Алексей Куксинский – Ветер, лес, огонь, гора (страница 2)

***

Так Ручей стал учеником шамана. Каждое утро приходил он в запретную землянку, а вечером возвращался. Каждую новую луну старый шаман понемногу отрезал от длинных волос Ручья и сжигал их на очаге, где никогда не гас огонь. Когда волос не останется, Ручей побреет голову, получит новое имя и станет полноценным шаманом. А пока старик иногда отпускал мальчика на охоту за белками или птицей. Пусть новый шаман знает, каково это ‒ быть охотником, пусть духи леса и воды посмотрят на него, привыкнут, примут. Когда он станет шаманом, люди будут кормить его, давать одежду, построят ему новую землянку. Старый шаман давно не охотился, давно не брал в руки ружья, хотя берданка с изрезанным узорами прикладом хранилась у него, заботливо завёрнутая в шкуры.

Лето несколько раз сменило зиму, и волосы на голове Ручья стали совсем коротки. Старый шаман ещё больше постарел и высох, но ум его оставался по-прежнему цепок и ясен. Он передал Ручью все свои знания, и теперь просто ждал, пока Отцы Рода позовут его к себе. Всё чаще он задерживал взгляд на маске Духа смерти, даже перевесил её из дальнего угла ближе к свету. Теперь Ручей совершал путешествия в нижний мир один, и путешествия были успешны. Охотники добывали много соболей, куниц и белок, рыба хорошо ловилась, а дети рождались крепкими и здоровыми. Старый шаман уже давно наточил старый тонкий нож, чтобы обрить голову Ручью, но имя дать ему он не мог. Имя не приходило, духи молчали. Шаман спрашивал юношу, как называют его духи в нижнем мире, но тот просто разводил руками. Духи всех называют одинаково ‒ человек, но это имя уже принадлежало самому первому шаману сорок поколений назад.

Однажды Ручей вернулся из тайги не один, привёл с собой бородатого человека из другого племени урус. Торговцы урусов часто забредали к стойбищу, приносили соль, порох, свинец, ножи, уносили шкуры соболей и белок. Этот был не торговец, хорошо говорил на языке охотников. Поселился в пустой землянке и писчей полочкой чертил непонятные значки на тонкой мягкой бересте. Беседовал и со старым шаманом, который знал много слов по-урусски. Ручей сидел рядом, всё запоминал. Бородатый урус стал учить его своему языку, рассказывал, как живут люди по ту сторону леса, где заходит солнце. Ручей удивлялся высоким землянкам, железным плавающим, ползающим и летающим зверям, большой еде и большой крови.

Весь охотничий сезон бородатый прожил в стойбище, а когда ушёл, Ручей заболел. Два дня он пролежал в жару, истекая потом и теряя силы. Старый шаман развёл огонь в очаге, взял бубен, надел маску и приготовился к битве с демоном болотной лихорадки, очень сильным демоном. И в молодые годы одолеть его было трудно, что уж говорить о теперешних временах. Ему уже не были нужны грибы, чтобы попасть в нижний мир, хватало нескольких ударов бубна и короткой глубокой медитации.

Старый шаман сделал шаг и едва смог удержаться на ногах. Ручей лежал навзничь, а маленький демон сидел у него на груди, выпустив длинный тонкий хоботок с присоской на конце. Шаман зарычал, и демон махнул тонкой суставчатой лапой.

Старый шаман очнулся на полу землянки, маска и бубен валялись рядом, грудь болела. Ручей был ещё жив, он хрипло и отрывисто дышал. В землянке был ещё кто-то, что-то большое шевелилось за пределами поля зрения старого шамана. Он сделал над собой усилие и приподнялся на локтях. Бородатый урус сидел на корточках и что-то искал среди шкур.

‒ Зачем ты вернулся? ‒ спросил шаман на языке урусов.

Ручей коротко вскрикнул в бреду и затих.

Бородатый обернулся.

‒ Река разлилась и затопила броды. Я решил вернуться. У тебя есть ступа и пестик.

Шаман не знал, что это такое, и урус жестами показал, что ему нужно.

Шаман не пользовался ступкой, а растирал коренья и семена на плоском камне.

‒ Вон там, ‒ сказал шаман, ‒ справа.

Бородатый принялся скрести каменной тёркой, потом высыпал растёртое в чашу с водой и вылил приготовленное в рот Ручью. Тот закашлялся, разбрызгивая лекарство, но проглотил почти всё. Шаман молча смотрел, не находя в себе сил выпрямиться и сесть.

‒ Порошок, понимаешь, отсырел, ‒ сказал урус, ‒ превратился в камень.

Шаман застонал и сел, упёршись спиной в стену землянки.

‒ Это прогонит демона? ‒ спросил он.

‒ Да, ‒ ответил урус, улыбаясь в бороду.

‒ Что это за порошок? ‒ спросил шаман, ‒ я не знаю такого.

Бородатый опять засмеялся.

‒ Nemo omnia potest scire, ‒ сказал он.

Ручей зашевелился и застонал.

‒ Nemo, ‒ прошептал он, ‒ nemo.

Когда Ручей очнулся, его голова была тщательно обрита, и старый шаман перестал называть его Ручьём. Теперь его имя было Немо, имя, которое он принёс из нижнего мира.

