я.
«Ты что глупый? Разрежь себе запястье или ладонь! И поторопись, приятель, – солнце всё выше!».
Не медля больше ни секунды и не задавая лишних вопросов, я выхватил свой нож и полоснул себя резко по руке, а потом расположил свою руку над лицом Марло таким образом, чтобы кровь, стекая, попадала прямо на замазанную грязью рану Кристофера.
«А теперь дыши за него!».
«Чего?».