Алексей Кукушкин – Корабли Петра I. Женщины, сражения, указы (страница 30)
Беседа Петра I в Голландии. Неизвестный голландский художник. Конец 1690-х гг.
III. Несколько замечаний о садах и палисадниках, принадлежащих достопочтенному Джону Евелину, эсквайру, при его доме, Сейс-Корте, в Дептфорде, в графстве Кент.
«Во все время, пока московский царь проживал в означенном доме, не мало повреждений было понесено в садах и палисадниках. Усмотренные повреждения двух родов: одни из них могут быть поправлены, другие же нельзя исправить.
1) Трава помята и земля взрыта от прыжков и выделывания разных штук.
2) Лужайка, на которой играют в шары, в таком же виде.
3) Вся земля, которая обрабатывается под хозяйственные растения, заросла сорными травами и оставалась без ухода и обработки, потому что царь все равно не допустил бы никого к обработке, когда наступило для этого время.
4) Шпалерные и другие фруктовые, деревья остаются не подрезанными и без прививки.
5) Ни живые изгороди, ни дички, не подрезаны, как следует.
6) Песчаные дорожки изрыты ямами и запущены.
Замечания эти сделаны Джоржем Лаудоном, садовником его величества, который удостоверяет, что для приведения садов и плантаций в то исправное состояние, в каком они находились до пребывания его царского величества, потребуется сумма в 55 фунтов, в чем я и удостоверяю.
Джорж Лаудон.
«Примечание. Много вреда нанесено деревьям и растениям, что уже оказывается непоправимым, а именно: поломаны ветви у шпалерных и фруктовых деревьев, попорчены три прекраснейшие широколистные липы, поломаны несколько остролистников и других красивых растений».
Внизу был подведен итог – пребывание будущего русского императора обошлось в 158 фунтов 2 шиллинга и 6 пенсов.
21-го июля 1698 года, государственное казначейство приказало уплатить деньги всем лицам, понесшим убытки от пребывания Петра Великого в Дептфорде, согласно исчислению, приведенному в рапорте. «Король платит за все», да.
Так что, господа, никто бы из нас в свой дом императора Петра пожить бы не пустил. Отношение более чем варварское, ни о какой учебе, судостроению в такой обстановке не место, так как крутился сплошной шабаш и вакханалия. Но, во-первых, можно сделать вывод, что за все «шалости» свиты Петра 1 заплатил английский король. С чего бы это? А во-вторых понять, что такое 500 фунтов уплаченные Летиции Кросс. Видимо, 18 летняя девушка очень постаралась.
Реформы и события
В 1698 году в Преображенском полку имелось уже шестнадцать фузилёрных рот (впоследствии сведены в четыре батальона), а также бомбардирская и гренадерская131 роты.
Фузилёр Л.-Гв. Преображенского полка, с 1700 по 1720 год. В 1700 году, самый заслуженный полк, наименован Лейб-гвардии Преображенским полком. Полк участвовал во всех основных сражениях Северной войны
Озаботился Петр 1 и денежной реформой. При подготовке реформы, которая началась в 90-х годах XVII столетия, учли предыдущие ошибки. Как и при Алексее Михайловиче, целью являлось создание системы на основе равного талеру рубля и медной копейки. Разница в содержании серебра в ста копейках и одном талере, присущая для 1650-х годов, была нивелирована путём порчи монеты. В 1698 году предпринято очередное снижение содержания благородного металла в копейке. Сто новых копеек стали соответствовать по количеству чистого серебра в 25—26 г западноевропейскому талеру.
По всей России, в этом году, была предпринята геологоразведка рудных богатств и тех мануфактурных промыслов, которые могли бы при поддержке развиться в крупные предприятия. По его приказу по всей стране разъезжались знатоки разных ремёсел. Были открыты месторождения горного хрусталя, сердолика, селитры, торфа, каменного угля, о котором Пётр сказал, что «сей минералъ, если не намъ, то нашимъ потомкамъ весьма полезенъ будетъ». Братья Рюмины открыли завод в Рязанском крае по добыче каменного угля. Иностранец фон Азмус разрабатывал торф.
В зимнее время, когда лёд надолго сковывал все водные артерии города, в Петербурге жизнь не замирала. Ещё будучи в Голландии с Великим посольством в дни своих трудов на верфях, Пётр подсмотрел, как местные жители раскатывали на коньках по каналам и рекам. Эта забава пришлась ему и его окружению по душе. Из записок голландца Яан Номена от 1698 года о пребывании Петра I в Голландии:
«Московитяне, пользуясь зимним временем, усердно учились на коньках, причём они неоднократно падали и сильно ушибались, а так как они по неосторожности катались по тонкому льду, то некоторые часто проваливались по шею в воду, но они отлично переносили холод и потому не торопились надевать сухое платье, продолжая некоторое время кататься в мокром, затем уж переодевались и снова отправлялись на лёд. Этим они занимались так ревностно, что некоторые из них вскоре стали отлично бегать на коньках».
