Алексей Кукушкин – Чао! Древний Рим (страница 13)

– Когда начнем штурм? – спросил Вертер у нового патрона.

– Сейчас на подходе велиты центуриона Татиуса, да и сам мой брат со своей манипулой и турмой всадников, подойдет и начнем штурм, а сейчас глядите в оба, чтобы к гарнизону помощь не подошла.

490 год от основания города или 263 год до нашей эры. Amorem canat aetas prima – Пусть юность поёт о любви (Проперций, «Элегии»)

Консулы Маний Валерий Максим Мессала от патрициев и Маний Отацилий Красс из плебеев. Диктатор (№ 71) Гней Фульвий Максим Центумал. Клавдий нанёс сильное поражение Ганнону и Гиерону под стенами Мессаны. Гиерон переходит на сторону Рима. Договор Гиерона с Римом. Римляне теснили карфагенян. 263—241 – Царь Пергама Эвмен I. Племянник Филетера. Заставил галатов отступить от моря вглубь страны. Антиох начинает войну с Эвменом.

Весной нового года, под Сегестикой, встретились войска двух братьев: старшего Луция, которому шел тридцать восьмой год и среднего Квинта, которому было тридцать шесть, а следовательно они были в самом цветущем возрасте, когда ничего не болит и весь мир по силам.

– Ты знаешь брат, что Египет затеял войну с империей Селевкидов, а дом Брутов объявил войну Карфагену и теперь с мощнейшей торговой империей Средиземного моря воюют уже Сенат и народ Рима, Бруты и Сципионы, лишь мы остаёмся в стороне, – произнес младший брат.

– Давай решим, сперва проблему здесь в Иллирии, так как нам необходимо взять город с минимальными потерями.

– Возьмем! Мои гастаты таран соорудили, их стены не устоят, – уверенно ответил Квинт.

– Зачем ты столько застрельщиков нанял?

– Если бы я не нанял, то они сейчас бы в гарнизоне были этого города, который мы собираемся взять штурмом и сражались бы против нас!

– Мудрое решение, но получается, что мы нанимаем варваров, а свои войска используем лишь те, что есть, а создаем крестьян для увеличения численности городков с населением в пару тысяч человек, – сказал Луций, – отец еще там под Массилией нанял варваров, казна у нас не резиновая, а всем платить надо.

– С городами у нас только в Арреции и Аримине по пять тысяч человек, и строят сейчас там каменные дороги на глубину до метра с камнями разных фракций для быстрого сообщения в стране. В городах Патавий и Сегеста проживает около двух тысяч человек мужского пола без учета женщин и детей, плюс – минус, а Медиоланий скоро достигнет двух тысяч, ну а Ювавум представляет собой деревушку в пятьсот жителей и сейчас в ней расширяют земли, для выращивания различных культур, которые пришлет Сенат, – ответил Квинт, – зимой прошлого года нашим инженерам удалось достроить большой рынок в Арреции, и были расчищены земли от валунов и пней в Патавии и Медиолании, проведены мелиоративные58 работы.

– Как мои песики? – задал вопрос Луций, – правда хороши?

– У дрессировщиков59 пальцев на руках не хватает, а у кого и кистей рук и ног, зачем такие огромные?

– Они будут грызть лошадей врагов и всадников, хватит болтать, давай пойдем и возьмем город, – сказал старший сын лидера рода, и направился в свою палатку готовиться к битве.

Римская армия, состоящая из восьмисот человек, готовилась атаковать город Сегестика. Воины Квинта выстроились с западной стены городка, а у северной стороны построились воины Луция. Воины среднего брата успели найти огромное бревно, поставили его на колеса, обили спереди железом и покатили в сторону ворот врага.

Глава обороны города – Банат произнес на площади речь:

«Мы свободные люди. Мы чтим наших богов и предков. У нас красивый город с храмами, школами, амбарами, ремеслами и лавками. Но на строительство каменной городской стены деньги Вы не выделили и меня не послушали три года назад. Так давайте же защитим наших стариков и детей и наши дома».

Перед римскими солдатами выступил средний брат и оберегая жизни гастатов, велел катить таран центурии Уолтера.

«Смерть за родину – славная смерть! Эти слова приписываются Гомеру60, – огласил перед солдатами Квинт, – но давайте опровергнем его утверждение делом и займем город с минимальными потерями!»

Солдаты ликовали, били мечами о свои щиты, создавая страшный шум, но было видно, что ограбить город, захватить жителей в рабство и при этом остаться еще живыми – отличная идея, а полководец нашел ключик к сердцу солдат.

