Алексей Куликов – Дорога к дому (страница 44)

— Резервуар накопителей? — предположил Безымянный, искренне увлекшись повествованием.

Техник согласно кивнул.

— Именно! Судно разнесло в клочья, все кто был на его борту — погибли мгновенно. И не только чендары, но и вся верхушка, руководившая атакой, включая одиннадцать старших патриархов. Естественно, что ситуация на островах в мгновение ока кардинально изменилась…

«Очевидно», — мысленно согласился с собеседником Александер.

— …Оставшись без прикрытия хельмов и возможности отступить и перегруппироваться — флотилия Конфедерации, лишившись флагмана и руководства, оказалась совершенно дезорганизованной: наземные войска оказались в котле, зажатые между океаном и выступившими из города амазонками Акватикуса, перешедшими в наступление. Это была бойня. Акватикус потерял три четверти своих бойцов, но коны были истреблены поголовно. Остатки флота Конфедерации, теснимые подоспевшими подкреплениями неприятеля, в панике бежали. На этом всё и закончилось. По вполне понятным причинам, эта операция не получила широкой известности, её итоги была вычеркнуты из официальных хроник и остались достоянием тактических курсов академий… в весьма сжатом варианте.

— Поучительная история, — подвел итог Безымянный. — Только я не вполне понимаю, каким образом она связана с гибелью техников.

— К сожалению, самым непосредственным, — печально откликнулся Ви`ател. — После катастрофы Хартуша патриархи некоторое время приходили в себя, пытаясь разобраться в причинах произошедшего и выработать меры, направленные на недопущение подобного впредь. Они даже в мыслях не допускали, что причиной трагедии стала их собственная глупость, ошибки, допущенные при планировании, и простое стечение обстоятельств, не поддающееся никакому прогнозированию. Сколько-то времени они провели за тщательным анализом, а потом… Нам так и не удалось выяснить, кому именно из тогдашних правителей, пришла в голову эта блестящая мысль, но только итогом умозаключений патриархов стала идея, и приведшая, в результате своего воплощения, наш народ к гибели… Да, патриархи сочли, что вина за поражение лежит на чендарах, что они не справились, просчитались, что хельмы показали себя инструментом несовершенным — хотя тысячи лет до этого боевые формы хельмов являлись великолепными исполнителями! Заключением стала идея о том, что необходимо найти совершенно новый способ взаимодействия разума с неживой материей, способ, отличный и от воплощения чендаров, и от слияния симбиотов, способ взаимодействия, берущий лучшее от обоих предшественников и отбрасывающий их недостатки — ограниченность хельмов и независимость симбиотов…

С каждым последующим словом этой тирады голос Ви`атела становился всё более желчным и гневным. Техник снова впадал в ярость, а к Безымянному опять подкрадывалась тревога.

— …Патриархи решили, что должен существовать некий способ прямого имплантирования, соединения духовной основы существа с материей, не присущей ему изначально. Подобные наработки всегда были прерогативой только одного народа — древних техников, чей главный смысл жизни заключался в преобразовании собственных телесных оболочек. Нынче только Акватикус владеет такими… методами, да и то — весьма примитивными, устаревшими задолго до «Диктата». Но наши предки сумели продвинуться в этой области несравнимо дальше и Акватикуса, и нас, теперешних, практически сумев отказаться от своих первоначальных форм, заменив их телами, созданными на основе взаимодействующих элементов материи и овеществленного Поля — вернее, той его части, что именуется Истинной Силой…

— Ложь! — Безымянный чуть не подпрыгнул от негодования. Да неужели этот худосочный сморчок держит его за круглого дурочка, кретина, готового проглотить без отрыжки любой, даже самый невероятный бред! — Это Ложь! Не существует способов перевода чистой энергии Истинной Силы в материальную форму…

— Вы ошибаетесь, — спокойно возразил Ви`ател. — И скоро вы сможете своими глазами в этом убедиться. Там, — он указал рукой вниз, на землю. — В нашей лаборатории вы многое увидите и узнаете, в том числе и о преобразовании Истинной Силы в материальную форму. Но это, с вашего позволения, будет чуть позже. Теперь же я сообщу вам о весьма малоприятных событиях, приведших к конфронтации между техниками и Конфедерацией. Как уже упоминалось, древние техники были подлинными мастерами по объединению различных типов материи на основе Истинной Силы, но даже они не могли произвольно извлекать свой разум, свою душу и окончательно переселять их в произвольно выбранный объект. Но это было именно то, чего от них потребовали Патриархи. Техники уверяли своих повелителей, что на данном этапе развития науки трансформации — это невозможно. Они твердили: нужно время. Они утверждали, что эксперименты идут. Патриархам же не нужны были их слова и уверения, им нужен был результат: новые, наделенные собственным разумом, не связанным с чендарами, хельмы! Хельмы, лишенные воли, беспрекословно подчиняющиеся приказам, но наделенные живым воображением… Им нужны были совершенные солдаты. Патриархи приказали техникам удвоить усилия в указанной области, заморозив все остальные проекты. А чтобы у техников не возникало проблем с материалом для исследований, нам… им… их…