Царь, будучи в Голландии, придумал новый способ крепления коньков к сапогам. Изобретение российского монарха зафиксировано в конькобежной энциклопедии, которая вышла в Нидерландах в 1848 году (что очень странно через 150 лет). И возвратясь в Россию, Пётр не преминул эту забаву перенести и на своих подданных. В Петербурге и Кронштадте были организованы даже соревнования на коньках, в которых участвовали исключительно знатные дворяне. Наибольшее применение коньки при Петре I получили для устройства буеров. Коньки, полозья крепили к лодкам и, используя парус, наслаждались ездой по Неве. Все эти конструкции Пётр I тоже подглядел у голландцев.
Стрелецкий бунт
В конце мая четыре стрелецких полка были переведены из Великих Лук в Торопец, где находилась резиденция воеводы Михаила Ромодановского. В ответ на отказ стрельцов выдать беглецов Ромодановский распорядился вывести из Торопца дворцовое войско и расставить его на московской дороге в боевом порядке. 6 июня все стрелецкие полки сошлись на реке Двине. В тот же день пятидесятник Чубарова полка Артемий Маслов прочитал в присутствии всех полков письмо Софьи Алексеевны, призывавшее идти на Москву. 9 июня Иоганн Корб, немецкий дипломат, пребывавший в Москве, записал: «Сегодня впервые разнеслась смутная молва о мятеже стрельцов и возбудила всеобщий ужас».
В начале июня 1698 года стрельцы направились к Москве, сместив полковых начальников и избрав по четыре выборных в каждом полку. Фёдор Ромодановский писал в письме Петру за границу, что 11 июня в Разрядный приказ в Москве явились четыре капитана из четырёх восставших стрелецких полков. Как только сошлись вместе четыре полка, так отобрали у полковников знамёна, пушки, подъёмных лошадей, денежную казну, денщиков и караульщиков и «слушать их ни в чём не стали». В ответ царь кратко постановил — «сей огнь угасить немочьно». Восставшие (около 2200 человек) смогли дойти только до Воскресенского Новоиерусалимского монастыря на реке Истре, находящегося в 40 км от Москвы, где встретились с правительственными войсками.
Правительство направило против стрельцов Преображенский, Семёновский, Лефортовский и Бутырский полки (около четырёх тысяч человек) и дворянскую конницу под командованием Алексея Шеина, генерала Патрика Гордона и генерал-поручика князя Ивана Кольцова-Мосальского.
14 июня после смотра на реке Ходынке полки выступили из Москвы. 17 июня, опередив стрельцов, Аникита Репнин занял Новоиерусалимский монастырь.
Здесь 18 июня 1698 года их встретило 8-тысячное войско царских воевод боярина Алексея Шеина и генерала Патрика Гордона. Численное преимущество, эффективность командования и артиллерии, которыми обладали правительственные войска, предопределили исход сражения.
В бою у Новоиерусалимского монастыря на стороне правительственных войск принимали участие:
Бутырский полк – генерал Гордон
«батальон» Преображенского полка – майор Николай фон Зальм
«батальон» (6 рот) Семёновского полка – полуполковник Иван Англер
Лефортовский полк – полковник Ю. С. Лим
артиллерия под командованием полковника Казимира де Граге (тот, который учил стрелять картечью).
Царские воеводы предприняли несколько попыток договориться с восставшими. Утром 18 июня Гордон отправился в стан мятежников и пригласил стрельцов собраться, чтобы огласить волю воеводы Большого полка, говорившего от имени государя. В «Записках Желябужского» сообщается, что во время переговоров стрельцы кланялись Гордону и говорили, «мы де идем к Москве милости просить о своих нуждах, а не драться и не биться». Гордон, разговаривая со стрельцами, упрекал их в неповиновении, нарушении долга, верности, убеждал изложить свои требования «не мятежным скопом», а мирным путём. В ответ стрельцы заявили, что «или умрут, или пройдут в Москву», хоть на несколько дней, чтобы увидеться со своими семьями, а потом готовы идти, куда их направят. После неудавшихся переговоров Гордон приказал зарядить орудия и дал залп из 25 орудий. Сражение продолжалось около часа. После третьего залпа стрельцы стали разбегаться и сдаваться в плен. Гордон воспользовался паникой стрельцов и двумя батальонами занял лагерь восставших. Взятые в плен стрельцы были посажены в тюрьмы Воскресенского монастыря. Согласно донесению Гордона, в бою было убито 22 стрельца, ранено – 40. В войсках Шеина было ранено четыре человека
Рисунок, иллюстрирующий казнь стрельцов (из Дневника Иоганна Корба)