Алексей Курбак – Запах пепла (страница 9)

Закончив рассказ, он помолчал, ожидая развития с ее стороны. Журналист ни за что не удержался бы, но гостья лишь сочувственно вздохнула.

– Скажите, а зачем вам понадобился этот Колька? – вернулся к первой теме бизнесмен, – Я надеюсь, не по поручению какой-нибудь брошенной бабенки с гурьбой плачущих детишек? «Найди меня» и тому подобное?

– Занят, Сань? – в кабинет без стука вошел невысокий лысоватый мужчина, и Светлана воспользовалась моментом.

– Ой, давайте я вам после расскажу, завтра. Можно?

Она, не ожидая ответа, выскочила из кабинета, быстро прошла мимо стоящей с кофейником в руках секретарши и перевела дух только на улице. Рассказать-то расскажу, но сначала надо выработать линию повествования.

А Лобов, вполуха слушая заместителя, вглядывался в прошлое. Правда… Кто ее знает, правду? Обо всем ли можно рассказывать? А сам я – все знаю?

Да, жена очень любила свой загородный дом…

2016-2017 Санька плюс Сашка

Закон есть закон, он для исполнения обязателен, и незнание его буквы не считается аргументом в пользу невыполнения. Кроме законов бывают правила, их тоже надо соблюдать, а в отношениях порядочных людей бывает еще уговор, и он, как известно, дороже денег. Бывший мичман Панкратов по прозвищу Белый считал себя вполне порядочным, но далеко не всегда строго придерживался как требований законов, так и всяких писаных правил, а вот неписаные, и особенно уговоры, соблюдал.

Баня в ее обычной, парильно-помывочной роли, предназначена для согревания и телесного очищения. Эта – древняя, давно не топленая по- настоящему, грела своему обитателю сердце и очищала душу. Проживая в крохотной старинной избушке, пусть и на птичьих правах, Белый уже полтора года ощущал именно глубинное, душевное отогревание. Годами копившийся лед людского неприятия, а чаще отторжения: как же, он – бомж, никто и ничто – таял, приходило понимание, отчасти даже уважение.

Первый приезд хозяйки прошел для него незамеченным, как и второй, и третий. Иначе быть не могло – он ее попросту не видел, ибо строго соблюдал установленное хозяином при вселении «постояльца» правило, оно же уговор: мы есть – тебя нет. При появлении на горизонте хозяйской машины Белый мгновенно зашивался в свою берлогу и сидел безвылазно; ну, по крайней надобности – не в счет. Для этих дел тут же, рядышком, стояла столь же древняя дощатая «кабинка». Саня, оценив очевидную мизерность емкости давненько не опорожняемой ямы, все там вычистил, убрал мох и паутину, подновил дверцу, опорные дощечки укрепил. Для застарелых отходов у самого забора отрыл яму, сбросил все туда, присыпал землей, торфом с приречного лужка и задерновал. Отнесся по-флотски аккуратно, да и просто – чтоб не воняло.

Она, хозяйка, его тоже не замечала: приезжала с мужем, проводила в доме два дня и уезжала. По участку, пока не прогрелась земля, практически не ходила, перемещалась от ворот к дому и обратно, не заглядывая на задворки, где располагалась старая бревенчатая халупа и не менее возрастной надворный сортир. До дедовой баньки и тем более клозета ей никакого дела не было. Да и зачем – все необходимые удобства, включая сауну с джакузи, имелись в цокольном этаже огромного дома. Ничего из ряда вон выходящего в наши изобильные, хотя и далеко не для всех, времена.

Все изменил кот. Бывший моряк взял под опеку покалеченного мурлыку, не думая о возможных последствиях. Ну, выгонят – уйдем вдвоем, проживем как-нибудь. А хромой Сильвер нежданно-негаданно проявил себя искусным истребителем вредителей. Мышей тут будто бы не водилось, а может, прятались от страшного зверя (кто знает наверняка?), зато хозяину крепко насолили кроты. Вот их-то мохнатый хищник изводил исправно, и за охотничьи подвиги был зачислен на полноценное довольствие. От щедрот перепадало и спасителю-опекуну.

Когда, как обычно в питерском климате внезапно, весенние холода сменились теплом последних майских деньков, бомж-сторож ожидал – вот-вот явится сто человек, начнутся гульбища, пьянки, караоке, шашлыки-фейерверки. Обманулся. Они приехали вдвоем, шашлыков не жарили, петард не пускали. Да, судя по аппетитному запаху, гриль не пустовал, музыка тоже была, тихая. Сидели в плетеных креслах-шезлонгах, о чем-то говорили. Играли в бадминтон, гуляли вдоль речки. Все – вдвоем. Удивительно…

Белый, само собой, на приехавшую посмотрел издали, оценил. И ее, и отношение к ней своего приютника-работодателя. Хозяин, как всегда, не производил впечатления представителя высшего класса. Она – другое дело. Наверное, такими были когда-то скандинавские принцессы и королевы. Для женщины довольно высокая. Стройная, но не худая, чистая лицом, светловолосая. Он при ней – король? Нет, скорее паж, максимум канцлер, первый министр… Обожание в глазах, преклонение в поведении… Не-е, так не бывает. Не жена. С женами наши так себя не ведут!