***

В то лето дождей не было несколько месяцев, а потом загорелся лес. Огонь шёл по берегу реки от верховья, и люди стойбища считали, что большая вода остановит огонь. Охотники с берега наблюдали, как огонь всё ближе подбирается к воде, как, соскальзывая с серых скал в воду бросаются олени, лоси и косули, а рядом плывут, борясь с течением, волки, рыси и даже медведица с висящими у неё на спине двумя медвежатами. Охотники стояли, опустив ружья и пальмы, смотрели, как обессиленные, воняющие гарью, звери выбираются на берег, и волки не задираю ни оленей, ни косуль. Никто из людей не поднял ни ружья, ни лука, не целился в богатую добычу, потому что духи леса и воды запрещают бить зверей-погорельцев, и сурово накажут отступника от древнего закона.

Огонь съел все кедры, выжег кусты, мох и лишайники на серых скалах, лизнул холодную речную воду и остановился, а потом пошёл направо и налево, искать место для переправы. Здесь, в верховьях, река была широка, но дух огня в тот год был силён и ненасытен. Охотники разошлись вдоль берега. Горячий ветер дул от пожара, над рекой поднимался вверх, и в дымном мареве, как маленькие звёзды, плясали искры. Гнус, обжигая крылья, падал в воду, где его поедала ошалевшая от обилия еды рыба. Вниз по реке плыли обугленные деревья, окутанные дымом и паром, мелкие головешки, пепел и зола. Говорят, к берегу прибивало даже полностью сваренную рыбу, не вовремя оказавшуюся у раскалённых огнём скал.

Старый шаман спускался в нижний мир, просил духов воды о дожде. Духи молчали, забившись в самые дальние уголки, где их не достанет дух огня, размахивающий огненным семихвостым бичом. Старый шаман разрезал ладонь, плеснул кровью на горящие угли, но что значили эти капли по сравнению с той кровью, что уже получил Дух огня от зверей и птиц, и собирался получить ещё и ещё?

Немо нашёл старого шамана обессиленно лежащим у потухшего очага.

‒ Он хочет перейти реку, ‒ сказал старый шаман. Дымом уже пахло в самом стойбище, и воздух стал густым и горячим, а ночью со стороны реки было видно розовое зарево.

Немо помог старому шаману встать, дал ему воды.

‒ Духи воды молчат, ‒ сказал старик.

Немо продолжал молчать, он всегда был немногословен. Все его братья ушли на реку. В проёме землянки голубело небо, на котором не было ни облачка. В землянке было прохладно, а снаружи стояла изнуряющая жара, даже гнуса стало заметно меньше. Утром Немо вырезал на деревьях несколько защитных знаков, но они были не в силах изменить направление ветра.

‒ А духи воздуха? ‒ спросил он.

Старый шаман покачал бритой головой. Дух огня поработил всех, и пока он не насытит свою бездонную утробу, ничего не будет.

Ночь прошла беспокойно, а с рассветом через стойбище пробежал первый обезумевший от страха олень. Только чудом он не снёс столб Хозяина рода и не сломал ногу ни в одной из ям, откуда женщины брали глину. Роняя хлопья пены и хрипло кашляя на бегу, олень скрылся в зарослях боярышника, ломая ветки и оставляя клочья шерсти на колючках. Остальные появились позже, они обегали стойбище стороной, хотя запах дыма сейчас был повсюду. Немо вышел из своей землянки и посмотрел в сторону реки. Дыма видно не было, но над лесом уже колыхалось зыбкое марево нагретого воздуха. Он вернулся обратно, взял бубен и выбрал маску. Немо залил очаг водой, подняв облако золы. Маленький огонь он сумел победить, значит, можно победить и большой. Рядом начал бить бубен, это старый шаман торопится начать битву.

Немо съел несколько жёстких сушёных грибов, надел маску и сел на корточки, дожидаясь, пока мир перед глазами потихоньку начнёт вращаться. Нужно дышать особенным образом, глубоко и через равные промежутки времени, и глаза должны быть закрыты. Со стороны стойбища послышались крики, наверное, это охотники примчались сообщить о том, что и так было очевидно, что Дух огня сумел перебраться на их берег реки. Теперь бубен бил у самого входа. Темнота вокруг затряслась и начала медленно поворачиваться вокруг Немо. Он открыл глаза, надел маску и откинул полог.

Весь край леса был охвачен дымом, в небе кружили стаи птиц. Старый шаман бил в большой бубен, медленно поворачиваясь на месте. Он был без маски, лицо его было вымазано сажей и охрой. Шаман спускается в нижний мир без маски только в исключительных случаях, когда целому роду грозит гибель. Деревья и кусты по окраинам стойбища трещали, но не от огня, а от того, что лесные звери продолжали бежать, спасаясь от пожара. Деревья и кусты по окраинам стойбища трещали, но не от огня, а от того, что лесные звери продолжали бежать, спасаясь от пожара. Навстречу шаманам потянулась вереница людей. Взяв только самое необходимое, подхватив младенцев на руки, поддерживая стариков, род Куницы уходил от пожара. Немо видел мать, видел братьев и сестёр с семьями, но никто не остановился, не сказал ему ни слова. До следующей большой реки два дня пути, а огонь пожрёт стойбище уже к полудню.