Алексей Кукушкин – Испанская партия (страница 3)

Высокая Порта (ворота) во времена Османской империи.

– Так почему не вернуться обратно? – спросил пылкий юноша.

– Не пускают нас форты Стамбула, а сил форсировать их, как это было сделано ранее сейчас у нашей все тающей эскадры, с разъедаемыми древоточцами днищами кораблей у нас нет, и вопрос стоит, где мы интернируемся, в Австро-Венгрии, и бросив свои корабли по сухопутной дороге возвращаемся по домам, или же плывем дальше, и пытаем счастья в Италии, Испании.

– Что там делать то? – удивился даже Кондрат, – в таком захолустье, там же окромя19 руин ничего нет.

– Не тебе сопле учить меня, сейчас нет, а скоро будет, – Сенявин и так и так смотрел на отрока, на которого вкладывал все свои надежды, – не Англичанам же пойти сдаваться, как сделала большая часть флота великой страны, так они воевать пошлют по всему миру, а я навоевался. Флот свой уже разделил, Салтанова с двадцатью призами20 отправляю в Севастополь, так что долг перед Родиной мы выполнили, а поляку капитан-комендору Баратынскому приказано брать всех тех, кто желает служить русскому императору, по непонятным мне причинам и идти в мелкое Балтийское море.

– Нам то какая судьба уготована? – Кондрат даже подумать боялся, о плавании в Латинскую Америку или далекую Чину21.

– Идем пока в Португалию, – Сенявин принялся рассказывать свои планы.

– Откуда такое смешное название? – Кондрат чуть не рассмеялся.

– Все же в названии сказано порт голландцев. Великие мореплаватели использовали удобный порт, для кренгования22 и пополнения запасов своих кораблей, ведь через Голландию прошло огромное количество населения, выжившее при катаклизме и бежавшее на север из некогда погибшей Северной Африки и Средиземноморья. Вода поднялась на 180 метров примерно сто лет назад и унесла с собой огромное количество населения, почти всех великанов, чей рост достигал 3-5 метров, которые и создали почти все архитектурные постройки современности, для ремонта даже которых у нас нет сил.

– Уж не на костях этих гигантов, прибитых течениями и волнами, растут кораллы, такие диковинные растения, которые привозили с Красного моря, – Кондрат интересовался буквально всем до чего мог добраться его удивительно любопытный разум.

– Так и есть, только не перебивай старших, у тебя два уха чтобы лучше слышать, и один рот, чтобы говорить, – назидательно произнес Сенявин, – так вот, идем в Испанию, и там, несмотря на обстоятельства высаживаю тебя со своим самым доверенным матросом Саней Волком, который мне жизнь спас, поймав в грудь пулю мне уготованную, а затем выживший, и служащий мне верой и правдой, но инвалид с тех пор, задыхается и кашляет, ему тоже благодатный климат не помешает. Отдаю Вам все свои накопления, покупаете дом за высоким забором, или небольшой замок, обустраиваете все и ждете меня.

Фрагмент карты Африки Фредерика де Вита i688 год с городами и реками, а также вполне сформировавшимися государствами, уничтоженными падением большого небесного тела, засыпавшего все песком и последовавший исход народов с некогда благодатной земли в сторону Англии, Скандинавии, России и других регионов.

– Так я же не приспособлен к жизни на суше, язык испанский еще кое-как разумею, но ничего более не знаю, что делать, а если грабители? – Кондрат стушевался23.

– У нас есть еще полгода, я распоряжусь, тебя обучат лучшие абордажники24 эскадры, в государственном устройстве и истории самолично тебя обучу, ну а морскому делу никто лучше Волка тебя не навострит.

И дни полетели один за другим. Подъем и без того ранний сопровождался обливанием холодной водой, скорым завтраком и постоянными схватками то с одним, то с другим бойцом абордажных партий. Причем, против кого-то требовалась ловкость, против другого сила и обманный прием. Сперва ничего не выходило, но через несколько недель, в ходе которых Кондрат не сдавался, а проявлял присущую ему твердость духа и достаточное разумение, кое-что начало получаться. Увидит глаза противника мелькнули вправо, значит и топор оттуда полетит, а нога ослабла, значит по ней ударить нужно, вскоре все стало налаживаться. Кондрата командир абордажников Семен Булат обучил и навыку борьбы с несколькими противниками приговаривая:

– Ты закрутись как волчок, и каждому в уязвимое место и ударь, кому в горло, кому в пах или пузо, опять же что преследуешь, или жизни лишить, или на время обездвижить, да проучить. Душу то погубить каждый может, только за нее ответ держать затем придется, вот и сумей и в поединке выжить и лицо сохранить.

– А какой поединок самый сильный у меня может быть? – спросил окрепший пятнадцатилетний Кондрат, смотря на командира одним глазом, а вторым на проплывающий вдалеке берег Иберийского полуострова, на котором и располагалась Испания с Португалией.