Если бы не Сильвер, знакомство с хозяйкой вновь было бы перенесено на никому не ведомый срок. А в тот пятничный вечер, вскоре обязанный смениться первой белой ночью, кот бесцеремонно уселся на дорожке у ворот, а при виде возвращающейся с прогулки парочки и не подумал убегать. Так и сидел посреди прохода, умываясь и искоса поглядывая на молодую женщину: это еще кто такая? Саню мы знаем, видели, а эту – пока нет. Ну, будем знакомиться?

– Ой, а это кто тут у нас? – в закономерном вопросе не прозвучало ни капельки сюсюканья, присущего в подобной ситуации большинству носителей юбок с платьями, – Саня, ты не говорил – у нас котик завелся?

– Заводятся машины, – солидно пояснил «паж», – Еще вши с блохами. Это Матроскин, классный кротолов. Вот увидишь, за лето всю эту гадость выведет.

– А где живет? Или он соседский? Кто его кормит? Одними кротами сыт не будешь…

– Ну, это кому как, – Саня явно не хотел признаваться сразу во всем, – Хозяин у него, в общем-то, есть.

– Так он к нам в гости ходит?

– Да какие гости! Понимаешь, я хотел тебе позже рассказать…

– Санек, не темни, – она присела возле кота, продолжавшего изображать памятник, погладила по голове, потеребила под горлышком, отчего непривычный к ласке Сильвер заурчал и выгнул спину, – Излагай, чего уж там.

– Короче, Инка, ты не обижайся, я с тобой не советовался, не до того было, тогда как раз наш Димон навернулся со своего парашюта. Я сюда приехал, гляжу, а в баньке жилец объявился. А кот…

– Да ну? Кот сам открыл замок, – она подняла к мужу смеющееся лицо, – Ты, похоже, меня за слепую держишь. Думаешь, я не вижу, как там из трубы дымочек идет? Матроскин топит?

– Нет, не он. Там, это… человек пришел и кота привел. Бывший мореман. Панкратов, Сашкой зовут, а сам себя называет – Белый. Он белый и есть, седой потому что.

С того дня и повелось: Лобов остался Саней, а Белого определили в Сашки.

Глава третья

2017 и ранее Инке и Санька

Она очень любила свой загородный дом, хотя и бывала здесь нечасто. Летом приезжала позагорать, искупаться в речке. Осенью – убрать цветочные корневища в сухой подвал, укрыть мебель чехлами, помыть на зиму окна.

Зимой – практически никогда. Весной с удовольствием копалась в клумбах, собственноручно высаживая сезонные цветы и подравнивая многолетние кустики. На неоднократные предложения нанять садовника-профессионала только отмахивалась. В нынешнем мае цветочнице здорово помог так называемый сторож. Седой Санин тезка, представленный как отставной мичман, не гнушался никакой работой, играючи пересадил несколько кустов в споро выкопанные гнезда, заново сформировал насыпи, прикатил три десятка тачек чернозема пополам с торфом. Ее рукотворные «альпийские горки» обрели новую жизнь. Муж глянул, подивился.

– Я смотрю, у вас прямо озеленительная бригада! А ты, Сашок, где научился так с грядками управляться? На своем тральщике-крейсере?

– Грядки, Санечка – это для помидоров с огурцами. А у нас – клумбы. Иди, не мешай, – жена отодвинула неуклюжего Лобова, не позволив растоптать только-только высаженные флоксы, – Как раз помидоров ты от меня не дождешься!

Белый с удовольствием возился с землей. Категоричность хозяйки предвосхитила готовый сорваться с языка вопрос, а ему все три дня, проведенные в праведных трудах на почве земледелия, так и хотелось узнать: ну на кой черт вам столько бестолковых цветиков-семицветиков? Не лучше ли насадить полезных овощей… огурчиков, например, или помидорчиков. Да и картошечка бы не помешала.

А где научился… Хозяину невдомек – он далеко не всю жизнь был моряком. Родился и вырос в изобильных Курских степях, там впервые посадил в землю зерно, вырастил и собрал урожай. После все изменилось, в жизнь потенциального хлебопашца вошло море и заполнило ее целиком, принеся с собой и романтику, и трудные учебно-боевые будни, и многое еще, чего не выразить словами. А потом его отняли, отобрали – грубо, больно и навсегда.

Вообще-то полное имя жены Лобова было Инкери. По-фински – «красивая». Будучи наполовину финкой, любимая дочь и названа была отцом, вопреки пожеланиям матери, сообразно с национальными традициями северных соседей.

Детям полагается оправдывать возложенные надежды, но у девочки это никак не получалось. Все детство была худющей белобрысой нескладехой, походила на мальчика и занятия себе подбирала под стать. Кататься на коньках научилась раньше, чем ходить, полюбила всерьез, да вот только вместо фигурного катания, куда настойчиво направляла мама, либо на крайний случай конькобежного спорта, увлеклась хоккеем. И сражалась наравне с мальчишками-сверстниками, не уступая ни в силе и точности бросков, ни в дриблинге, ни в столкновениях у борта.