Алексей Курбак – Королевский десерт (страница 2)

– Рад видеть тебя здесь. Если хочешь, буду твоим гидом в нашем небе. Ты прыгала когда-нибудь в России?

– Нет, только в Лондоне.

– Какое совпадение! Я тоже начинал там, пятнадцать лет назад.

– О, да ты ветеран! Я прыгаю только три года. Выпьешь кофе?

Пить совершенно не хотелось, но англичанка уже достала из изящного «перемета» термос, открыла. Аромат показался чудесным, и он с удовольствием выпил предложенную крышечку-стаканчик. Кофе понравился – горячий, крепкий, с острым пряным привкусом. А через четверть часа, уже по пути к самолету, случился небольшой конфуз. Такого с ним не бывало. Есть такое выражение «подвело живот»… слабовато сказано. От невероятно сильного позыва его даже пробил пот.

– Извини… Подожди меня, одна минута… Мне надо, – он кивнул в сторону расположенного в паре сотен метров специфического «домика».

– Нет проблем. Давай, – новая знакомая жестом предложила снять парашютный ранец.

Сдерживаясь изо всех сил, едва не бегом добрался до цели. Ну надо же, блядь, не хватало только «медвежьей болезни», да на глазах у залетной иностранки! Управившись, скорым шагом вернулся. Она сидела на его ранце. Поднялась, посмеиваясь, помогла заново привести амуницию в порядок.

– Все в порядке? Ты какой-то бледный… Держись, ветеран!

– Ладно-ладно, посмотрим, кто дольше затянет!

– О’кей!

Когда самолет набрал максимальную высоту и лег на курс для выброса, он «по обычаю» обнял партнершу, а она, не отвечая на объятие, положила руку на его плечо, развернула и скомандовала: «Реди? Гоу! Вперед!» Отлично, сейчас я тебе устрою аттракцион. А уж внизу, само собой…

– Ну, до встречи на земле?

– Скорее под ней.

– Не понял…

– А чего тут не понять. В аду, Тревиль!

Он, не ожидавший последовавшего толчка, вывалился в открытую дверь. Выпускающий ничего не сообразил, подумал – играют ребятишки… Ну и пожалуйста – все проплачено, забавляйтесь на здоровье.

Раскинувшись «звездой», чтобы по возможности снизить скорость и дождаться летящую следом напарницу, Дмитрий вдруг понял причину своего удивления. Или испуга? Ей не полагалось, она не должна, никак не могла знать им самим выбранное старинное прозвище. Никто не называл его так без малого двадцать лет, да и тогда это позволялось только «мушкетерам» и «Миледи».

Догнала. Он попытался приблизиться, поймать за руки. Не далась, умело ушла в сторону, потом повернулась лицом, поглядела в глаза и подмигнула – подмигнула, совершенно определенно! И, раскрыв парашют намного раньше согласованных шестидесяти секунд, ушла вверх. Точнее, это он ушел, только вниз. Решив – черт с ним, сроком, тоже дернул основное кольцо.

Купол вышел, но скорость падения почти не уменьшилась. Что за хрень?! Мгновенно достав и выщелкнув стропорез, глянул вверх. Вместо привычного надежного яркого красно-синего крыла – бесформенная тряпка… Нет полного раскрытия? Отказ! И не перехлест, не перекрут строп. Бывает… Правда, с ним пока ни разу, но ведь все когда-то случается впервые… Не раздумывая, понимая – осталось мало времени, отшвырнул бесполезный нож, рванул отсечной шнур, сбрасывая нераскрывшийся купол. Потом, не полагаясь на трехсотметровый автомат, кольцо запаски. На ней будет трудновато дотянуть до площадки приземления, но это ерунда, выловят, даже если угодишь в пруд. Хоть в залив. Жилет есть, не пропадем.

Ожидаемого хлопка, рывка не последовало. И опять над ним, вместо спасительного желтого прямоугольника – странный, нелепый ком. В чем дело? Почему?! Сквозь панику молнией вспыхнуло: она! Эта сучка что-то сделала с парашютом, пока он дристал, как сопливый щенок. В последние мгновения жизни, ощущая непроизвольное потепление в штанах, он успел заорать, срывая голос в раздирающем рот потоке плотного, почти твердого от бешеной скорости воздуха: «Сука!… Сука!! Су-у-ка-а-а-а!!!…»

Глава вторая

август 2016, остров Котлин

Грубо вырванный из объятий нирваны, Коля вспомнил давнишний анекдотический диалог в поезде: «Что упало?» – «Шуба!» – «А почему так грохнуло?» – «Мы в ней были…» Что упало, то пропало. А может, наоборот, прибыло? Сверху – значит от Бога? А если нет, то – откуда? Заинтригованный слившимися воедино тяжелым ударом и сотрясением почвы, Блесна с трудом поднял веки и некоторое время пытался отделить скуку яви от сладости грез. А крик перед тем – приснился или был на самом деле?

Во сне он, молодой веселый Колька Дружинин, красавец-мичман, шел под руку с будущей женой Катериной по Невскому, любуясь звездами праздничного салюта.

