Алексей Кукушкин – Русский Трафальгар (страница 9)

– Вам надлежит, – обратился Ваттранг к Лилье, – проследовать к Ревелю и нанести царю Петру огромный экономический ущерб, а вместе с тем и всему Ганзейскому союзу негласной империи торгашей и промышленников.

– Но мы можем встретить русский парусный линейный флот, – возразил Лилье, вспоминая, что ходит под Андреевским флагом.

– Вам самому то не смешно? – Густав Ваттранг ближе пододвинулся к подчиненному, – десять лет назад Вашему флагману «Эланд» противостояли девять английских кораблей проводивших время в постоянных плаваниях и сражениях, а у русских в Кронштадте в самом лучшем случае пять кораблей заслуживающих внимание с 24-х и 18-фунтовыми орудиями, остальные корабли рангом поменьше оборудованные как я подозреваю из Ост-Индийцев, о чем Салтыкову закупавшим их не было сообщено, так как вместо полупушек установлены полновесные орудия.

– Но и у меня только три корабля со стандартной принятой в нашем флоте батареей 24-фунтовых орудий, а остальные шесть корабли четвертого ранга построены в Риге по технологиям принятые в гражданском судостроении, – рассудительно сообщил Лилье, – но я как честный слуга его королевского Высочества конечно выполню приказ.

– Замечательно, не вешайте нос адмирал, русским чтобы победить Вас потребуется восемьдесят кораблей, а у них нет, – Ваттранг был рад своему каламбуру, ему то надлежало отойти к Стокгольму и оборонять столицу королевства от варварского десанта, – предлагаю заслушать пленного русского майора, захваченного с галеры «Конфай».

Ввели майора Ивана Березова в разодранном сюртуке и без оружия, промокшего, но уже успевшего погреться, и с вызовом вставшего перед двумя шведскими адмиралами которые одним своим решением могли решать не только его судьбу, но и 185 человек захваченных на месте крушения галеры.

– Что Вас привело Иван к нашим берегам спросил Ваттранг через переводчика.

– Было Ваше, стало наше, – ответил Березов на чистейшем шведском языке, – приказ Петра Великого грузить солдат на галеры и под прикрытием берега направиться к Вашим берегам, чтобы Вы от наших отстали.

– Сколько галер всего в отряде? – осведомился Лилье, обдумывающий уже блокаду Ревеля, сколько торговцев он захватит и на сколько обогатиться.

– Так много, что вам и не снилось, около сотни, и на каждой по двести человек, так что готовьте бумагу о капитуляции, – Иван понимал, что играл с огнем, но не изображать же жалось, молить о прощении, ему, который вышел под гордо поднятым флагом из-под Нарвы, и собственноручно прирезал пяток шведов под Полтавой. Он знал цену этим горе-воякам, которые воздвигли свою империю не на силе, а пользуясь мобильными пушками, стреляющими картечью, да слабостью соседей, разорённых потопом.

– Откуда Вы так хорошо умеете говорить по-шведски? – Ваттранг решил, что Березов достойная замена Нильсу Эреншёльду, захваченному моряками Петра в тесном Гангутском заливе, где бой был скорее сухопутным нежели морским, так как солдаты лезли на борт плоскодонного фрегата–прама66 «Элефанта», как на штурм бастионов, а корабли стояли на якоре.

«Гангутское сражение» гравюра Маврикия Бакуа. Русские галеры в лоб атаковали шведский фрегат, шесть галер и шхерботы.

– Мои предки еще со времен Ивана Грозного ходили в Стекольну, пока их там не обобрали до нитки, и все средства пошли на строительство вашей ратуши, так что у наших народов давние торговые связи, пока только король Карл XII не потерял связь с реальностью и не перессорился со всем миром.

– Весь мир Вы называете Ганзу? – стал заводиться Ваттранг.

– Разрешите выполнять Ваш приказ адмирал? – Лилье козырнул Ваттрангу, понял, что здесь ему ловить нечего, Густав начал переливать из пустого в порожнее и поспешил удалиться, а то время не ждет, и пользуясь слабым, но ветром, появилась возможность оперативно появиться у Ревеля и хорошенько по пиратствовать.

– Чем Вам не нравиться Ганза? – Березов оказался хорошо подкован политически и экономически, – честные труженики объединились в своем товарном производстве, организовали взаимовыгодную торговлю. Из России поставляются лес, пенька, чугун, из Англии ткани, строятся корабли, дома и цеха и многое другое.

– Швеции на этом празднике жизни места нет, – Ваттранг вспоминал свои данные, – нам или говорят торгуй за бесценок нашей медью, которая распространена в больших количествах, либо сидите там у себя на полуострове и не высовывайтесь, так что наши пушки замолвят за нас словечко.

