Алексей Кукушкин – Двуединая монархия. В Великой войне 14 года (страница 5)
Его младший брат Карл Стефан увел вверенную ему эскадру далеко в Эгейское море и растворился между высотами существовавшего некогда континента, пока землетрясение на Санторини[17] не уничтожило его, вместе с гигантами его населяющими между вершинами которой проплывают австро-венгерские линкоры с десятком орудий главного калибра и опытными экипажами и не думающими о том, что некогда произошло.
26 июля, воскресенье. Император Франц Иосиф, долго размышлял, как делают умудренные опытом люди, переживал за свой ультиматум, ходил по кабинету взад назад, но ничего другого за смерть своего преемника выдумать не мог. В конечном счете Франц Иосиф мог свалиться с лошади, съесть что либо, но его просто убили на глазах всего народа, и это было вдвойне обидно. Месть должна быть страшной и кровавой, отсюда такой мощный ультиматум на десять пунктов, чтобы каждый серб проникся своей виной и прочувствовал свою причастность к подлому убийству, и даже если за них вступиться Россия у которой нет конца и края то и она умоется в крови и смоет свою вину исключительно кровью, на полях двуединой монархии.
Вторя принципам гуманизма и человеколюбия, наказать можно было только причастных и исключительно их, но по мнению Франца Иосифа каждый их них ничего не сделал для предотвращения расправы, хотя преемник и ратовал за создание соединенных штатов Австрии, а также введения более широких полномочий как для местного самоуправления, так и местного самоопределения и природопользования В случае же начала боевых действий император оставлял за собой отправку на более ожесточённые участки фронта тех подразделений, которые необходимо спаять кровью и верностью, выработать сплоченность, национальную идентичность и силу воли, где один товарищ стоит до конца за другого товарища и ведет борьбу в его интересах. Вообще интересы сражающихся сторон понятие специфическое, так как их должны решать предпочтительно люди мирные способны мыслить не ожесточённым разумом, а вширь и в глубь, не злом и коварством, а исключительно человеколюбием, порядочностью и красотой, но на практике получалось совершенно обратное, и силой и смелостью мерялись те люди которые данных качеств были лишены, и более того, он сою волю проповедовали всем остальным.
Старый император обдумывал как соблюсти лицо в данной двоякой ситуации, когда половина ультиматума принята, а один пункт нет! Это все равно, что не недоувдовлетворить женщину как ни старайся, но должного эффекта добиться не удалось и от слов сербов веяло пошлостью и неуважением, тем более что ультиматум дал ни кто ни будь, а сам император потомок Габсбургов, а это не только право сильного руководителя, но и власти по крови. Взвесив все за и против император избрал вариант наказать непокорных сербов, теми инструментами, которые им понятны, и отдал приказ при наличии фактов нападения сербских солдат на австро-венгерские патрули отплатить той же монетой тем более, что по опыту предыдущих конфликтов выявлено, что великие страны потрещат, потрещат и ничего более не предпримут.
Первые залпы
27 июля, понедельник. Заговорили пушки. На южном театре военных действий две армии двуединой монархии под руководством двух генералов с первыми признаками ультиматума отдали приказ к наступлению против солдат Моравской дивизии сухопутных войск Сербской армии.
Либориус Риттер фон Франк и Мориц Ауффенберг.
Австро-венгерские солдаты 31-й с бригадой артиллерии, 32-й, 17-й, 34-й, 20-й венгерской и 60-й австрийской дивизии начали наступление. Хорошо наступать, когда позиции врага «утюжат» триста орудий, в полной мере обеспеченных не только правильными целеуказаниями, но и снабженных временем чтобы пристреляться, а также наметить направление главных ударов заблаговременно. Второстепенным, но не менее важным пунктом стала атака 6-й армии в составе 1-й пехотной, 9-й/10-й горных бригад а также 48-й пехотной дивизии, и частей 18-й и 47-й дивизий из района Книна[18], а также 3-й/6-й горнострелковой и 13-й/14-й горнострелковых бригад австро-венгерской армии, правда и оборонялись тут четыре части противника, яростно обороняющиеся до последней капли крови.
28 июля, вторник. В ставку к Францу Иосифу прибыли руководитель генерального штаба Конрад Хётцендорф и командующий армией Фридрих Австрийский герцог Тешенский.
– Уважаемый император разрешите доложить первый раз в этот новый военный нежданный конфликт, – попросил Фридрих Австрийский.
– Есть что докладывать? – поинтересовался Франц Иосиф, всё же надеющийся что сербы всё-таки примут его условия.
– На данный момент мы с главнокомандующим армией, – взял слово Конрад Хетцендорф, владеющий семью языками и предварительно совершивший поездку по областям соседним с Российской империей, – решили на русском фронте обороняться, так как не мы объявили войну соседу-гиганту, а он нам, а в Сербии активно наступать.
– Но если нам не наступать, – думая над каждым словом произнес Фридрих Австрийский, – то нас просто съедят, как только царь Николай окончит мобилизацию. Войск у него будет не просто много, а очень много.