И будто не было двух десятков пустых и страшных лет. Не было сладкой службы на берегу, таллиннской школы мичманов. Эвакуации, фактически бегства из приморской столицы, к вековому названию которой медлительные аборигены быстренько добавили лишнее «Н». Не было бесконечной мучительной зимы Североморска, короткого счастья в крохотной квартирке с толстыми кирпичными стенами и окнами-бойницами здесь, в Кронштадте. Не было сытой рожи капитана первого ранга, объявившего: «Вам приватизация жилплощади в гарнизонном доме не положена. Не имеете права!» А ровно месяц спустя – вышвыривания их, всей семьи с двумя детьми, на улицу. Потому что приватизация возможна, но не для них, а для некоего контр-адмирала политической масти.

Не было многодневного пикетирования морштаба с такими же, как он, горемыками, патрульного выкручивания рук и ночевок на «губе». Совместного согревания спиртом, тягостных семейных бесед, больше похожих на скандалы. Его обещаний все наладить, устроиться как-нибудь, на худой конец в дальнобойщики, у него и права есть. Надо потерпеть, побороться… И финальной жениной фразы: «Да пропади она пропадом, твоя борьба вместе с тобой!»

С тех пор они – где-то там, в станице на Ставрополье. Живут, как могут, без него. Не пишут, не звонят – куда ему звонить-то? И писать… Он тоже не пишет, не звонит. Знает куда, но – зачем? Да и стыдно.

Метеорит? Межпланетный снаряд? Там, на Марсе, зелененькие с рожками наконец разглядели – не все ладно на соседке-Земле, и решили начать исправление ситуации, например, с Питера. Слегка промазали, при такой дальности немудрено.

Ага, метеорит. Не похоже – Коля, оглядевшись, заметил нечто, явно несвойственное пришельцу из космоса. Оно скорее ассоциировалось с успевшим надоесть монотонным жужжанием, доносившимся от искорки, мелькавшей сквозь начавшую редеть листву. Высоко забрался, не разглядеть. Парашют? Он самый. Желтый и какой-то скомканный. Ему, «гражданину без определенного места жительства», не первый год обретавшемуся в этой малопригодной для жилья местности, было прекрасно известно: все летающие штуки и все с ними связанное здесь принадлежат аэроклубу под морским названием «Альбатрос». Значит, скоро явятся законные хозяева и уволокут свое имущество. Стало быть, времени нет. Точнее, есть, но немного. Надо действовать быстро.

Какую бяку-закаляку скинули с гудящего где-то высоко аэроплана, нам дела нет. А вот изрядный лоскут прочной и долговечной материи – сгодится. Не тратя времени на лишние раздумья, Блесна двинулся к месту приземления небесного дара, на ходу извлекая из кармана всесезонной телогрейки неразлучный выкидной ножик-«лису» с истончившимся от многолетней точки лезвием.

У ножа своя история. Получив его в подарок к мичманским погонам, сдуру кромсал острейшим новеньким лезвием все подряд – от бумаги до проволоки, и вскоре затупил. А восстановить былую нержавеющую остроту удалось далеко не сразу. Учился долго, использовал разные камни-точила, пока не нашел один. С тех пор носил с собой, как и нож. Увидев как-то в полночь на кухне усердно чиркающего мужа, соскучившаяся по ласке Катя выдала казацкую мудрость: «Если слишком долго точишь шашку, получится спица. Не хочешь идти воевать – сиди и вяжи!»

Связать «лисой» при любом желании ничего бы не удалось. А разрезать – легче легкого. Парашют, видимо, цеплялся к большому черному блестящему мячу, видневшемуся в яме под вывороченным гнилым пнем. Самого дерева давно не было – пошло на дрова, остались пень и яма от корней. Мяч – совсем не мяч, а какой-нибудь зонд.

Кое-как скрутив лежавший блестящей грудой ярко-желтый шелк (а может, капрон), Блесна собрал в пук упругие, скользкие веревки-стропы, подтянул, сколько смог, и одним движением отрезал. И только после этого взглянул туда, где эти самые веревки начинались. В яме, почти доверху наполненной зеленой болотной грязью, лежал человек.

Поначалу принятый за мяч или зонд черный шар оказался пластиковым шлемом. Вот те раз! Наполовину вытащенный Колиным рывком из болотной жижи ранец, скрывавший крепления строп, опять ушел в грязь. При мысли о том, на чем сей «рюкзак» надет, Блесну замутило. Не хватало только выдать наружу все недавно выпитое с закусью в придачу!

О судьбе обеда заставил забыть приближающийся гул. Летят! Ищут потерю, молодцы-красавцы… Сказавши «А», от «Б» никуда не деться. Коля стремительно накрыл предательский желтый ком своим телом, как Матросов амбразуру. Остатком военной смекалки бывший мичман понимал: окажись сверху летящий медленно и низко вертолет, его примитивная хитрость ничего не даст. А легкий спортивный самолет для поисковых работ не предназначен: обзор не ахти, а скорость, напротив, весьма приличная.

Его, грязно-серого на грязно-зеленом, примут скорее за пень или валун, чем за бесстрашного героя. Белая с красным стрекоза стремительно пронеслась метрах в ста над болотцем, ямой, шлемом, Колей и умчалась в сторону моря. Уплыла и утка, уводя неразумных детишек подальше от людей и всего с ними связанного. Правильно, правильно, от нас, двуногих, добра не жди. На ближнем краю пруда крутился только любопытный хохлатый утенок, да и тот, услыхав особо громкий материнский призыв, удалился.