Алексей Курбак – Умолчи, считая тайной (страница 9)

Он подкрался к палатке, достал из-за пазухи банку и высыпал содержимое в полуметре от входного полога. Теперь – лотерея. Кто встанет первым, тот и получит максимум впечатлений. Не заводя, на руках выкатил тяжелый байк за перегиб тропы и уехал. Было трудно преодолеть соблазн дождаться перфо́манса, но тогда его могут заметить, и эффект не тот. Нет, пусть обо всём расскажут сами. Так даже интереснее.

В назначенный час у остановки никто никого не ждал. А к спинке скамьи скотчем прилеплен вырванный из линованной тетрадки листок с сообщением: «I’m at home». Английские слова «Я дома» кто-то написал крупным округлым почерком, ярко-красным маркером. Подписи не было.

– Правильно, – единогласно высказалась чета «сватов», – Девушке не положено ждать парня на улице. А вдруг не придёт?

Муха, помня дядины наставления, прений по поводу местных обычаев затевать не стал. Но вопросик у него возник, и не один: во-первых, кем написано послание? Во-вторых, кому адресовано? В-третьих: если написала Нурширин, то почему по-английски? Ни о чём подобном они не договаривались… А вдруг он в этом полный лопух – в университете изучает, к примеру, немецкий или японский, а остальные ни бум-бум? И в-четвёртых: почему дядюшка и тётушка мгновенно признали как авторство, так и правоту написавшей? И наконец: если написано ею и ему, откуда он должен узнать её адрес?..

Адрес, как и ответы на все вопросы, разумеется, знали провожатые. Вчерашнюю царевну в национальной киргизской одежде было не узнать. Широченное складчатое белое платье срывало её всю, поверх – расшитая серебром малиновая безрукавка, на голове высокая конусообразная узорчатая шапка такого же колера, пышные волосы спрятаны. Кукла, да и только! На виду оставалось лишь лицо, а глаза не позволяли усомниться: это, конечно же, она.

Будущая тёща не сочла нужным наряжаться под стать дочери. Более того, встретив вошедших первыми Жаркынбая и кузину приветливой улыбкой, потенциального жениха она удостоила строгим взглядом.

К счастью, дядюшка не послушался жены, пошел в обычном светлом костюме, и ей велел «не выпендриваться». По-видимому, аксакалу не хотелось лишних пересудов – их семейный визит не останется незамеченным соседями, злые языки найдутся всегда и везде. Зачем осложнять жизнь одинокой родственнице? Поэтому Генка на их фоне не выглядел полным оборванцем.

Но матерей можно понять – легенды легендами, а все желают дочкам в мужья если не принца, то хотя бы серьёзного и в первую очередь обеспеченного человека. А этот?! Бродяга, одно слово! В довершение всех бед ссадины на физиономии и не подумали заживать, а наоборот, покрылись темными корками… Да он же ещё и драчун, хулиган! Слава Аллаху, Нурши нет восемнадцати. Знакомиться не запрещено, а на большее, рыжий, не надейся!

Полностью преодолеть скепсис так и не удалось. В этом могла помочь подробная выписка из деканата с экзаменационными оценками за пять лет учёбы, но таковой у Генки с собой не было. Эх, знать бы заранее…

Спас ситуацию аксакал – вынул из кармана коробочку и вручил девушке, маме протянул конверт. Оказалось, по традиции невесте полагается дарить золотые серьги, а её матери – своего рода выкуп. Открыв коробочку, «кукла» ожила и запрыгала вокруг гостей, погубив всю серьёзность момента. Хозяйка дома, поколебавшись, конверт взяла, но не открыла и не подобрела.

О сватовстве как таковом решили пока речь не вести: раз невеста пока не совершеннолетняя, а жених не соответствует конфессии, свадьбы не будет. Помолвка не женитьба, это дело другое, это – без проблем.

Обсуждение велось на повышенных тонах, говорили взрослые, а молодёжи следовало молчать и внимать. Любовь с первого взгляда, наверное, бывает, и не только в сказках… а жених знает о приглашении на учебу за границу?.. и всё равно просит ее руки?.. А-а, так он и сам пока не готов к женитьбе?.. Через го-од?.. Твой пример, Жаркынбай, нам не подходит. Ты тогда был молодой, глупый, но свою невесту не бросал!

– Я её не бросаю! – нарушая клятву не лезть поперёд батьки, встрял было Гена, – Ой, простите…

– Да, я был молодой, – дядюшка сделал вид, будто не слышал «жениха», – Глупый или нет – надо у людей спросить. А по сравнению с ним мои тогдашние знания вообще ни шиша не сто́ят!.. Твой будущий зять, чтоб ты знала, через год врачом будет. И не простым каким-нибудь терапевтом или глазником, а настоящим гинекологом, может, даже кандидатом наук!

Решающий аргумент сделал своё дело, и стороны ударили по рукам. Свадьба состоится будущим летом, здесь же, на родине невесты, дальнейшую жизнь молодые построят сами. Теперь не восемнадцатый век, и даже не двадцатый – некоторые вон живут на разных континентах, и как-то справляются. Совет да любовь!

