Алексей Курганов – Нано Попаданец в магические миры. Начало (страница 33)
Поддавшись импульсу, я вложил все оставшиеся нераспределенные балы в «слияние с пространством». Границы мира ещё больше раздвинулись, распрямляя мир. Энергетические Линии обрели детали, они, ранее мне казавшиеся монолитными, сейчас больше напоминали щетинистых змей, разбрасывающих волосками, от себя тонкие лучики, к которым присасывались как вампиры мелкие существа, напоминающие бесплотных жуков, парящих вокруг.
Дракон Совершая ритмичные движения, стал раскручивать свой боевой хвост, готовясь совершить свой сокрушительный удар.
Я присел, напрягая тело, ловя каждое его движение. Рука, ища точку опоры коснулась камня, валуна, наполовину утопшего в земле, крепкого, как сами кости земли.
Перед глазами неожиданно появилось:
Произвести метаморфозу? Да/Нет.
Да.
Глава 16
Яйцо.
И вот тут-то и началось необъяснимое.
Мне показалось, что моя рука вдруг окаменела, словно превратилась в безжизненный кусок гранита. Холодный ужас пронзил меня, и я, испугавшись, попытался отдернуть её, освободить от странного оцепенения. Но какая-то неведомая, могущественная сила намертво приклеила мою ладонь к шершавой, холодной поверхности камня. Мало того, это неприятное, пугающее онемение стало ползти по руке вверх, словно ледяная волна, захватывая всё больше и больше поверхности моего тела. Отчаянно дергаясь, пытаясь вырваться из этой каменной хватки, я почувствовал, как теряю равновесие. Спаянный с камнем в единое целое, я не смог удержаться на ногах и упал на него, свернувшись калачиком в бессильной попытке уменьшить площадь соприкосновения с этим зловещим объектом.
Хвост дракона, крутанувшись, набирая дикую силу, плашмя понесся в мою сторону, стремясь расплющить одним ударом. Земля содрогалась от его мощных движений, а воздух наполнился свистом рассекаемого пространства. Я замер, парализованный ужасом, ожидая, как эта колоссальная конечность, всей массой, неминуемо достигнет меня.
Метаморфоза завершена.
Отменить слияние? Да/Нет.
Звон удара, резкий вскрик, хрип, треск — всё слилось в едином, оглушающем аккорде. Моё лежащее тело вздрогнуло, приняв на себя тяжесть удара. Но странно… боли не было. Ни жгучей, ни ноющей, ни даже тупой, привычной боли, сопровождающей падения или ушибы. Лишь какое-то странное онемение, словно меня ударили бутафорской дубинкой, сделанной из ваты и картона.
Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было словно парализовано, скованно невидимыми цепями. Лишь веки, с трудом, но подчинялись моей воле. Сквозь узкую щель между ними я увидел… руку.
Не мою.
Она была огромной, шершавой, неотличимой от камня. Не живая плоть и кровь, а грубая, серая поверхность, испещренная трещинами и прожилками. Рука статуи, высеченная из гранита умелым, но безжалостным скульптором.
И на эту каменную руку капали капли. Тяжелые, черные, густые, как смола. Они падали откуда-то сверху, медленно и неумолимо, оставляя на серой поверхности темные, расползающиеся пятна. Что это? Кровь? Но чья? Моя? Или…
Отменить слияние? Да/Нет.
Да.
Глаза моргнули, я снова мог пользоваться веками. За ними окостенелость стремительно спала с меня. Чувство владение своим телом и подвижность теплотой накрыла меня. Шатаясь я встал и оглянулся. Я увидел, как позади меня ворочается чёрный дракон. Конец его хвоста был расплющен и свисал чёрными лохмотьями. Моя реакция на удар ошеломила его.
Дракон зарычал, отступая на несколько шагов, припадая к земле. Его впалые глаза, обычно полные хищной ярости, теперь выражали смесь удивления и страха. Он явно не ожидал такого отпора.
Рассчитывая встретить мою мягкую плоть, дракон столкнулся с броней камня. Не просто камня, а чего-то гораздо более древнего и прочного.
Тьма, окутывавшая его расплющенный хвост, словно саван, начала распадаться, обнажая под собой нечто иное, нечто живое и пульсирующее. Темные нити, некогда казавшиеся частью его плоти, теперь свисали обрывками, словно лохмотья старой ткани, обнажая светящиеся прожилки, пронизывающие его тело.
И вот, из этих прорезов, словно корни древнего дерева, пробивающиеся сквозь толщу земли, вырвались светлые, тонкие нити. Они вились в воздухе, словно живые, исполняя завораживающий танец, полный грации и силы. Их свет, мягкий и теплый, контрастировал с окружающей тьмой, создавая ощущение нереальности происходящего.
Я стоял, завороженный этим зрелищем, не в силах отвести взгляд. Страх, сковывавший меня до этого момента, начал отступать, уступая место любопытству и странному, необъяснимому влечению. Что это за нити? Какую силу они в себе таят? И почему они появились именно сейчас, в момент наивысшей агонии дракона?
