Алексей Кукушкин – Греческая революция и 300 спартанцев (страница 25)
Историк Максимос именовал период перед Греческой революцией «Зарёй греческого капитализма» и писал в своей одноимённой книге: «Греки держали под своим контролем австрийскую торговлю с Востоком, посредством своей сильной колонии в Триесте. Они располагали сильными позициями в Ливорно, который был крупнейшим транзитным пунктом английских в основном товаров для восточного Средиземноморья. Греки нарушили французскую торговую монополию и создали торговые дома в Марселе, заняли заметную позицию в голландской торговле с Востоком и в 1784 году, из 500 судов зашедших в порт Александрии, 150 были греческими, против 190 французских английских венецианских голландских и русских вместе взятых».
Кроме глубинных процессов, происходящих в греческих землях и в диаспоре, греческие историки отмечают также несколько факторов, оказавших влияние на становление и развитие греческого флота и прямым или косвенным образом способствовавших его подготовке к морским сражениям Освободительной войны 1821–1829 годов.
Художник Antoine Roux. Греческое судно «Св. Николай» под греческим османским флагом на якоре у острова Помега. На заднем плане также судно под греческим османским флагом.
Немецкий историк Карл Мендельсон-Бартольди (Carl Wolfgang Paul Mendelssohn Bartholdy, 1838–1897) в своей «Истории Греции с 1453 по 1874 год» писал: «экспорт российского зерна перешёл вскоре и почти абсолютно в греческие руки и греческие торговые колонии стали расцветать, как и в древности, на берегах Чёрного моря. Торговый расцвет Одессы был основан на греческой деятельности. Греки стали опасными конкурентами англичан».
Бриг «Агиос Николаос» (1797) и судно «Посейдон» (1815 — под русским флагом) принадлежащие судовладельцу Хадзианаргиру с острова Спеце.
Он же пишет, что в 1803 году под русским флагом ходило от 300 до 400 греческих судов, многие из которых выходили в Атлантику. Франсуа Пуквиль писал, что из десяти судов островов Идра, Спеце и Псара восемь ходили под русским флагом. Эта тенденция сохранялась вплоть до начала Греческой революции в 1821 году несмотря на меры ограничения этого явления с российской стороны и ужесточение предпосылок с османской стороны. Блокада, установленная британским флотом против революционной, а затем наполеоновской, Франции, стала значительным фактором для развития греческого флота. Корабли греческих судовладельцев, за большое вознаграждение, гружённые зерном и другими товарами, прорывали блокаду и выгружали грузы в портах Франции и Испании, зарабатывая на этом достойные деньги. У греческих судов, с их маленькими, для самообороны от пиратов, пушками, не было возможности противостоять линейным британским кораблям и фрегатам. Греческие моряки пытались разрешить задачу соперничества с британскими кораблями за счёт скорости и манёвра, наращивая мачты и увеличивая парусное вооружение, рискуя одновременно остойчивостью своих судов. Когда в 1805 году британский флот отвёл несколько арестованных греческих судов на Мальту и передал их британским морякам, те отказались ходить на них, пока не будут укорочены мачты и облегчены паруса, а то боялись перевернуться.
Французский адмирал и историк флота Жюрьен де ла Гравьер позже писал: «что касается меня, то я всегда восхищался греческими моряками».
В годы наполеоновских войн практически все греческие судовладельцы разбогатели, что сказалось на росте и обновлении их флотов, а также налаживании связей с другими странами, как в целях судостроения, так и культурном обмене и понимания своей идентичности.
Когда капитан и судовладелец Андреас Миаулис[169], будущий адмирал революционного греческого флота, был арестован со своим кораблём и предстал перед адмиралом Нельсоном, ему был задан вопрос, зачем он это делал. Ответ Миаулиса был лаконичен: «Для прибыли».
Примечателен случай с судовладельцем и капитаном Христофилосом, который на деньги, заработанные рейсами на Монтевидео, а это Уругвай, построил своё лучшее судно, «Самалтана». Христофилос со своим судном был арестован англичанами 21 октября 1805 года, при нарушении блокады, и был доставлен на борт флагмана Нельсона, HMS[170] Victory 1765 года постройки. Но англичане не успели допросить его — Христофилос оказался невольным свидетелем Трафальгарского сражения.
Художник Antoine Roux. Греческая полакка Bella Aurora на рейде Марселя, 1801
Греческие торговые моряки XVI–XIX веков по первой же необходимости становились и военными моряками. Вся акватория Средиземного моря была ареной деятельности пиратов, в основном берберийских. Историк Фотиадис пишет, что кроме навыков навигации и управления парусами, навыки рукопашного боя и стрельбы из стрелкового оружия, а также орудий стали столь же необходимыми, чтобы не потерять судно и груз и не оказаться рабом на берберийском берегу. Историк Фотиадис пишет, что «пираты, ставшие проклятием и анафемой[171], оказали огромную услугу нашему Отечеству. Без них наши корабли были бы невооружёнными, и наши моряки были бы без боевого опыта, а без флота не видать нам Свободы».
