Алексей Кулаков – Чиновникъ Особых поручений (страница 12)
– Именными стипендиатками благотворительного фонда Вожиных или общества Белого креста. То есть им нельзя нарушать условия договора на обучение, иначе им грозит немедленное отчисление с отработкой долга! Действительно, все просто…
Ласково погладив бархатно-нежную щечку Ульяны, опекун (которого она уже давно считала вторым отцом), утешил огорчившуюся девицу:
– Со временем и толикой приобретенного опыта, ты и сама начнешь уверенно просчитывать такие моменты… Кстати, этим твоим агитаторам-студентам дворянского происхождения вообще-то сильно повезло, что девицы из крестьянских и рабочих семей их просто отпустили.
– Эм?..
– В смысле, целыми. Или им все же досталось?
– Очень! Лицо расцарапали до крови, шапки сбили, волосья драли. Катя… Это одна из знакомых мне стипендиаток – вообще заявила, что поколотит любого, кто будет мешать ей учиться. А когда одна из сочувствующих студентам девиц гадко ее оскорбила, то отвесила обидчице такую пощечину, что нахалка мигом прикусила язык! Мы ее теперь Неистовой Като зовем, или Великой Грозной Кэтти.
– Хм? Неистовой Като иногда именовали императрицу Екатерину Великую…
Резко замолчав на середине фразы, князь пробормотал непонятное:
– Великая Кэтти – Великий Гетти…[12] Нефть Оклахомы! Я ведь смотрел тот фильм, а вспомнил только сейчас!..
Видя, как знакомо стекленеют желтые глаза, девушка поспешила освободить свой теплый и удобный «насест» – пока ее не скинули на пол, в стремительном рывке к письменному столу. И это еще повезло, что писчие принадлежности были рядом, потому что как-то раз в похожей ситуации ей пришлось подставлять под карандаш с химическим грифелем собственную руку. А потом извести целый колпачок жидкого мыла, смывая с кожи непонятные каракули!
– …концессию в Санта-Спринг… города Талса, и… вроде бы, Кушинг?
Даже не пытаясь вслушиваться в несвязное бормотание, Уля поудобнее устроилась в кресле перед камином и набралась терпения, ведь редко какой «приступ» длился дольше четверти часа. Так оно и оказалось: лихорадочно поскрипев чернильной ручкой по листам ежедневника неполный десяток минут, сиятельный аристократ перестал походить на сумасшедшего ученого, коего внезапно накрыло очередным озарением – превратившись в прежнего Александра Агренева.
– Плюшка, ты у меня такая умница!!!
Уступив кресло, и вновь заняв свое законное место на коленях опекуна, девица-красавица подтверждающе кивнула.
– Я такая!
Заодно рыжеволоска как бы невзначай завладела правой рукой любимого дядюшки, для пущей надежности охватив ее с двух сторон своими ладошками – лишая тем самым мужчину доступа к бокалу с ликером, к которому, на взгляд вредной девицы, тот слишком часто прикладывался.
– А помнишь, мы как-то были в опере, и ты показал мне Великого князя Владимира Александровича и его жену?
– Ты о небольшом скандале в августейшей фамилии? Все верно, кое-кто был сильно разочарован тем, что ему с «Фрау Марии» ничего не досталось. Мишель рассказывал, что дядюшка попытался прочесть натуральную лекцию о том, что подобная меркантильность совсем не украшает…
– Да нет же!
Прижав княжью длань к своему животу (а то ишь, потянулась тихой сапой к бокалу!), начинающая тиранша уточнила:
– Я совсем не о том. Скажи, а Великая княгиня Мария Павловна… Словом, у нее есть сердечный друг?
– Конечно. На текущий момент это некий бравый ротмистр из Конного лейб-гвардии полка.
– А вот летом, когда я показывала Юсуповым московскую Студию рисованных фильмов, с ними была Великая княгиня Елизавета Федоровна. Такая красивая дама, говорят очень набожная и глубоко верующая. М?..
– Один из адъютантов ее супруга, штабс-капитан Джунковский. Есть мнение, что он и с самим Великим князем Сергеем Александровичем иногда…
Увидев, какими глазами смотрит на него воспитанница, князь резко исправился:
– Но конечно, это просто слухи.
Издав невнятный звук, мадемуазель Вожина прикусила нижнюю губку, отложив в памяти сведения о великокняжеском «тройничке» – с тем, чтобы попозже все хорошенько обдумать. Поглядела на дверь, проверяя, нет ли кого? Опасливо приглушила голос и практически неслышным шепотом поинтересовалась насчет вдовствующей императрицы Дагмары – услышав в ответ о некоем чиновнике из Мариинского ведомства, сделавшем карьеру благодаря
– В самом деле?!.. С ума сойти!
Следующий вопрос любопытствующая почемучка буквально выдохнула в ухо опекуну, хотя и сама прекрасно знала правильный ответ. Во-первых, жена ныне правящего царя-самодержца была выше любых подозрений. Во-вторых, учитывая известную нелюбовь русского Двора и большей части Романовых к царице-немке, изменять своему единственному защитнику…
– Отсутствует.
