Алексей Кукушкин – Русский Трафальгар (страница 6)

Собор Святого Петра И Павла, Петровские Ворота, Троицкая площадь и Гостиный двор.

Взглянув вправо на петропавловскую крепость тоже с огромным, как и на адмиралтействе шпилем, видимо сладкое слово халява при получении атмосферного электричества и здесь грело уста и карманы, а также Троицкую площадь с многочисленными торговыми кораблями, в основном под английскими флагами, так как Петр Великий, как и любой правитель блюл интересы своих спонсоров, Салтыков отыскал шняву «Мункер» и вестового матроса с нее и приказал доставить свою особу на флагманский корабль «Твердый». Самодвижущийся экипаж пришлось поручить проходящему мимо половому43 из ближайшего трактира, доставить в дом, арендуемый специально для спальника неподалеку.

– Не извольте беспокоиться барин, доставлю Вашу самодвижущуюся повозку в лучшем виде, – получая от порывшегося в кошеле Салтыкова, где тот между несколькими полуполтинами44 нашел деньгу45 и протянул ее половому. Отчего последний поморщился, и пришлось дать еще копейку.

– В ухо ему дать Ваше превосходительство показал кулак здоровенный матрос, а не доплачивать. Ишь избаловались здесь на берегу. Забрать бы в армию, да на галеры отправить вражеские укрепления штурмовать.

– Де веслом пусть помашет, – добавил Салтыков смотря как удаляется его экипаж, не пьян ли половой, ровно ли ведет повозку, да на трактир «На огонек», с которого в случае можно возместить утрату.

– Зачем же вмешиваться в отлаженный механизм, если посадить сотню матросов, как они все синхронно будут веслами махать? – удивился вестовой матрос Иван, – там все весла закреплены в уключины на больших деревянных кругах, в одном, например, верхнем положении, и сделаны специальные штанги, которые приводятся в движение двигателями работающими на разнице температур забортной воды и небольшого огонька на камбузе галеры, и стоит корабль лишь привести в движение, шестом или шлюпкой, как механизм запускается, и множество синхронных частых гребков толкают самодвижущуюся галеру вперед, тем самым передвигая ее куда потребно.

– Надо самому ознакомиться с таким чудом, – Николай Бурлаков записал себе разобраться с этим вопросом и стал расспрашивать матроса, пока шлюпка шла, на этот раз используя мускульную силу гребцов к шняве «Мункер», – как кормят вашего брата на кораблях эскадры, как обустроен быт, кто идет в матросы?

– Да все благодаря стараниям нашего отца родного Петра Великого Ольденбургского хорошо, едой нас в отличие от крестьян, восстанавливающих город, кормят исправно, в порту продовольствием, приготовленным в больших котлах, установленных на таганах46 и весьма обильно. В море же, куда мы выходим достаточно часто нередки французские и голландские сыры, сало, солонина, огурцы в бочках, хлеб, когда кончается свежеиспечённый, в ход идут сухари.

– В матросы кто подается? – зевая спросил Салтыков, его слегка укачало в шлюпке на легкой зыби, да еще дождик летний июльский начинал покрапывать.

– Так знамо дело, голытьба иностранная которую в родные флоты не берут, да мужики с Московии и близлежащих к Ингерманландии районов, нас то коренных архангельских мореходов немного.

– Что же ты коренной мореход у себя там в поморье не служишь? – Бурлаков решил задеть рассудительного вытягивающего немного слова матроса.

– Так там голландцев как собак нерезаных47 они все заполонили, к тому же государь, беспокоясь за сохранность лесов запретил нам строить традиционные ладьи, кочи и карбасы, а обязал производить иноземные гукоры, и другие, которые я еще и выговорить не смогу, а дальше Новой земли они ходить не могут их давит льдами.

– Почему кочи не давит? – заинтересовался Бурлаков, уже подплывая к шняве.

– Поморы ставят на свои суда двойную обшивку, корпус по форме напоминает куриное яйцо, а киль выполнен в форме лыжи, что позволяет ходить по битому льду, затрет льдами просто вытолкнет наверх, а в ежели случае упрешься в ледяную преграду, то необходимо закинуть тяжелые якоря на льдину, и подтянуть их на брашпиле, тогда кораблик вскарабкается поверх. Затем просто перенести якоря и опять подтянуть, до момента, пока лед не кончиться.

– Забавный способ, – согласился Николай, – простой и надежный, как все технологии, которые придумали наши деды и прадеды.

– Причем и сам осударь48 не брезговал подобным мероприятием, дюжину49 лет назад велел перетащить два фрегата «Курьер» и «Святой Дух» из Белого моря в Онежское по специально созданному волоку.

– Откуда ты такой смышленый да словоохотливый?