Ви`ател смолк и потупился. Нервная дрожь сотрясла всё его хрупкое тело, заставив узенькие ладони судорожно сжаться. Лицо исказилось от прорывавшихся наружу гнева и отвращения. Несколько минут потребовалось ему, дабы обрести хотя бы подобие всегдашнего спокойствия. Несколько минут, проведенных его спутником в крайнем напряжении: ведь Безымянный не знал чего ждать от собеседника!

— Нам доставили заключенных, — справившись с обуревавшими его демонами, продолжил, наконец, Ви`ател голосом до того глухим, что было понятно: до окончательной победы над мятущимися тенями ещё далеко. — В основной своей массе это были пленные амазонки, но и обычных людей — так или иначе не угодивших Конфедерации, — было вдосталь. Нам приказали проводить эксперименты над ними без жалости, без сострадания — ведь они всё равно были обречены! Нам велели вырывать их души, их сознания, коверкать их, уродовать, искривлять — отнимая волю, желания, мечты! Всё что составляет личность, что делает человека, — человеком должно было быть безжалостно стерто. А когда это будет сделано — вплавлять то, что осталось, в новые формы… И ждать результатов. Крики, такие страшные, дикие, что, казалось, — Бездна разверзлась прямо в наших Лабораториях — они были повсюду! Крики не смолкали ни на мгновение… день за днем. Беспрерывно, люди кричали беспрерывно, безостановочно, а нам доставляли всё новых и новых пленников, занимавших места тех, кто не выдержал пытки и умер сломавшись… Все умирали как бы ни старались мои предки — умирали все подопытные. Одни раньше, другие — позже, но все непременно! Прогресса не было, не было даже крошечных подвижек, и с каждой новой партией заключенных приходилось начинать сызнова… снова, снова и снова.

Ви`ател запнулся и, вновь не сумев сдержать себя, прикрыл лицо ладонями, словно наяву переживая те терзания и муки, что одолевали его предшественников, что переносили их бессчетные и безымянные подопытные. Долгое время он не мог произнести ни слова, лишь грудь его судорожно вздымалась да редкие хрипы разрывали горло.

— Так продолжалось многие месяцы, годы, — в конце концов, вымолвил он, и ярость, холодная, непрощающая ярость звенела в его словах. — Тысячи, десятки тысяч узников познали непереносимые страданья и смерть от наших рук. Но мы так и и ни на шаг не продвинулись. Патриархи всё больше нервничали, всё сильнее торопили нас, отправляли на закланье всё новые и новые партии рабов, увещевали техников, грозили им, сулили золотые горы в случае успеха и страшные муки за неудачу — ничего не помогало! И тогда Патриархат счел, что, возможно, допустил ошибку в первоначальных расчетах. Они сделали вывод из наших неудач и посчитали, что взрослый, сформировавшийся разум не способен справиться с испытанием, вынести весь процесс трансформации… Вот тогда они и прислали нам детей! Совсем маленьких — только-только вышедших из грудного возраста, и постарше — лет пяти-шести. Целую толпу детей… Вот тогда-то мы и не выдержали! Мои предки отказались принимать участие в предлагаемой мерзости. Техники сопротивлялись до конца, саботировали исследования, отпустили детей, врали, изворачивались… Когда же Патриархат понял, что происходит, когда понял, что техники повернулись против них… Их гнев не знал предела, и к чему он привел, полагаю, нет смысла объяснять.

«Диктат Осуждения». Восемнадцатый Поход Священного Гнева. Поголовное истребление. Забвение…

Безымянный просто кивнул. Показательно: слова Ви`атела его совершено не удивили, не возмутили, не вызвали отторжения. Даже сомнения в их подлинности не возникло. В нем нынешнем не осталось места для искренней детской веры в непогрешимость и светоносность Конфедерации. Веры в идеалы, прививавшиеся с детства. Только где-то в самой глубине сердца, в самой сокровенной части души, вспыхнула на миг и тут же угасла тихая печаль, и боль, словно бы от крошечной раны, нанесенной тоненьким, с паучью лапку, клинком, — новая рана его душе.