Довольно улыбнувшись, молодая интриганка продолжила направлять разговор в нужное ей русло:
– Княгиня Юсупова?
– Хм? Насколько я осведомлен, у нее были непродолжительные отношения с известным живописцем Серовым. Правда, совсем не факт, что там было что-то серьезное, а не обычный флирт. Хотя, конечно, учитывая ее обстоятельства…
– Что за обстоятельства?!?
Даже все ближе подступающая усталость и позднее время не погасили неутомимое девичье любопытство – хотя новый зевок ей удалось подавить в самый последний момент.
– Граф Сумароков-Эльстон никогда не был примером верного семьянина. Обычно у него хватает ума не афишировать свои развлечения на стороне, но как раз в то время совпала странная беременность одной из горничных в их доме – и небольшой скандальчик с его же молодой певичкой-содержанкой…
– Даже так?
– Да, граф еще тот шалун.
Поерзав и все-таки зевнув, Ульяна задумчиво предположила:
– Интересно, не по этой ли причине Наденька при мне ни единого разу не назвала Феликса Феликсовича князем? Я вообще заметила, что у них холодные отношения.
– Возможно.
Предприняв новую и опять же тщетную попытку мягкого высвобождения своей конечности из цепкого плена, Александр неслышно вздохнул:
– Хотя он и сам предпочитает поелику возможно титуловаться исключительно графом – потому что обращение «князь Юсупов» применительно к нему звучит тонкой издевкой…
– Почему?
– Видишь ли, отец Феликса Феликсовича был бастардом некоего высокопоставленного лица: согласно семейному преданию, кого-то из королевского дома Пруссии – но существуют и другие версии, менее выгодные для первого из Эльстонов. К слову, свою фамилию он получил особым императорским указом – графом же стал, удачно женившись на одной из девиц Сумароковых. По всем законам и традициям титул должен был перейти к супругу старшей из трех сестер, но Высочайшим повелением оный отчего-то достался мужу средней…
Показывая, как ей безумно интересно следить за извивами генеалогии русских дворянских родов, Ульяна сдержанно зевнула, лишь в самый последний момент зарывшись лицом в мужской халат.
– Засыпаешь?
– Нет!
– Гм. Возвращаясь к Эльстону, ставшему еще и Сумароковым. Уже его сын весьма удачно женился на старшей из сестер Юсуповых…
Новая попытка освободить руку опять не прошла: медноволосая тиранша хоть и зевала, но бдительности не теряла.
– И очередным Высочайшим повелением получил дозволение унаследовать за тестем его княжеское достоинство и фамилию. После чего злые языки тут же распространили в обществе весьма обидную шутку про фамильные таланты графа к собирательству громких титулов – в лицо ему этого никто не говорит, но частенько вежливо издеваются, обращаясь как к князю.
Новый непроизвольный зевок подтвердил, что девушка все прекрасно поняла и запомнила.
– Ладно, на сегодня с лекциями закончено, маленьким девочкам пора в постель – иначе от недосыпа у них портится цвет кожи и характер.
Моментально встрепенувшаяся Ульянка тут же запротестовала, собираясь довести важный для себя разговор до логического конца – вот только аргументы выбрала очень неудачные:
– Я не маленькая!
– Но я надеюсь, все еще девочка?
Одним движением расслабленный вроде князь подхватил взвизгнувшую воспитанницу на руки и понес на выход, едва не запнувшись за порогом о задремавшую на стульчике служанку.
– О чем ты, дядя?!
– Что, ты все-таки мальчик?!!
Легким пинком распахнув дверцу в лично-персональный роскошный будуар скромной студентки-второкурсницы, мужчина проследовал в глубины девичьего алькова, где и сгрузил на уже расстеленное ложе свою увесистую, и весьма забавно пыхтящую ношу:
– Мальчик? Конечно же, нет! Ой, то есть да!!! Ты меня окончательно запутал…
– Давай перенесем выяснение столь важного вопроса на завтра, ладно? Покойной ночи, Плюшка.
Раздавшееся в ответ бурчание с некоторой натяжкой можно было расшифровать как «и тебе тоже!». Усмехаясь в ночной темноте над потугами восемнадцатилетней интриганки, Александр не мог не отметить заслуг и умений ее подруги Наденьки Юсуповой. Пока остальные девицы-аристократки ловили холостого князя на благотворительных раутах и редких великосветских балах, она единственная догадалась близко подружиться с воспитанницей князя. Или тут прослеживается опытная рука дорогой Зинаиды Николаевны?
– М-да… Надо бы намекнуть тетушке, что ее названная внучка уже вполне созрела для мыслей о браке. Правда, пока что только о моем, но этот момент уточнять совсем не обязательно – и пусть Ульянка отдувается за нас двоих. Заодно прочувствует на себе всю прелесть родственной заботы!..