– Сними с неё шекуле́, – шепнул «дядюшка».

– Что?

– Колпак, говорю, с неё сними. А потом ты имеешь полное право её поцеловать.

Муха так и сделал. А девушка, в отличие от многих своих более продвинутых сверстниц не имевшая никакого опыта в подобных делах, в процессе больно укусила Генку за губу.

Глава третья

2012

– Если хочешь, поцелуй меня…

Шёл третий день после помолвки, и на всё счастье им оставалось всего ничего, только они ещё об этом не знали – ни он, ни она.

Сюда, на знакомый озёрный бережок, Генка привез наречённую на квадроцикле – ездить на «Волке» она после его кульбита в день знакомства побаивалась. Бивачная площадка пустовала – туристы перебрались в мотель, где, с одной стороны, безопаснее, а с другой – нравы не столь строги, как у дяди с тётей.

Выдался редкий для солнечной долины пасмурный день, небо сплошь затянули клубящиеся белые облака. От воды им навстречу поднимались клубы такого же белого тумана, вызванного перепадом температур между холодной водой и влажным тёплым воздухом. И озеро кардинально переменилось. Обычно небесно-голубая, сейчас его вода стала снежно-белой.

Жених развёл костер, постелил у самой пенной границы белой воды белую же кошму, с церемонным поклоном предложил первой сесть невесте. Сегодня, по случаю поездки, на ней вместо привычного платья были узкие джинсы и столь же обтягивающая майка. Ни Саня, ни Славик Нурширин пока не видели, и Муха порадовался этому обстоятельству. Зубоскалы не упустили бы случая съязвить: «Наконец-то наш людоед исправился» – у девушки по части форм всё было в полном порядке. Перед тем как сесть она, словно входя в дом, аккуратно разулась. Маленькие розовые ступни на мохнатой овчине выглядели трогательно-беззащитно. Генке захотелось плакать.

– Если хочешь, поцелуй меня, – сказала она, а когда он с энтузиазмом обнял ее, хихикнула и добавила, – Я постараюсь не кусаться.

Прилежная и старательная в школе, суженая добросовестно относилась к любой учёбе. Такой ученице преподавать – одно удовольствие. Даже если рана от первой пробы ещё не затянулась. Жаль, набор предметов и тем строго ограничен…

– Ты бывала на этом озере раньше?

– Нет, а что?

– А другие здесь, в горах, видела?

– Сколько угодно. Их у нас много, и все разные. Это почему-то белое, как молоко, а я могу тебе показать и синие, и чёрные от глубины. Одно даже розовое есть – там дно из вулканического туфа.

– Да, это кажется белым. А нам дядя Жора сказал – оно всегда голубое, и называется поэтому так – кек-куль, «голубое». Таким и было, когда мы приехали, даже ночью, а сегодня отчего-то побелело. Может, это в нашу честь?

– Похоже на то, – Нурши прижалась к нему, потрогала ссадины на лице, опухшую нижнюю губу, – Видишь, уже заросло. Это от здешней воды. Она даже летом холодная, зато живая. Умылся – и здоров. А уж если искупаешься…

– Нет, – Генка вспомнил ощущения после первого опрометчивого броска в голубую водичку, – Как-то не хочется пока. Давай лучше порыбачим? Покажу тебе высший волжский класс!

– Да-а? Ты там осетро́в сотнями ловишь?

– Осетров не попадалось, но без улова ни разу не уходил. А в этом пруду, – бывалый рыбак небрежно мотнул головой, – Якобы полно форели. Сейчас проверим. Если хоть одна плавает – наша будет! Заодно проверим, сможешь ли ты прокормить мужа-добытчика. Умеешь рыбку жарить, без сковородки и масла?

– Не знаю, не пробовала. А на углях – умею, я же дикарка, – она лукаво прищурилась, – Если, конечно, будет чего жарить.

– Будет-будет. Ты пока посиди, я сам. Ну-с, берём наши снасти…

Телескопические спиннинги, без толку весь поход пролежавшие в багажнике, наконец пошли в ход. Генка старательно расправил удилища, открыл коробочку с блёснами.

– Та-ак, прикинем… вот эта, полегче, думаю, подойдёт тебе. Я, как учит опыт, запас пару пёрышек… орлиных нет, эти, судя по цвету, голубиные или вороньи, но мы их смажем чесночком… катушка у тебя инерционная, ее при забросе пальцем придерживают… Минуточку, вот со своим разберусь и увидишь, как это делается.

Тем временем дикарка взяла первую готовую удочку, поплевала на блесну и со свистом забросила точнёхонько на границу тумана. Генка хмыкнул, сделал заброс. Вышло похуже – переборщил, ле́са наполовину ушла словно в вату.

– Теперь ведём и ждём поклевки. Учти: торопиться ни в коем случае нельзя. Рыба не дура, она блесну должна сначала типа обнюхать…

Ученица искоса глянула на старшего коллегу и подсекла, едва её леска шевельнулась и стала натягиваться.

– Ну, что ж ты делаешь… Ни фига себе! – на берегу билась рыбина ростом с мужское предплечье.