Одна из нитей, словно повинуясь невидимой силе, проплыла совсем рядом со мной. Ее свет манил, словно огонек надежды в беспросветной тьме. Я не мог устоять. Импульс, внезапный и непреодолимый, заставил меня протянуть руку.
Пальцы сомкнулись, захватывая нить. Она была гладкой и теплой на ощупь, словно шелк, пропитанный солнечным светом. В тот же миг, когда моя рука коснулась ее, нить замерла, словно испугавшись. Я почувствовал ее колебание, ее нерешительность, словно она раздумывала, стоит ли доверять мне.
Но решение было принято. В следующее мгновение нить ожила, обвиваясь вокруг моей ладони в несколько плотных витков. Я почувствовал легкое покалывание, словно тысячи крошечных иголочек вонзились в мою кожу. Но это была не боль, а скорее ощущение энергии, пронизывающей меня насквозь.
Произвести метаморфозу? Да/Нет.
Что это
Да.
Ошибка! Невозможно завершить метаморфозу. Объект заблокирован.
Во те раз.
Входящее сообщение от??? Принять Да/Нет.
Конечно принять.
Входящее сообщение, которое я получил, было совершенно необычным и отличалось от всего, с чем я сталкивался ранее. Я слышал голос, но не ушами. Он говорил со мной не словами, а эмоциями, картинками, символами и всем, чем было в его силах передать мне. Это был поток чистой, необработанной информации, обрушившийся на меня, как цунами.
Среди множества ощущений я почувствовал дикий страх и тоску, а также робкую просьбу, исходящую от него. Я видел сцены, полные боли и страха, а также символы, которые, казалось, пытались донести до меня важное сообщение. Эти видения были настолько реальными, что я ощущал их всем своим существом.
Это было похоже на погружение в чужой разум, но без слов, без логики, без привычных рамок понимания.
Первой волной, захлестнувшей меня, была дикая, всепоглощающая боль. Это была боль потери, боль предательства, боль отчаяния, спрессованная в единый, невыносимый крик. Я почувствовал, как по щекам невольно покатились слезы, хотя я не понимал, что именно вызывает эту реакцию.
За болью последовала тоска. Глубокая, вселенская тоска по дому, по утраченному раю, по чему-то, что было когда-то прекрасным и светлым, но теперь навсегда утрачено.
И сквозь эту боль, и тоску, словно слабый луч света в кромешной тьме, пробивалась робкая просьба. Она была едва уловимой, словно шепот на ветру, но я чувствовал ее всем своим существом. Это была просьба о помощи, о спасении, о надежде. Просьба, обращенная ко мне.
Облака видений, словно тяжелые бархатные кулисы, медленно раздвинулись в стороны, открывая взору картину, от которой перехватило дыхание. В самом центре, в эпицентре этого кошмарного спектакля, возник образ девочки. Ребенок, невинный и хрупкий, заключенный в шарообразную золотую клетку. Золото, символ богатства и свободы, здесь превратилось в символ заточения, в блестящую, но безжалостную тюрьму.
Клетка казалась парящей в пустоте, окруженной непроглядной тьмой. Из этой тьмы, словно выпущенные из луков злобных лучников, вырывались стрелы. Они летели с неумолимой точностью, пронзая золотые прутья клетки, оставляя на них мерцающие следы. Но самое страшное было то, что стрелы, казалось, проникали сквозь металл, раня саму девочку.
Я видел, как она билась о крепкие стенки своей золотой темницы. Каждое движение, каждое касание оставляло на прутьях кровавый отпечаток. Кровь, яркая и алая, контрастировала с холодным блеском золота, создавая жуткий, болезненный диссонанс. Она истекала кровью, но не сдавалась. В ее движениях читалась отчаянная, безумная надежда на спасение.
Она с мольбой протянула ко мне руки. Маленькие, окровавленные ладошки тянулись сквозь прутья клетки, словно пытаясь дотянуться до меня, до спасения. В ее жесте было столько отчаяния, столько надежды, что мое сердце сжалось от боли.
Я почувствовал эмоцию просьбы помочь. Это была не просто просьба, это был крик души, мольба о спасении. Она просила меня вытащить ее из этой золотой клетки, избавить от страданий, вернуть ей свободу. Она верила, что я могу ей помочь, что я — ее последняя надежда.
Ее лицо, бледное в тусклом свете, казалось нереальным, словно вырезанным из слоновой кости. Большие, темные глаза, обычно полные детского любопытства, сейчас были затуманены печалью, словно в них отражалась вся скорбь мира. Она была одета в старенькое, выцветшее платье, которое когда-то, возможно, было ярким и нарядным, но теперь лишь подчеркивало ее хрупкость и беззащитность.
— Кто ты? — спросил я тихо, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и успокаивающе.
Девочка медленно подняла голову. Она печально покачала головой, словно не понимала вопроса или не могла на него ответить. Затем, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, она скрестила пальцы крестом и возложила их на свои уста. Это был жест молчания.