Алексей Куксинский – Искатель, 2019 №2 (страница 37)

Аркадий Аркадьевич не возражал.

Кеёрна пробыл в здании несколько минут.

Не стали испытывать судьбу и терять время, сразу же направились в Имаслу, чтобы там подождать Якоба Кукка, а заодно опять поговорить с крестьянами — не встречали ли в последние недели недалеко от деревни чужаков.

— Меня все занимает вопрос, — нарушил молчание Юрий Иванович, — почему топили печь три или четыре дня? Почему?

— Могу сделать предположение, — отозвался сквозь шум мотора Кирпичников.

— Каково оно? — с интересом в голосе спросил эстонец.

— Этот кто-то что-то в доме искал.

— Но тогда получается, что этот кто-то был знаком с нашим убитым? А это по крайней мере глупое предположение, — покачал головой помощник начальника полиции.

— Почему? — Аркадий Аркадьевич даже не испытал удивления.

— Айно Соостер был по натуре нелюдимым человеком и знакомых иметь не мог. Он всех сторонился из-за пагубной страсти к дочери.

— Не совсем так, — пояснил Кирпичников. — Айно был замкнутым всю жизнь или только недавно стал таким?

— Соседи говорят, что со времени мировой войны.

— Вот, — Аркадий Аркадьевич поднял указательный палец, — может быть, весточка из довоенных времен?

— Нет, тогда мы с вами не то что убийцу, никого найти не сможем.

— Утро вечера мудренее, Юрий Иванович. А еще у нас говорят — не кажи гоп, пока не перепрыгнешь.

— Не понял.

— И не надо, — Кирпичников повернул голову и посмотрел в окно автомобиля, — истина всегда найдет щелочку, чтобы показаться на публике, так что, думаю, узнаем вашего убийцу и отдадим, как говорится, в руки правосудия.

Вначале заехали на мызу к Соостерам, где эксперт Сальковдоложил, что на одежде Лану Шааса, которую он носил и которую изъяли из его дома, следов крови не обнаружено. Кирпичников не был раздосадован, ибо ожидал такого исхода. Юрий Иванович разочаровался. Он уже надеялся, что убийца у них в руках.

— Георгий Иванович, вы говорили о найденных тайниках.

— Да, — кивнул в знак согласия эксперт, — были найдены, но отпечатки там только старого Соостера.

— Значит, человек, который знал, что в доме тайники, мог их найти?

— Но мы же обнаружили, — удивился вопросу Сальков.

— Э нет, — заулыбался Аркадий Аркадьевич… — вы на этих делах собаку съели. Не равняйте себя и обычного человека, который не знает, где и что искать.

— Обычный человек, говорите? — на миг задумался эксперт. — Мне кажется, что не нашел бы. Вы предполагаете, что незнакомец все дни, что находился в доме, искал эти тайники?

— Не думаю, а уверен.

— Значит, убийца был знаком с Айно Соостером?

— Почему? Нс обязательно. О тайниках могла проболтаться, допустим, Вену своему или своим любовникам, или Цецелия-младшая ходила в школу и могла увидеть, как дед прячет что-то в тайнике. Да мало ли можно построить предположений…

— Допустим, Каарл Грубер, — вставил свое слово Евгений Иванцов.

— Не дает тебе. Женя, покоя исчезнувший в горниле войны Грубер, — покачал головой Громов.

— Георгий Иванович ведь говорил, что в старых тайниках кто-то копался, а новые не нашел? Грубер как раз в то время был призван в армию, а вот о новых тайниках он знать не мог. Ведь верно?

— Верно-то верно, но штука в том, что Грубер был убит…

— А кто его видел мертвым? Сколько было случаев, когда якобы погибшие возвращались целыми и невредимыми? Не один и не два…

— Но через четыре года после окончания войны? — пожал плечами все тот же Громов.

— Здесь мне вам возразить нечем, — скривил губы Иванцов.

Чтобы не терять времени, Кирпичников распорядился привести Лану Шааса. Надо было окончательно разобраться со временем: где действительно, по часам, находился деревенский ловелас в ночь с тридцать первого марта на первое апреля?

Одежду Шаасу вернули, но она стала висеть на нем, как на пугале в поле. Словно он стал меньше не только ростом, но и статью.

— Садись, — указал рукой Кирпичников на скамью по другую сторону стола, за которым сидели начальник уголовного розыска и его эстонский коллега Юрий Иванович.

Шаас опустился на краешек, намереваясь сразу же при окрике вскочить.

— Юрий Иванович, не будете так любезны распорядиться, чтобы горячего чаю подали нам.

Кеёрна молча поднялся и вышел.

Через некоторое время на столе появились стаканы с блюдцами, тарелка с кусками колотого сахара и какие-то эстонские пирожки из темной муки.

Аркадий Аркадьевич разлил по стаканам чай, поинтересовавшись у Шааса, тому покрепче или нет.

Лану безучастно сказал:

— Какой нальете.

— Вы беседуйте, — снова поднялся Юрий Иванович, — я же вас покину.

Кирпичников вскинул брови.

— Вы же просили о встрече с некоторыми интересующими вас людьми, вот я и выполняю вашу просьбу.

Начальник уголовного розыска кивнул, что понял.

— Вы пейте, Лану, пока чай горячий.

— Спасибо.

— Что-нибудь вспомнили об интересующей нас ночи?

— Я помню все. — Шаас смотрел на свои лежащие на столе руки, между которыми стоял стакан.

— Тогда не будем уподобляться детям. Вы сами расскажете?

— Что вас интересует?

— Я же сказал: вечер и ночь убийства.

Лану посмотрел на исходящий из стакана пар, потом поднял взгляд на собеседника, снова опустил и медленно начал говорить:

— Из дому я вышел около девяти, точнее не припомню. Сейчас темнеет быстро, но я удивился, что месяц так светит, словно день на дворе. Тогда расстроился, понимаете, светло. (Кирпичников не уточнял, а просто слушал.) Видно, как днем. Меня могли увидеть соседи, а у них язык, как у вас говорят, без костей. Вот я расстроился, но прежде чем ехать к Илзе, мне надо было посетить другого человека. — Лану закусил губу, потом продолжил: — В общем я поехал к…

— Вену? — то ли подсказал, то ли спросил Кирпичников.

Шаас посмотрел на Аркадия Аркадьевича.

— Как вы узнали? — он облизнул высохшие губы.

— Сопоставил факты.

— Да, я заехал к Соостерам. Вену ждала меня в сарае, мы провели с ней, наверное, с полчаса, а может, час, и я ее покинул.

— Случаем, вы ничего подозрительного не заметили?

Лану отрицательно покачал головой.

— Ничего. Уверяю вас, внимательность свою я не ослабевал ни на минуту. Боялся, что старый прохвост нас заметит, и тогда Вену не избежать побоев.