Алексей Курбак – Стражники (страница 1)
Алексей Курбак
Стражники
Пролог
Здесь всё принадлежит ему. Хотелось бы думать – ему одному, безраздельно, но справедливости ради надо признать: всё-таки нет. Многое, почти всё, особенно на этой, крайней улице – да, а на соседней и дальше – пока нет. Впрочем, он не жадный, ему и этой улочки хватает.
Сегодня, проводив до калитки уходящего на работу хозяина, по традиции заглянул к соседке, где просто из вежливости, ибо голодным не бывал уже очень давно, отведал предложенного угощения. Она, подобно большинству людей, почему-то считает: день следует начинать с молока, лучше всего парного.
К счастью, коров и даже коз в приморском посёлке не держат, иначе не миновать сей чаши… Поскольку парного нет, Аня заботливо подогревает магазинное, а ему оно, безвкусное и бесполезное, глубоко безразлично… но что делать!.. не обижать же доброго человека невниманием… так уж и быть, отопьём глоточек-другой, и манной кашки тоже лизнём чуть-чуть, чисто символически. Иногда её соображения хватает, чтоб заменить тёплое противное пойло ложкой свежей сметаны. Это лучше.
«Нет-нет, гладить меня не надо!.. Я вам не маленький, бедненький, миленький и так далее!.. Сюсюкайте на здоровье, а руками не трогайте!.. Ш-ш-ш-ш!..»
Уши прижать, спину колесом, когти наружу… Отскочила, как ошпаренная… Правильно, угощать – угощай, а дистанцию соблюдай.
«Теперь неплохо бы подремать, а если чего-то хочется – зачем отказывать себе в приятных мелочах?.. Жизнь так чудесна и прекрасна, надо ли спешить и суетиться?.. Впереди целый день, обход владений и наведение должного порядка подождут. А самые важные дела вообще полагается вершить ночью…»
И Тихон с наслаждением растянулся в тенёчке, вдали от мирской суеты. Немного мешали снующие в ореховой листве пташки, но не настолько, чтобы обращать на них внимание. Пусть себе скачут, чирикают… лишь бы на голову не гадили. Вот если какая-нибудь наберётся наглости, посмеет приблизиться – другое дело. А так – пусть…
Глава первая. Старик и разбойники
Телефон Приморского районного отделения милиции зазвонил в восемнадцать часов сорок три минуты. Дежурный офицер поднял трубку, назвал своё звание и фамилию, и на него тут же обрушился водопад слов или даже словоизвержение либо цунами. Он попытался направить разговор в более-менее приемлемое русло, но тщетно. Оставалось слушать да вставлять наводящие вопросы.
– Алло, алло!.. Милиция!.. Добрый вечер… то есть приезжайте поскорее, пожалуйста!.. Здесь разбойник и убийца!.. Анна Прохоровна меня зовут, Снегирёва!.. Улица Тимохина, семнадцать!.. Нет, случилось не у меня… Понимаете, моего соседа Пашеньку, то есть Павла Васильевича, хотят убить!.. Ничего я не думаю!.. То есть я не думаю так – я уверена!.. Как это почему?.. Я знаю, и всё!.. Как это откуда знаю?.. Я сама видела у него пистолет!.. Нет, не у соседа, а у того, кто там за углом прятался, он нездешний, молодой!.. Нет, не сосед молодой, а этот, чужой!.. Ему ещё недавно деньги дали, за клад!.. Нет, не чужому, а соседу!.. А он этим пистолетом ему в спину тыкал!.. Он же будет стрелять!.. Так вы приедете?.. Скорее, скорее!.. Уже едут?.. Слава богу!..
Оперативная группа выехала незамедлительно: торопливый и не совсем связный рассказ взволнованной женщины не оставлял сомнений: происходит нечто серьёзное. Совершается преступление, если уже не совершилось. Человеческая жизнь в опасности.
Девятнадцать минут спустя к домику над крутым берегом подкатило два автомобиля с тёмными стёклами, джип и фургон. Высыпавшие из машин вооружённые люди в бронежилетах и шлемах быстро и бесшумно оцепили строение. Солнце ещё не зашло, но окна и дверь всё равно осветили мощным прожектором.
Командир опергруппы старший лейтенант Руденко взял мегафон.
– Внимание!.. – прогремел его многократно усиленный голос, – Дом окружён!.. Сопротивление бесполезно!.. Выходите по одному!.. Оружие на землю, руки за голову!.. В противном случае будут применены спецсредства!
Едва отголоски приказа смолкли, как в доме раздался выстрел, а вслед за тем – чей-то протяжный жалобный крик. Старший лейтенант сменил мегафон на пистолет и приказал стоящим у крыльца автоматчикам:
– Саня, Дима, ломайте дверь!
– Не надо ломать, ребята, – прозвучало из-за двери, – Я сам открою. Заходите.
Сержант специального отряда быстрого реагирования Александр Перегудов первым прыгнул в проём, мгновенно отскочил в сторону, оценил обстановку и коротко бросил: «Давай, Димон!». Старший сержант Дмитрий Шамко́ вошёл спокойнее, но тоже с автоматом наизготовку.
