Алексей Курганов – Нано Попаданец в магические миры. Начало (страница 62)

Наши шаги эхом разносись под сводами — гулкие, звенящие, словно мы ступали по пустому барабану. Каждый шаг отзывался вибрацией в воздухе, заставляя мелкие частицы пыли слетать с потолка, искрясь в полумраке. Мы замерли на миг, прислушиваясь к этому резонирующему гудению, которое постепенно затихало, оставляя лишь тишину.

Вдоль стен, отступив ровно на метр, чтобы создать подобие барьера или, быть может, зоны безопасности для этого забытого зала, возвышались четырёхгранные столбы. Они были невысокими — едва доставали нам до пояса, — но массивными, с гранями, покрытыми слоем окислов, которые делали их похожими на древние обелиски. Столбы соединяла провисшая цепь, когда-то, наверное, сиявшая хромом, а теперь обречённая на жалкое существование: покрытая толстым слоем пыли, испещрённая ржавыми пятнами, словно ранами от былых битв. Цепь свисала низко, почти касаясь пола, и её звенья тихо позвякивали от малейшего сквозняка, проникавшего откуда-то из щелей.

Я не удержался и толкнул одно из звеньев кончиками пальцев — лёгким, почти невесомым прикосновением. И тут же всё помещение ожило скрипом: цепь застонала, как старая дверь в заброшенном доме, её ржавые сочленения протестующе заскрежетали, эхом отражаясь от стен. С цепи посыпалась ржавчина и пыль — тонкая, как пепел, взвесь, которая мгновенно поднялась в воздух, клубясь и вихрясь, словно дым от потревоженного костра в забытой пещере. Она заполнила пространство вокруг нас, щекоча ноздри едким, металлическим привкусом, заставляя глаза слезиться. Мы закашлялись, чихая судорожно, отмахиваясь руками.

— Чёрт, это древняя ловушка или просто усмешка времени? — пробормотал я, отступая назад, пока пыль медленно оседала, оставляя на полу рыжие следы.

В центре просторного помещения, одиноким столбом возвышалась будка — странное сооружение, напоминающее вертикально стоящий кусок массивной трубы диаметром под три метра. Её поверхность, покрытая слоем пыли и забвения, увенчивалась остроконечной крышей, словно шлемом древнего стража, а по бокам мерцали круглые иллюминаторы, похожие на глаза морского чудовища, подслеповато взирающие на окружающий мир. Тёмный провал входа зиял, как раскрытый в безмолвном крике рот — зловещий, манящий в свою таинственную утробу. Металл будки был исцарапан и помят бесчисленными ударами судьбы, но всё ещё сохранял крепость, словно переживший не одно поколение бурь и катаклизмов. Ржавчина ползла по швам, как паутина, а в воздухе витал металлический привкус.

Около неё уже стоял Лин, его силуэт четко вырисовывался в тусклом свете, льющемся из углублений в стенах. Отпечатки его шагов на потревоженном слое пыли вились змейкой, обходя строение по кругу, словно он изучал хищника перед тем, как приблизиться. Лин, не церемонясь, рукавом куртки провёл по стеклу одного из иллюминаторов — под слоем грязи блеснуло смотровое стекло, мутноватое от времени, покрытое паутиной трещин, но всё же пропускающее слабый луч света. Проём двери внезапно осветился, и внутри забрезжил призрачный отблеск древних механизмов: ржавые рычаги, панели с потрёпанными кнопками и циферблатами, где стрелки застыли в вечном ожидании. Лин шагнул внутрь, и его движения тут же эхом отозвались — чем-то зазвенело, вероятно, рычагами или панелью управления, покрытой слоем липкой грязи и паутины. Он кашлянул, отряхивая пыль с лица, и его пальцы, огрубевшие от бесчисленных приключений, лихорадочно пробежались по поверхности, пытаясь стряхнуть оцепенение машины.

— Не знаю, насколько эта рухлядь ещё работает, — проворчал он, высовываясь из будки и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его голос, хриплый от напряжения, эхом отразился от высоких сводов помещения, подчёркивая гнетущую тишину, в которой каждый шорох казался предвестием беды. Лин оглянулся на нас, его глаза, обычно полные сарказма, теперь были серьёзны, как у человека, балансирующего на краю пропасти.

Иго, уловив мой немой вопрос — взгляд, полный сомнений и лёгкого любопытства, — шагнул ближе и пояснил:

— Это технический подъёмник на нижний уровень, под Озеро. Другого пути у нас нет, и медлить нельзя. — Его тон был твёрдым, как скала, но в глубине глаз мелькнула тень тревоги, словно он сам не был уверен в исходе. Иго всегда был тем, кто держал нас вместе, его магия искрилась в венах, как скрытый огонь, но даже он не мог скрыть лёгкую дрожь в пальцах.

