Алексей Кукушкин – Курсант-адмирал (страница 20)

Бурлаков в обличии Бэра обращаясь к старшему офицеру:

– Кажется у японцев выбиты до половины орудий, необходимо добить супостата.

Но тут, на протяжении двух, минут русский крейсер был чуть не отправлен в нокдаун. Один снаряд прямо попал в кормовое 3-дюймовое орудие, вывел его из строя вместе с расчетом, а другой снаряд попал в 1 ½-дюймовый бронепояс, с трудом установленный Щесановичем при постройке «Варяга» в аккурат над носовым торпедным аппаратом. Хорошо, что снаряд был фугасный, и пусть и тонкая, но броня Круппа с честью выдержала данное испытание. Но по иронии судьбы, рядом ударил второй снаряд, прямо в торпедный аппарат, и уже раскачавшаяся плита, у которой отломились два болта, выдержала и это попадание, не выдержали оставшиеся болты. Бронеплита, как осенний листок, соскользнула в пучину морскую, выполнив свой долг до конца и спасла корабль.

Будто в ответ, мичман Петр Иванов очень тщательно прицелился и залп четырех 6-дм орудий левого борта выстроил против японца стену разрывов. Результатом удачного попадания стала сбитая кормовая труба и начавшийся пожар в центре японского крейсера.

Семен Диких наводит свою «Пушку», и шепчет ей ласковые заветные слова. Она, как подобает красавице упрямиться. Перелет, перелёт, недолет и вдруг, как будто тоже перелет, но волна как на ладони чуть приподнимает «Ниитаку» и 8-дюймовый снаряд врезается в 2 ½ дюймовую бронепалубу японца, прорезается её как в масло и взрывается уже в носовом артиллерийском погребе, не стреляющей баковой 6-дюймовки, где лежали шестьдесят шесть снарядов, и разверзся настоящий ад76.

Чуть ранее случившегося взрыва японский капитан решил развернуть свой корабль кормой к противнику, размышляя: «Пока тот будет догонять, есть шансы всадить пару снарядов в нос русскому крейсеру или сбить часть труб». Но это было последнее, что пришло ему в голову, носовая часть крейсера была взорвана и оторвана.

Крейсер погружался носом в пучину морскую. «Ура!» – кричали русские моряки, а японцы спасались кто может, но железная дисциплина приказала в первую очередь спасти портрет императора.

Русские застопорили машины и приступили к поднятию из воды утопающих. Бурлаков, на которое этот бой произвел неизгладимое впечатление, улыбаясь приказал старшему офицеру:

– Прошу Алексей Николаевич доложить о наших потерях и повреждениях.

Через десять минут Алексей Николаевич докладывает:

–Убыль в мичманах три, матросов двадцать четыре, выведены из строя одно 6-дюймовое и два 3-дюймовых орудия, корабль получил тринадцать попаданий из примерно трех сотен снарядов, выпущенных противником.

Николай осмотрел себя и понял, что цел, на корабле под его командованием царил порядок, если можно так выразиться после тяжелого боя с потерей матросов. Спасено было около полутора сотен человек. Всех их разместили под охраной матросов в носовой части корабля. Бурлаков отдал приказ на мостик возвращаться в Порт-Артур, заделать повреждения и пополнить расчеты орудий и боекомплект у них же.

Тут раздался сигнал от Козлова и Николай открыл глаза в холодной ванне, ноги ужасно свело. Рядом сидела Виктория в облегающей спортивной одежде готовая помочь. Вбежал Козлов и сразу набросился на нее:

– Девчонка что ты себе позволяешь, куда руки суешь? Человек на задании, он мог бы не вернуться.

– Я, я, – заикаясь отвечала девушка, – решила проверить что с ним…

– Как проверить? – Козлов понял, что ей достаточно эмоциональных переживаний, – рукой ты в другом месте и времени проверяй, но не здесь, я там в переговорной всё на мониторах вижу и степень владения субъектом и что происходит, ты рядом с ним, чтобы быть готовой если я отдам команду отключить провода, и оказать первую медицинскую.

– Я, я всё поняла, – зарыдала Вика и Бурлакову хотелось прижать её к себе и успокоить, но он был весь в липком геле, который от долгого пребывания в глицерине стал растворяться и пошел в стороны словно волосы.

– Ну а ты товарищ курсант в некотором роде молодец, – похвалил его Козлов, – улучшил и без того неплохой крейсер, найдя в достаточно плотной компоновке резервы для модернизации, правда Щесанович помог, но ведь не я же, значит практически самостоятельно, затем настоящий переход на Балтику и Дальний восток, опять же дельный рапорт Алексееву, пусть потомкам письменный раритет достанется, как капитан 1-го ранга Бэр хотел войну выиграть, кстати тебе после этого боя погоны с орлом светят, звание контр-адмирала и начальника над всеми крейсерами Дальнего востока.

– Я старался, – Бурлаков пришел в себя, – интересно там, и как-то всё очень реалистично.