Таран с большим трудом покатили иллирийцы, но не по кратчайшему расстоянию к стене, там была установлена башня, в которой сидели лучники, а к широким деревянным воротам, рядом с которыми, по неосмотрительности обороняющихся, башенок не было. Защитники встали за воротами, и пытались заложить ворота, с внутренней стороны камнями и всяким тяжелым хламом. Ворота держались упорно, но это всего лишь дуб, без человеческой воли он всего лишь дерево. Когда ворота уступили энергии римлян, и со страшным треском воротни упали, то за ними стояли восемь десятков иллирийских наемников, а к наемникам римским подошли еще две центурии Виллана и Тью, таких же иллирийцев, только сражающихся за деньги.

Наемники бросали и бросали копья, уничтожив до сорока врагов, который отступил вглубь города, а сами нападавшие не потеряли ни одного человека!

После чего зашли в город и выстроились у ворот в шеренгу из трех центурий. Слабых духом нигде не любят, и старший в городе Банат, руководивший его обороной, отправил своих отступивших солдат в новую самоубийственную атаку. Но те, даже не дошли до врага, потеряв от легких дротиков до половины своего состава и оставшиеся семнадцать человек бежали, лишь лишив новых римлян еще груза дротиков.

Луций Юлий, как только узнал о успешном проломе ворот направил свои лучшие центурии: Бенедикта и Ювентуса, лучников Поллукса и велитов Татиуса вокруг, вдоль стен города, на штурм. Его солдаты тоже хотели получить причитающуюся им часть добычи. Квинт Юлий же больше заботился о жизнях римлян. С командиром наемников Вертером отдал приказ трем когортам велитов идти впереди римлян и атаковать. Варвар выполнил приказ и три командира иллирийцев отдали команду, своим людям, бегом продвигаться к центру города, который предполагалось занять.

Командиры на бегу посовещавшись решили, в принципе, здраво. Центурии Уолтера имевшей минимальный запас дротиков атаковать врага ручным оружием – короткими мечами или саблями, у кого что, а двум другим когортам, чтобы не создавать давки, метать дротики, так как у них был половинный их запас. Но, гладко было на бумаге, а забыли про овраги.

Защитники стояли как скала, да еще наделали рогаток, которые не позволили сразу сблизиться. Часть дротиков попала в спину наступавшим, вызвав панику, так как «дружеский огонь» никогда до добра не доводил. Потери составили тридцать нападавших, против десятка защитников и моральных дух подчиненных Уолтера рухнул моментально, как подстреленная птица, и мужчины побежали, потеряв еще тринадцать человек, ведь трусость до добра не доводит. Оставшиеся взялись за свои мечи и при поддержке велитов Татиуса и лучников Поллукса ввязались в бой на главной улице Сегестики проходящей от западных ворот, мимо казарм, до главной площади. Из-за спины сражающихся уже четырех десятков защитников, отряд в восемьдесят стрелков Баната и пятнадцать, принявших первый удар, бросали дротики в толпу римлян, столпившихся на улице, как в западне.

Но, среди римлян, расталкивая грудью своих лошадей столпившихся солдат к стычке пробивались телохранители Луция и рубили врагов справа и слева. Сам Луций не понимал медлительность брата, который в это время приказал протрубить в рог, чтобы остановить выбежавших из города с ошалевшими глазами велитов наемника – Уолтера, которых осталось тридцать семь человек. Он соизволил обратиться к ним: «Бойцы у вас есть половина отряда! Есть дротики, Вы не бросили своё оружие! Так выполните что вы мне обещали, а иначе я прикажу псам растерзать вас, они сегодня еще не ели!»

Наемники, то ли придя в себя, или испугавшись угроз, а скорее всего всё разом, бросились обратно в город. Впереди них поскакал со своим отрядом, состоявшим из четверти сотни всадников, и Квинт.

Защитники города дрогнули, еще когда вперед вырвался Луций и кого растоптал, кого его люди пригвоздили к деревянным балкончикам копьями, кого разрубили, ну а кого и ранили. Главе защитников – Баната начальник стражи патриция – Купидон, всадил меч в печень, по самую рукоятку, и тот сполз на брусчатку родного города, как мешок с зерном. Не пощадили никого, даже приехавший цирк61 со зверями и акробатками. Зверей зарубили, а девушек солдаты использовали для снятия стресса. Город был отдан армии на разграбление, длившееся в течение трех дней.

Затем, армия была построена и Луций похвастался перед братом, что он сам и его телохранители изрубили сто двадцать шесть защитников, сами потеряли лишь одного воина, на что Квинт ответил:

– Я потерял лишь шестьдесят наемников, открыл ворота города и да, мои воины уничтожили лишь семь десятков врагов, но у тебя потеряны почти сорок гастатов – молодых парней 20-25 лет, из хороших семей, которым жить и жить, двадцать лучников и десять велитов с уничтожением сорока врагов, я не считаю это отличным результатом.

– Не будем ссориться брат, – примирительно сказал Луций, – давай девятьсот рабов продадим в другие города, а сто сорок четыре тысячи динарияев распределим между нашими воинами и каждому должно достаться примерно по тысяче сестерциев.