В домике находились двое. Открывший дверь седой мужчина отступил к дальней стене и поднял руки. Он молчал. Кричал второй человек – моложавый, черноволосый. Этот сидел на ковре посреди комнаты, левой рукой прижимал к груди окровавленную кисть правой и, раскачиваясь, причитал: «Ой-ёй-ёй-ёй-ёй!..» Пистолетов в комнате также было два: один, побольше, лежал на столе, другой, по виду казавшийся игрушечным – на полу, под окошком.
Услыхав ставшее с недавних пор модным «Чисто!», командир вернул «Стечкин» в кобуру, зашёл в дом и приступил к выяснению.
– Кто стрелял?.. Кто хозяин дома?.. Фамилия!
– Я, – ответил седой мужчина, – Стрелял я, и хозяин тоже я. Ро́бин моя фамилия, Робин Павел Васильевич.
– Откуда у вас оружие?
– Служебный у меня. Я работаю начальником охраны казино «Прибой».
– А это кто? – кивнул офицер на сидящего.
– Чёрт его знает!.. Псих какой-то…
– Псих?.. Вы думаете, он сумасшедший?
Седой пожал плечами.
– Я, конечно, не психиатр, но вы сами его послушайте… Бред какой-то собачий: вроде как я его обокрал когда-то, и у его дяденьки что-то украл, и тот из-за меня помер… Псих ненормальный, одно слово!
– А почему вы в него стреляли?
– Не стрелял я в него. Если бы я стрелял в него, он бы уже не сидел и не хныкал, а лежал и молчал. По «Браунингу» я стрелял. А почему?.. Странный вопрос, командир. Если тебе тычут стволом в морду, что́ будешь делать?.. Спасибо, отвлекли вы его, я свой «Макар» достал, и получи́те клиента…
– Он угрожал вам оружием?
– Ну да, и деньги требовал украденные… А я ничего ни у кого не крал, мне по закону заплатили.
– А-а-а… Так это ва́с показывали по телевизору?.. Это вы́ нашли клад? Опусти́те руки.
– Клад? – хозяин домика усмехнулся и показал пальцем куда-то за спину старшего лейтенанта, – Нет, клад нашёл не я. Клад нашёл во-он тот разбойник…
Возле калитки что-то рассказывала людям с автоматами женщина – очевидно, вызвавшая их соседка, а у её ног с независимым видом сидел большой пушистый кот.
Коту вопросов не задавали, ну а со вторым участником дуэли поговорили подробно. На него надели наручники, сделали перевязку и отвезли в следственный изолятор. Ранение оказалось лёгким – просто ссадина на пальцах от выбитого пулей пистолета, а вот психическое здоровье действительно вызвало некоторые опасения. Проводивший допрос следователь охарактеризовал показания арестованного тем же словом, что и его несостоявшаяся жертва: «бред».
Врачи, однако, признали незадачливого грабителя совершенно здоровым и абсолютно вменяемым, и вскоре дело о разбойном нападении передали в суд. Слушание длилось недолго. Пострадавший себя таковым не считал, посмеялся и заявил: «Это он, дурачок, пострадал от собственной глупости. Отпусти́те вы его, граждане судьи, пускай живёт себе, собачек дрессирует».
Зачитали положительную характеристику с работы обвиняемого, где наряду с нелюдимым характером отмечались исполнительность и отсутствие склонности к употреблению спиртных напитков. Сходная по содержанию депеша пришла в адрес суда и с места его предшествовавшей службы. Приняли во внимание фактор эмоциональной неустойчивости после командировки в «горячую точку», медаль «За отличие в службе» и трезвый образ жизни. Внёс свою лепту и адвокат: за несколько дней до нехорошего деяния у подзащитного действительно внезапно умер близкий родственник, и это, по мнению заступника, не могло не вызвать своего рода стресса.
Последнее слово подсудимого вышло коротким: бредовых идей он более не высказывал, ограничился раскаянием и обещанием «больше никогда так не делать». В итоге Фемида проявила гуманизм – вместо положенных пяти лет за решёткой назначила всего один год, да и тот условно.
А между тем осуждённый к исправительным работам черноволосый молодой человек не бредил и небылиц не сочинял. Правда, рассказал он следователю и суду далеко не всё, что знал, да и знал не так уж много…
Глава вторая. Чего не знал подсудимый
За полгода до вызова опергруппы в маленький посёлок состоялся другой телефонный разговор, международный. Звонок прозвучал поздним вечером в доме на окраине большого города, к телефону подошёл живший там в одиночестве пожилой человек.
Вызывавший абонент, по-видимому, опасался возможного прослушивания и поэтому предпочитал говорить полунамёками. Его опасения, впрочем, были напрасны: здесь, в российском краевом центре, мало кто смог бы понять, о чём говорили двое мужчин – ведь общались они на хинди, лишь изредка вставляя кое-что по-английски. На русском языке было сказано только два первых слова.
– Слушаю вас, – начал разговор одинокий.
– Здравствуй, сынок!.. – сердечно поздоровался человек из Дели.
– Здравствуйте, Махинде́р-сахиб!
– Надеюсь, со здоровьем у тебя всё в порядке?