– Что тебе понравилось больше всего? – спросил у вылезающего из ванны и направляющегося в душ курсанта Козлов, – наверное, что всё натуральное и разнообразное, хоть даже тот же транспорт есть и паровой, бензиновый и электрический, развито дирижаблестроение, уважается наука и всякое знание, которое не оторвано от реальной жизни, а наоборот больше политехническое и естество испытательное, приносит ей всяческую пользу и полное отсутствие гаджетов, общение реально и приятно.

– Ты только мой милый не заигрывайся там в кораблики, – вмешалась Вика, – а общайся лучше здесь со мной.

– Конечно только с тобой, – приобнял её Николай и прошелся руками по стройному телу словно по гитаре.

Глава 5

Николай Бурлаков входил в аудиторию Академии времени ВМФ, уже в начале октября, так как после первоначального обучения и выполнения первого самостоятельного задания ему дали время отдохнуть за учебниками. Смена вида деятельности лучший отдых, тем более курсанту, чей внутренний мир отправляется в прошлое решать какие-либо задачи требуется как хорошее питание, так и физические нагрузки. У Бурлакова в эти дни всё в таком ритме и происходило, на специальной загородной базе института, где тренировался спецназ ВМФ и прочие специалисты. У морпехов Николай подглядел ход тренировок и даже поучаствовал в некоторых, но было нереально тяжело под грузом с марш-бросками и полной выкладкой. Сложно было и штурмовать незнакомый корабль, так как в коридорах и ходах легко было заблудиться и всё решали реакция на происходящие изменения и скорость выстрела оружия.

На входе в Академию специальный робот подполз и очистил обувь курсанта, а девушка-андроид попросила пройти в кабинет начальника кафедры, где его уже непосредственно ждали шкафоподобный начальник и щуплый и вреднющий наставник.

– Добрый день товарищ курсант, – раскидистым басом, от которого у некоторых и колени подгибались поздоровался Александр Иванович, – наслышан о твоих успехах командования крейсером, только без Козлова стрелял паршиво, проходи и садись.

– Как время проводил? – вился рядом Козлов, и так знавший всё, тотальный контроль в 2049 году не оставлял место личному пространству, – ну да ладно давай ближе к делу.

– Служу отечеству! – не зная, что ответить явно окружившие его словно Буратино, лиса Алиса и кот Базилио, а он ощущал себя дураком.

– Есть информация, – перешел к делу Александр Иванович, что русский императорский флот ходил не на угле, как говориться во многих книгах, а на каком то-веществе Tain ты когда строил «Варяг» замечал что-то подобное?

– Должен был заметить, – вторил Козлов, – ты же постоянно был на месте.

– Да рабочие грузили в трюм на самый низ какие-то шары Ball-астом, кажется, называвшийся, и возле них крутились наши минные офицеры, мне казалось им просто любопытно было, – Бурлаков старался вспомнить, но не смог.

– А что они с ними делали? – прорычал Морозов.

– Закрепляли, соединяли шинами какими то, вероятно, чтобы при шторме не разлетелись, – Бурлакову стал надоедать допрос, – давайте я ещё туда схожу и погляжу внимательно.

– Сходишь, сходишь, – согласился Козлов, – а нефть в баки на «Варяге» добавляли?

– Наверное да, так как старший механик говорил, что топливо с нефтью лучше и равномерно прогорает, – Николай не мог ничего толкового добавить, так как поглощен был в ходе строительства самим процессом, просто завораживало как резала метал «вольтова дуга» и раскалялись практически мгновенно заклепки нагретые ваджрой77.

Старинные рабочие инструменты с постоянным током для разогрева металла (слева) и изменения структуры камня (справа).

– Хорошо курсант, – перешел от расспросов к делу Алексей Николаевич Морозов, – теперь к делу, хватит отдыхать. Каждому человеку, который переживает за судьбу своего Отечества известен страшный Цусимский бой, который, конечно, большая трагедия для нас всех, но тем не менее являлся тяжелой кровавой школой, для последующих поколений, в том числе и для нас.

– Ты знал, что он мог вообще не состояться, – Николай Николаевич с разрешения начальника кафедры взял слово, – если бы Рожественский свою фрау, что была на госпитальном судне «Орел» под полной иллюминацией не перевозил. Хотел сохранить дорогого ему человека, а в результате не довел флот до Владивостока.

– После этой неудачи все в Российской империи задумались, чем занимался флот все предыдущие годы, полетели головы, кого сняли, кто застрелился, кто умер от зазрений совести, и такое возможно, – начальник кафедры пристально глядел на молодого курсанта, – вот и мы с капитан-лейтенантом не нашли ничего лучше, как отправить тебя в самое пекло поупражняться в стрельбе из орудий главного калибра, чтобы ты подучился, и ты не можешь сам диктовать дальность и скорость, так как идешь в составе отряда таких же как и ты броненосцев, а противника быстроходнее и именно он диктует свои условия по дальности и интенсивности огня.