– Но и наступать до каких пределов? – поинтересовался Конрад фон Хётцендорф, – захватить все приграничные территории? До Варшавы, Брест-Литовска, Новоград-Волынска и Житомира? Или направляться штурмовать Киев и Одессу? Укажите пожалуйста, и я буду тогда требовать это от командующих армиями и от нашего снабжения, чтобы обеспечили всем необходимым.
– Не горячитесь дорогой Конрад, – примирительно произнес Франц Иосиф, – захват территорий еще не победа в войне, надо нанести такой ущерб их армии, чтобы они нас боялись, сломить их дух так сказать, а не лезть захватывать русскую грязь.
Модель монитора «Темеш» (486 тонн, 57×9,5×1,2 метра, 13 узлов, 78 человек, два 120-мм орудия, два 37-мм орудия, один пулемет, построен в Будапеште).
– Генеральный штаб под моим командованием помимо разработки операции по окружению Сербии, а в этом нам поможет наша Дунайская флотилия с современными мониторами, да еще и Болгары уже помогают своей Бдинской пехотной бригадой 2600 солдат и две батареи артиллерии с еще парой батальонов по 650 солдат, разрабатывает технологию окружения наступающих войск противника, но не методом нашего наступления, а стойкой обороны.
– Изложите подробнее – попросил император.
– Например рвутся русские в Черновцы, хотят захватить наш город, – глядя на слушающих стал показывать на карте Хётцендорф, – мы им это позволяем, но как они это делают, наносим удар им в тыл и берем Хотин, после этого сразу наваливаемся на русскую группировку в Черновцах всеми силами и берем её в плен.
– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – Фридрих Австрийский произнес афоризм, в то время как император думал над сказанным, – как противнику с высоким наступательным духом и сосредоточившему войска на выбранном направлении нанести удар в тыл? Во-первых, он там оставит войска прикрытия, а во-вторых, сам будет рваться дальше и дальше, и мы вынуждены будем не отрезать его от его коммуникаций, а спасать свои. Вы подумали, что будет в этот момент с мирным населением, если мы сдадим город? А с нашей связью и позициями наших войск. Вы будете уверены, что они там, куда показывает Ваша указка? Я нет. Надо просто обороняться, выкашивая пехоту противника артиллерийским огнем, благо у нас тысяча триста орудий и зарываться в землю создавая одну линию обороны за другой.
– Понимаю Ваш скептицизм уважаемый Фридрих, – ответил Конрад, глядя на императора, – теория нова, и еще не апробирована на практике, но если всё правильно рассчитать и подстроить, то успех гарантирован. Я уже отдал 4-му корпусу в составе 15-й и 27й императорских пехотных и 11-й кавалерийской и 39-й пехотных венгерских дивизиям захватить Сосновец, а 2-й кавалерийской императорской дивизии Радом, и выйти к южным предместьям Варшавы.
– Сосновец я знаю, он находиться в углу трех императоров, – задумчиво произнес Франц Иосиф, – там находятся: канатно-проволочный, прокатный, сталелитейный, чугунолитейный заводы, завод по производству паровых котлов, а также прядильная фабрика, красильный цеха и бумажной фабрики, в окрестностях города действуют угольные и серные шахты, а население составляет до полумиллиона поляков, которые будут нашими желанными подданными.
– Раз все решения приняты, – недовольно ответил Фридрих Австрийский, то разрешите откланяться, я поспешу выполнять свои обязанности по войне с Сербией, предоставив своему коллеге границу с Россией.
29 июля, среда. Командующий 4-го корпуса генерал армии Ауффенберг был очень рад вступлению болгарских войск в сражение и их ударом в тыл атакуемых его войсками позиций Моравской дивизии вооруженных сил Сербии оборонявших город Бор. Сам город находился восточнее Белграда и в будущем плацдарм сыграет важную роль в атаке города, и поможет его взять. Причем опять же регион позволит владениям Австро-Венгрии и Германии с одной стороны и Болгарии, и Оттоманской империи с другой объединиться, протянув железную дорогу и обмениваться как артиллерией, боеприпасами, а также продуктами в рамках одного единого пространства.
«У меня подавляющее превосходство в силах и артиллерии, – размышляет Ауффенберг, – в моем 4-м корпусе, фактически армии 47 тысяч солдат и 142 орудия, у соседа Франка с его 5-й армией тоже 47 тысяч солдат и 162 орудия, так как у нас 60-я пехотная дивизия оснащена по штату[19] 1897 года, а тогда было положено по два десятка стволов на соединение и это считалось достаточно, а у генерала Франка все части в штате 1907 года, а он принят по результатам Русско-японской войны и был не только увеличен артиллерийский парк в два раза, но и выведены пулеметы из под ведомства артиллеристов и переданы в батальоны, и теперь в нашей пехотной дивизии 24 ствола, против 32 у русских и 8 у итальянцев и предприняты попытки создать траншейную артиллерию малого калибра, перевозимую собаками, либо солдатами на спине в разобранном на части состоянии что повышало как моральный дух солдат, так и давало ротам и батальонам длинную руку.