К началу греческой революции около 500 судов греческих судовладельцев имели на борту около 6000 небольших орудий до 6 фунтов. Экипажи насчитывали около 18 000 моряков, имевших колоссальный опыт войны на море. Подозрения и опасения османских властей, возросшие после Пелопоннесского восстания, привели к запрету строительства и владения греками судов, чья длина киля превышала 40 «пихес», что примерно соответствует 40 аршинам или 30 метрам. Однако взятки в империи были обычным делом, и греческие судовладельцы довольно часто превышали это ограничение. Но и самые большие греческие суда, не шли, ни в какое сравнение с османскими линейными кораблями и фрегатами, несшими от 50 до 80 орудий на борту, лишь личные качества греческих моряков сделали их достойными соперниками османского флота. Фотиадис пишет, что без этих судов греки ни в коем случае не смогли бы выстоять в своей восьмилетней войне против Османской империи.
Большинство морских центров, давших корабли и моряков греческому флоту в период Освободительной войны 1821–1829 годов, не были известны ни в античный, ни в византийский период. Четыре неизвестных или малоизвестных в предыдущие века островов: Идра, Спеце, Псара и Касос располагали к концу века 400 судами, чьё водоизмещение варьировало от 150 до 700 тонн.
Шхуна «Терпсихори» судовладельца Эммануил Томбазис, под флагом острова Идра, в 1819 году.
В XV веке на скалистом острове Идра нашло убежище, бежавшее от турецкого нашествия греческое население соседнего Пелопоннеса, среди которого были многочисленные православные арнауты[172]. Последние оставили заметный след в местном говоре островитян, который сохранялся до конца XIX века. Скудная земля не могла прокормить население, которое обратилось к морю. Со временем идриоты стали отличными моряками и кораблестроителями. Этапом подъёма Идры стал Кючук-Кайнарджийский мирный договор, позволивший судовладельцам острова нести русский флаг.
Английский географ и писатель Уильям Мартин Лик (1777–1860), посетивший Спеце и Идру в 1805 году, писал, что большинство судов этих островов ходили под русским флагом.
Другим фактором расцвета флота Идры стали не прекращающиеся Наполеоновские войны. Одновременно, корабли Идры начали, с 1803 года, пересекать Атлантику, доходя до Монтевидео! Некоторые жители Идры сами эмигрировали в Южную Америку, на постоянное место жительства. Несмотря на малочисленность эмигрантов, несколько идриотов оставили своё имя в истории Аргентины и аргентинского флота. В частности: братья Петрос и Михаил Спиру, а также Николаос Колманиатис Георгиу.
На острове Идра не было османскихчиновников, однако жители были обязаны поставлять ежегодно 250 моряков на османский флот.
В 1794 году остров имел население всего в 11 000 человек, а уже в 1813 году 22 000 жителей. К началу Освободительной войны в 1821 году, остров населяли 28 000 душ, из которых 10 000, практически всё мужское население, были моряками.
Бриг «Периклис» судовладельца Андреаса Хадзианаргиру в 1820 году.
Другим морским центром Греции стал остров Спеце. Около 1470 года, через десять лет после первой османской оккупации Пелопоннеса, несколько тысяч человек греческого населения перебрались на близлежащий остров Спеце. Среди них было также много и православных арнаутов.
В силу жизненных обстоятельств бывшим горцам пришлось стать моряками. Первые суда, построенные на островке, были водоизмещением до пятнадцати тонн. Со временем стали строиться суда водоизмещением до пятидесяти тонн и, осмелев, островитяне стали совершать рейсы в Смирну и Константинополь. Позже освоили морские маршруты в Гибралтар и во все порты Чёрного моря. Судовладельцы острова использовали четыре флага: греческий османский, русский и мальтийский. Было развито кооперативное владение судами, для снижения рисков которые могут возникнуть. Моряки не получали зарплату, а долю от доходов, что ставило их в зависимость от итогов рейса.
Упоминаемый ещё Гомером в Одиссее, скалистый островок Псара, в силу своих малых размеров и скудности земли именовался Псира или Псири, от греческого слова — вошь. Малонаселённый остров Псара был разрушен султаном Сулейманом II в 1522 году и через тридцать лет, в 1553 году, по свидетельству венецианцев на острове не было ни единой души. С 1643 года островок стал заселяться греками, не желавшими уживаться с мусульманами, в основном выходцами из нома Магнисия, Фессалия и острова Эвбея. Скудная природа выпестовала из жителей острова отважных моряков, чей морской промысел был на грани пиратства. Островом правил избранный Совет старейшин, в силу чего идриоты и специоты подтрунивали над псариотами, они мнили из себя древних афинян и именовали своё правление Булевтерий[173] Псар.