Алексей Курилко – Долгая дорога в Ад (страница 26)
«Но я же собственными глазами видел, как ты застрелился!»
«Разве я утверждаю обратное?»
«Как тебе удалось вернуться из ада?»
«Я всё никак не могу туда добраться»
«У каждого из нас свой ад».
«Что ты сделал с Марией?»
«Твоя женщина? Да, всё помню, как будто это было вчера… Не волнуйся. Я блефовал. Я понятия не имел, где она. Я лишь прекрасно был осведомлён о её существовании, а ещё у меня имелась её фотокарточка».
«Так я и думал, - сказал я. - Но не имел права рисковать».
И я возобновил пытку. Надо признать, он держался достойно. Пытался сдерживать стоны, не молил о пощаде… Я уважаю сильных людей. Поэтому ближе к вечеру я милостиво дал ему умереть.
Напоследок он сказал, что мы увидимся в аду. Я не успел напомнить ему его же слова о том, что ад у каждого свой. Он скончался.
Можно сказать, что я его пожалел…
Вот такая вот история…
Запись 027
- А где скрывался Гитлер, вы знаете?
- Думаю, в Патогонии.
- Точно не знаете?
- Нет.
- И не пытались выяснить?
- Зачем? Гитлер как политическая фигура уже был мёртв. Наверное, именно поэтому его фиктивная смерть всех удовлетворила. Даже если у кого-то и возникали подозрения, что фюрер на самом деле не застрелился в бункере, то о них особо не распространялись. Весь мир хотел думать, что Гитлер мёртв. Объявись он где-нибудь лет через десять-двадцать, его бы попросту кокнули по-тихому - и всё. Я, кстати, уверен, что его свои же и прикончили лет через пять-десять. Никто не желает служить поверженному богу. А уж такой жалкой личности, как Адольф Гитлер, и подавно. Он превратился в развалину. Помимо этого следует помнить, что вне власти он был занудой. Мало кто был способен выдерживать его общество более трёх часов. Буквально единицы. Гесс, Браун, Борман, Геббельс, его жена Магда и Урсула…
- Урсула?
- Его дочь.
- Чья дочь?
- Дочь Гитлера. Адольфа Гитлера и Евы Браун.
- У них была дочь?
- О ней мало кто знает. Она считалась дочерью Шнайдер, Евиной подруги. Но большую часть времени жила с Евой Браун. Гитлер её обожал. Хотя, конечно, предпочёл бы иметь сына. Я так думаю.
- Наследник не просил вас выяснить место, где скрывается Гитлер?
- К моему величайшему сожалению, Наследник ушёл из жизни в сорок шестом году. Последнее, что ему удалось устроить, – это сброс ядерных бомб на Хиросиму и Нагасаки. Последствия этих взрывов были настолько разрушительны и страшны, что мир до сих пор удерживается от решения вопросов таким образом. Да, Наследник знал, чего он добивается. Так в Спарте детям показывали пьяного человека, чтобы у них не возникало желания притрагиваться к вину, дабы не превратиться в такое же существо.
- Совершенно неудачный пример.
- Не буду спорить.
- А скажите…
- Говори.
- С моей бабушкой вы, получается, так больше и не виделись?
- Я искал её. Не прекращал её поисков. Можно сказать, я разыскивал её по всему свету. И нашёл. Это было нелегко. У неё была уже другая фамилия. Она попала в лапы НКВД, в лучшем случае её ждал лагерь. И военнопленные, и угнанные на работу в Германию попадали под подозрение, их могли обвинить и в предательстве, и в шпионаже, да в чём угодно. Такие люди надолго попадали в список неблагонадёжных. По большому счёту, судьбу каждого человека решал следователь, к которому попадало его дело. Марии повезло. Следователь отнёсся к ней с симпатией, более того, он влюбился в неё. Её тяжёлое положение не смутило его. Я имею в виду её беременность. Он не только закрыл её дело, но и взял её в жёны. Она взяла его фамилию, а в сорок шестом году он был переведён по службе в Киев, и жена, естественно, сопровождала его вместе с ребёнком. В сорок восьмом, нет, в сорок девятом году они получили отдельную квартиру, вот эту самую квартиру, и…
- Ну, дальше-то мне более-менее известно…
- В общем, да…
- Но вы сказали, что нашли её.
- Конечно, я нашёл её, но слишком поздно.
- Почему поздно?
- Она уже лежала в больнице. При смерти. Помню, я пришёл туда. Узнал номер её палаты. Мне сказали, что у неё как раз родственники. Я занял позицию у двери. Спустя двадцать минут оттуда вышли её муж, твои родители и ты. Тебе было лет пять. Тебя держали на руках, ты плакал навзрыд. Когда вы ушли, я вошёл в палату. Приблизился к койке. Мария постарела, но я её узнал. Мне показалось, что и она узнала меня. Мария глядела на меня и не могла произнести ни слова. Глядела во все глаза. Я тоже не находил нужных слов. В тишине, в молчании прошла минута. Долгая, как вечность.
«Кто ты? – спросила она. – Ты пришёл за мной?»
«Я пришёл к тебе, Мария», - сказал я.
Она моргнула, из-под век по щекам стремительно покатились слёзы.
Мария открыла глаза и шёпотом повторила вопрос:
«Кто ты?»
«Я твой ангел-хранитель. Зови меня Агасфер».
Именно эти слова я сказал ей когда-то давно, в день нашего знакомства, вернее, в день нашего повторного знакомства, когда я увозил её из концлагеря.
Она помнила. Она всё помнила.
«Я так ждала тебя», - прошептала Мария.
«И поэтому я тебя искал».
«Я умираю».
Я присел около неё, взял за руку…
«Я умираю, - повторила она. – И мне очень страшно».
Погладив её по некогда шелковистым каштановым, а теперь жёстким седым волосам, я прошептал:
«Не бойся, девочка. Всё хорошо. Я никому не дам тебя в обиду…»
Слёзы её мгновенно высохли. Она поверила мне, успокоилась и закрыла глаза. Закрыла глаза последний раз.
Запись 028