– Самый сильный поединок у любого человека с самим собой! – назидательно сказал Булат, – любого можно победить силой или ловкостью, пистолетом или палашом, не сейчас так потом, но от себя никогда не уйдешь, и если не поддашься лености, чревоугодию, соблазнам сытной жизни, будешь самым сильным и проживешь достойную судьбу как предки наши, и будут тобой гордиться.

И тренировки продолжились в тесных трюмах корабля «Рафаил», развивая навык ориентирования в темноте, на мачтах и раскачиваясь на фалах, развивая ловкость и акробатические способности. Но в перерывах Волк рассказывал об устройстве судна, распределении грузов, питании и быте матросов, учил вязать узлы, и многое другое, тряся концом фала:

– Кроме этой веревочки у тебя в руках ничего может и не быть, а я научу тебя соплю сделать и гамак их нее, связать зверя, чтобы не шелохнулся, и силки на мелкого зверя поставить, противника обездвижить опять же, куда без веревочки то.

– Вроде бы как просто, а как сложно, – сказал никак уже не тянувший на соплю Кондрат, а голосом, в котором чувствовались первые басовые нотки спросил, – а зачем в канат красная нить25 вплетается?

– Канат с флота великой Тартарии, который сейчас разошелся по всем портам, и поднял разные флаги вместо нашего благородного флага с совой и грифоном, символами чести, мудрости, силы и правды, в каждым их этих слов можно еще ассоциировать множество других, но смысл остается прежним.

Герб Империи Тартарии. Пьер Дюваль Д’Аббевиль, «Всемирная география», i676.

– Что сложного с распределением груза на корабле? – Кондрат хотел все уточнить, – навалил в трюм, да и дело с концом.

– Э нет, – рассмеялся в усы наставник, – ты, видел хоть раз, чтобы на кораблях так было? Грузы могут срываться со своих мест и кататься по трюму, что привело к гибели даже такого огромного корабля как «Васса» в Швеции три десятка лет назад.

– Так это же произошло лет двести назад? – Кондрат подумал, что бывалый матрос все перепутал, – я в книге о доме «Васса» читал, у них на гербе сноп колосьев еще нарисован, чудно все это, то орлы и львы, а то колосья.

– Ты это лучше у адмирала спроси, он по книжкам мастер, а я со старым шведским беззубым матросом разговаривал в кабаке Венеции, так он говорил, что еле выскочить успели, а грузы не закреплены. А еще имеет значение, что если грузы разместить чуть ближе к корме, за грот мачтой, то корабль будет легче всходить на волну, не говорю, о том, что самые тяжелые грузы на дно ставить необходимо, для увеличения метацентрической26 высоты судна.

– Зачем нужна эта высота? – Кондрат думал, откуда у старого матроса столько знаний в голове, и как она не лопнет.

– Чтобы корабль не перевернулся, парусов можно было больше поднять, круче по ветру идти, орудийный огонь точнее, много плюсов у данной величины, – отвечал бывалый матрос.

– С питанием матросов то, что может быть не так? – юноша недоумевал, – ешь что кок положит и все отлично.

– Самое наиглавнейшее, разнообразить питание матросов лимонами, или другими фруктами во избежание цинги. Солонина и сухари, конечно, лучший наш друг, да хлеб, который на корабле удастся испечь, но без фруктов никуда, можно пропасть.

– Почему мы рыбой не питаемся? – у Кондрата появился вопрос, – ведь ее в воде так много.

– Рыба27 питается падалью, что найдет на дне, от затонувших людей и динозавров, и сама того не осознает, как становиться ядовитой для нас, вот поэтому и вырастает гигантских размеров, и ее очень много, океан буквально ею кишит, иногда кажется ходить по ней можно, но матросы в море могут остаться голодными, а некоторые смельчаки, которые все же от безысходности попробуют ту рыбу, поймать то ее не сложно, хоть голыми руками со шлюпки лови, впадают в горячку, или три дня с животом мучаются.

– Ладно, пойду к адмиралу, к нему опаздывать нельзя, сразу розги и больно за уши дерет, – Кондрат стал собирать вещи.

– Он, по-отцовски, уму разуму тебя хочет научить, чтобы ты не пропал в далекой стране, – бывалый боцман стал подбадривать салагу, – я с тобой тоже на берег сойду, но сколько протяну не знаю, но помогу чем смогу.

Адмирал Сенявин учил Кондрата разным языкам, понимая, что за столь короткий срок такой влив знаний невозможен, отдавал предпочтение испанскому и английскому, географии и гидрологии, метеорологии. И учитывая, что тот должен рачительно вести хозяйство и лишний раз не высовываться, то и обустройству дома, его охране, а также промышленному производству, практикующемуся у каждого уважающего себя дворянина. Преподал Сенявин и основы металлургии, изготовления кирпича, геополимерного28 бетона, сверления металлов и камня специальной бурой, которая раскручивается от воздействия на нее магнитного поля и данному приспособлению было все равно, что сверлить: металл, камень, дерево или базальт29 – один из самых твердых материалов в природе. И много материалов по астрономии, химии, физике и другим предметам еще было передано преемнику. Но Сенявин был приверженец не обучения разным предметам, а сторонник рассмотрения конкретного ученого, например Ньютона.