– Мне кажется Вас подставили те-же голландцы, может и ненароком, наладив производство орудий и взрастив военные мускулы, поставив на Вас в какой-то момент, что позволило быстро победить соседей, а также финансовые успехи Вашего короля, а настоящее величие достигается только путем кропотливого и усердного труда, а что легко пришло, то легко и уйдет.

– Отправлю депешу Апраксину о намерении обменять Вас и ваших людей на моего Нильса Эреншельда с его командой.

– Все равно мощь Ганзы непоколебима, ее сила куется и на орудийных заводах Тулы, английских верфях, германских оружейных заводах, несопоставимы людские ресурсы, валовый национальный доход и самое главное у нашего союза есть цель мирного сосуществования различных народов и в нем нет места для выделения какой либо страны в гегемона, – Березов был в ударе, видимо сказалась контузия, полученная им от попадания злополучного ядра, – станьте как вовсе, умерьте амбиции, примиритесь с соседями и покайтесь.

В глазах Ваттранга блеснули демоны: «Нет только война рассудит нас, и я не собираюсь пасовать перед Ганзой» – сказал он и приказал увести пленного, а сам долго разглядывал модель 94-пушечного корабля «Enigheten» («Просвещение») установленную у него в каюте, которая символизировала мощь дубовых бортов, два ряда бронзовых 24-фунтовых орудий общим количеством пятьдесят шесть, а также двадцать восемь 8-фунтовых орудий и десяток 3-фунтовых, которые значительно попортят крови команде корабля, который капитан решит взять на абордаж.

Модель корабля «Enigheten» («Просвещение»).

Глава 3

Линкоры Балтийского флота шли безобразно. Конечно, Салтыков вчера еще обычный спальник, а сейчас волею Петра Великого шаутбенахт русского флота, не требовал от них идеальной точности, но, чтобы так, как шли они всей армадой от Кроншлота до Ревеля можно было и не дойти. То «Полтава» чуть не врезалась в богато украшенную корму «Риги», то «Фортуна» чуть не притерлась к «Пернову». В общем было ясно, что с совместным маневрированием у эскадры обстоят дела не важно. Но все же с божьей помощью добрались до богатого торгового города Ревель, который четыре года назад русские войска отобрали у шведов. Впрочем и при шведах город служил надежным оплотом Ганзейскому союзу, ибо был неотъемлемой его частью, а шведам просто как временно оказавшимися более сильными в военном отношении позволили владеть да пошлины собирать, но пошлины всего лишь часть, и то в основном незначительная, так как всегда существует вместо одного привезти другое, если очень захотеть.

Но здесь под Ревелем, утром, когда прибыли, русский флот под предводительством Салтыкова ожидала шведская эскадра вице-адмирала Лилье.

– Смотрите Ваше превосходительство, – обратился к Салтыкову Петр Сиверс, глядя в голландскую подзорную трубу, – девять вымпелов, разделены на три отряда и уже разворачиваются на бой с нами!

– Вижу, вижу, – Николай Бурлаков, уже полностью подчинивший Салтыкова и пользующийся уже полностью его памятью, навыками и воспоминаниями, глядел на шведов через подзорную трубу, купленную в Англии, – красавцы, по три паруса на мачтах имеют супротив наших двух.

– Да и пушек вон у тех крупных поболее наших будет, – произнес Сиверс показывая на три корабля шведской кордебаталии, и добавил с легким раздражением, – а мы благодаря Вашим распоряжениям находимся в самом начале нашего авангарда, как бы такелаж нам не сбили.

– Зато обзор отличный, – получив уже долю адреналина произнес Бурлаков, -лучше прикажите приготовить корабль к бою, и поднять сигнал, всем следовать за мной.

Линейный корабль «Леферм», успевший поплавать под флагами уже трех стран приготовился к бою. Были убраны в трюм все койки и вещи экипажа, шлюпки наполнены водой и крепко принайтованы67, орудия установлены в боевое положение, развернут медицинский пункт в кают-компании, матросам выдали по чарке, впрочем, и солдатам, которых на борту «Твердого» находилось 118 человек, тоже не обделили. Аналогичные процедуры были проделаны и на остальных кораблях русской эскадры.

Николай Бурлаков повернул трубу на другие корабли своего авангарда и за «Твердым» шествовали «Святая Екатерина», только что спущенный в этом году адмиралтейством корабль, по боевым характеристикам не уступающий флагману, и построенные в предыдущие годы «Рига», «Полтава», «Пернов», названные в честь славных побед русского царя. Позади авангарда следовала кордебаталия, но Николай отвел от них подзорную трубу, полностью положившись на Бога, так как без слез, на маневрирование этих кораблей, которые были куплены в английских портах и наспех укомплектованы смешанными экипажами взглянуть не представлялось возможным. В голове у него сидела мысль: «Ввязаться в бой, дать несколько первых сокрушительных залпов, а там посмотрим».