– Я с капитаном шнявы «Мункер» Ермолаем Анисимовичем Скворцовым, в Голландию ездил учиться уму разуму, да морскому делу, много миль прошли, вместе у Выборга шведский адмиральский бот штурмовали, а второй орудийным огнем отогнали, пленных двадцать семь человек привели, все что осталось от экипажа в сто человек.

Разговор прекратился, так как шлюпка уткнулась в борт шнявы и Федор Степанович Салтыков поднялся на палубу, где его уже встречал бравый подпоручик, который тотчас отдал приказ сниматься с якоря и держать курс на Кронштадт, где на волнах покачивалась вся русская эскадра в ожидании нового адмирала, вместо заболевшего норвежца. Ладно бы было просто стоять на якорях, и продолжать привычную, и отработанную до мелочей жизнедеятельность, но государь повелел прикрыть прорыв галерного флота с десантом из гвардейских Семеновского, Преображенского, Архангельского и Ингерманландского50 полков, а также других частей, а это означает, что неизбежен бой, так как осведомителей у шведов в питерских кабаках хватало.

Коч XVII века и Шнява «Мункер». Фрагмент офорта «Боевые порядки русского флота на пути к Выборгу в мае 1710 года», Пикарт 1711 г.

– Добрый день уважаемый Федор Степанович рад видеть Вас и засвидетельствовать свое почтение и уважение, – капитан шнявы почтительно поклонился, – путь до форта Кроншлот займет два-три часа по Невской губе, в это время располагайтесь в каюте, апартаментами ее назвать сложно самого Петра Великого, он несколько раз поднимал флаг на моем судне, да что уж тут говорить, собственноручно строил ее, любит он плотницкое ремесло.

– Всенепременно воспользуюсь Вашим гостеприимством уважаемый Ермолай Анисимович, а Вас прошу рассказать мне о шведском флоте, по рассказу вашего ординарца не все ладно и у шведа, как славно Вы взяли адмиральский бот у Выборга, об этом весь Питер затем судачил.

– А Иван то! – наигранно вспомнил его Скворцов, – он у нас известный трепач, не обращайте внимания, он из поморов, а им видимо кроме голландцев и белых медведей не с кем поговорить, вот они и ищут свободные уши.

– Вроде дельно изъяснялся, в Европу говорит ездил.

– Дурень он, – снова капитан заступался за ординарца, – Европейскими могут называться лишь те страны, которые омывает река Европа, сейчас ее все чаще Дунаем называют, а мы были с ним в Нидерландах, а это только приевропейская51 страна, которая граничит с европейскими странами, он там мне жизнь спас в поножовщине, а так храбрый малый.

– Так что со шведами? – видимо капитан тоже любил поговорить, решил Бурлаков.

– Мы, прежде чем взять на абордаж шведский бот, дождались, когда обстреляет наша шнява его из семи 3-фунтовых пушек с одного борта ближней картечью, а затем храбро кинулись на абордаж, а тут уж была-не была кто кого, как Господь Бог рассудит, да ситуация сложиться, но повезло нам тогда и одолели мы врага.

– Что то более детальное, а не пафосные возгласы можешь рассказать, – начал сердиться Салтыков, что чай поданный, наверное, остывает, а капитан ходит все вокруг да около рассказывая про какой-то Дунай, хотя каждый образованный человек знает, что огромную реку зовут Европа, то бередит свою память схватками в голландском баре или на борту шведского бота.

– Не любит швед рукопашного боя, ой как не любит, особенно после Полтавы, где цвет их армии полег. Но если уж вступает в бой, как правило после артиллерийского обстрела, то дерется отчаянно, полагать на качество своего оружия, отточенную технику, выпады и контрприемы. Тут уж его не одолеть, сам видел, как мастер пятерых наших проткнул, те и пикнуть не успели, словно скотину резал. Такого только обухом по ногам и голове.

– О комплектации команд можешь что сказать? – Бурлаков решил вновь направить ударившегося в воспоминания капитана в нужное русло.

– Молодежи много, – выдавил из себя Скворцов, – флот растет, потери присутствуют, плотят матросам все меньше и меньше, да не регулярно, ведь до половины доходов шведского короля шла из провинций, которые сейчас Речью Посполитой оккупированы да нами, а союзники Датчане блокируют проливы, и торговцев шведских ловят в море, об этом мне Петр Алексеевич сказывал, вот и набирают кого попало.

– Матросов мало, тем самым нам лучше, – поднял палец вверх Салтыков.

– Только у нас еще меньше, – с грустью ответил капитан шнявы, уже вышедшей на Невскую губу и поймавшей ветер, а также включившую на полную мощность свою воздушную пушку, которая пуская бублики толкала их в паруса, тем самым увеличивая их натяжение.

– Какое процентное соотношение моряков и солдат в нашем флоте и шведском? – поинтересовался Бурлаков.

– На корабле «Полтава» в частности 149 моряков и 189 солдат, а на сопоставимом шведском «Estland52» водоизмещением в 960 тонн находятся 271 матрос и всего 40 солдат.