Внезапно он напрягся и прислушался, и где-то далеко, в глубинах коридоров, раздался гулкий взрыв — низкий, рокочущий гром, от которого задрожали стены, а пол под ногами завибрировал, как живое существо в агонии. Свет, льющийся из углублений в потолке, замигал, то вспыхивая ярко, то угасая в полумраке. Провисшая цепь, свисающая с потолка, закачалась, как качели на порывистом ветру, звеня ржавыми звеньями — жалобный, диссонансный звук, эхом разносившийся по помещению. Пыль снова взметнулась вихрем, оседая на нас тонким слоем, словно предвестие надвигающейся бури, и в воздухе запахло озоном и гарью.

— Наши недруги всё-таки одолели дверь и теперь идут к нам, — добавил Иго, его голос понизился до шёпота. Он сжал кулаки, и в ладонях снова затлели искры магии — крошечные вспышки синего пламени, плясавшие, как пойманные молнии, готовые вырваться на свободу.

Брок уже стоял у входа в будку, его мощная фигура заполняла проём, как стена. Он проверял свой меч — древний клинок с выгравированными рунами, который тихо гудел в ножнах, откликаясь на магию хозяина. Брок не говорил ни слова, но его плечи напряглись, а дыхание стало ровным, как у хищника перед прыжком. Схватив нас с Иго за плечи он с силой втолкнул в будку, сам встав в проёме с обнаженным мечом.

Лин, тем временем, лихорадочно копался во внутренностях панели, его руки мелькали в полумраке: он дёргал за рычаги, стучал по панелям, бормоча проклятия под нос. Мы все замерли, прислушиваясь к приближающемуся гулу — эхо погони нарастало, как волна, накатывающаяся на берег, с примесью криков и визга, обещающих скорую схватку.

Вдруг подъёмник издал первый стон: скрипнули шестерёнки, заржавленные от неги, и пол под нами слегка дрогнул, словно пробуждаясь ото сна. Вибрация прошла по телу, отдаваясь в костях, и на миг показалось, что машина оживает, вспоминая свою былую мощь. Но времени было мало — тени в коридоре уже сгущались, ползли, как живые, а свет угасал, уступая место надвигающейся тьме. Нам предстояло либо нырнуть в бездну под нами, в лабиринты под Озером, где таились древние секреты и, возможно, спасение, либо встретить врагов лицом к лицу, в яростной схватке, которая могла стать последней. Лин выкрикнул хрипло:

— Держитесь крепче, и молитесь, если умеете! — и будка с оглушительным лязгом ожила. Двери с грохотом сомкнулись, отрезая нас от мира наверху, шестерёнки заскрежетали громче, и кабина рванулась вниз, унося нас в сердце Озера — в безымянную тьму, где ответы могли стать могилой.

Глава 30

Кабина устремилась вниз с такой головокружительной скоростью, что сердце мгновенно прыгнуло куда-то ближе к горлу, а желудок предательски сжался в тугой комок. Первоначальный дикий, почти нечеловеческий визг трущегося металла, от которого закладывало уши и сводило зубы, постепенно стих настолько, что окончательно потерялся в свисте воздуха, проходящего сквозь бесчисленные отверстия и трещины в обшивке кабины. А их было великое множество — от крошечных, до больших рваных прорех, через которые виднелась мелькающие стены шахты. Всё вокруг казалось, держалось исключительно на честном слове и каком-то чуде — ржавые подпрыгивающие заклёпки, потрескавшиеся сварные швы, погнутые балки, которые жалобно поскрипывали при каждом движении.

Каждый из нас как мог судорожно вцепился, во что придётся — хотя бы в те поручни и корпуса механизмов, которые производили хоть какую-то видимость прочности и надёжности. Пальцы побелели от напряжения, а мышцы свело от отчаянной хватки. Впрочем, даже в этой экстремальной ситуации можно было при желании рассмотреть некоторые положительные стороны происходящего. Мощные струи воздуха, проносившиеся мимо нас с оглушительным свистом, попутно сдули всю въевшуюся пыль многолетней давности и толстые слои рыжей ржавчины, покрывавшие каждую поверхность. Словно гигантская невидимая метла прошлась по этому давно заброшенному месту, очищая его от грязи забвения, а наши легкие больше не раздражала вездесущая пыль.

Постепенно привыкая к скорости полёта, мы позволили себе расслабится. Лин, наклонился вперёд, посветил ручным фонарём сквозь запылённый, покрытый несмываемым налётом иллюминатор. За толстым стеклом с непостижимой, головокружительной скоростью проносились стены шахты — светлые, почти белёсые, словно высеченные из какого-то древнего камня или покрытые неизвестным материалом.

Время от времени, с характерным механическим щелчком, словно что-то защёлкивалось или срабатывал какой-то невидимый механизм, мимо проносился тёмный силуэт — возможно, это были перекрытия между уровнями, или какие-то технические площадки, цветом разительно отличающиеся от светлых, почти призрачных стен. Эти промежутки мелькали так быстро, что разглядеть их детали было совершенно невозможно — лишь смутное тёмное пятно, и снова бесконечная череда светлых стен, уносящихся куда-то вверх.