Алексей Куксинский – Искатель, 2019 №2 (страница 15)

— Я, стало быть, — сглотнул слюну Митяй и тут же понял, что пришел нежданный-негаданный час.

— Прошу проехать с нами.

С Одноглазого схлынуло первое потрясение, и он, вскинув вверх брови, наглым тоном произнес, угадывая в незнакомцах работников уголовного розыска:

— А если я не испытываю никакого желания совершать прогулки, притом с незнакомыми мне господами?

— Почему с незнакомыми? — в тон Митяю ответил Сергей Павлович. — Моя фамилия Громов, я занимаю должность начальника первой бригады уголовного розыска. — По мелькнувшему угольку в оставшемся целым глазу агент понял, что имя Одноглазому известно так, что последний стал ростом пониже и фигурой пожиже.

— Сергей Палыч?

— Вот видишь, Дмитрий Иваныч, а говоришь, что я тебе незнаком.

— Земля слухами полна.

— Тогда знаешь, что проехать придется.

— Ну что ж, подчиняюсь полицейскому… простите, милицейскому диктату.

— Пусть будет так.

— Доложите Аркадию Аркадьевичу, — сказал Громов дежурному по уголовному розыску, — что Митяя Одноглазого привезли.

Рогожкин обиженно засопел.

— Не Митяя, а Дмитрия Иваныча Рогожкина, — поправил он начальника первой бригады.

— Так и доложите: Дмитрия Ивановича Рогожкина, известного в определенных кругах, как Митяй Одноглазый.

Бандит рассерженно отвернул лицо в сторону.

— Кстати, где Кирпичников?

— На допросе, — ответил дежурный и не стал уточнять на чьем.

После того как Меченого под конвоем отправили в камеру, настала очередь разговора с Митяем. Господин Бабар за прошедшие часы ожидания измаялся, и если поначалу грозился всеми смертными казнями, то под конец устал и притих. Мирно посапывал в одной из камер, словно ничего особенного в уходящий день не случилось.

Митяя привели сразу, но так, чтобы он ни в коридоре, ни в тамбуре, ни в камере не смог даже мельком увидеть Меченого.

Аркадий Аркадьевич устал от одного бандита, от перестрелки в магазине, от задержания Николая Морозова. Голова немного побаливала от излияний Меченого. Хотелось все бросить и запереться в темное помещение — не думать, а только смотреть сквозь непроницаемую темень.

В камеру допросов заглянул один из агентов.

— Аркадий Аркадьевич, Рогожкин на допрос доставлен.

Кирпичников сощурил глаза, явно не понимая, о ком идет речь.

— Рогожкин, по прозвищу Митяй Одноглазый. Начальник уголовного розыска кивнул, мол, вводи. Дмитрий Иванович, не доходя до металлического табурета, остановился и осмотрел проницательным взглядом камеру.

— Я не совсем понимаю, — начал Митяй, но, увидев глаза Кирпичникова, осекся на полуслове.

— Вы, Дмитрий Иванович, присаживайтесь, — начальник уголовного розыска указал рукою. Потер пальцами виски и с силой надавил. Стало легче.

— Хватают, как в царские времена, и везут в застенок, словно преступника какого, — не обращаясь ни к кому лично, бурчал под нос Митяй.

— Дмитрий Иванович, вы все сказали или мне стоит подождать?

Единственный глаз Рогожкина начал мелко подрагивать.

— Я что? Это я не со зла, а так, за-ради проформы.

— Когда завершите, скажите мне, я подожду.

Митяй вытер выступившие на лбу мелкие бисеринки пота и сделал вид, что готов к разговору.

Аркадий Аркадьевич тяжело вздохнул.

— Дмитрий Иванович, я начну без предисловий и излишних слов. Так вот, мне доподлинно известно о вашем участии в предприятии господина Бабара. Говорить или не говорить — ваше право, но смею предупредить, что с января законы в государстве переменились. Если ранее смертная казнь была отменена, как антинародная и антигуманная, то теперь в России поменялось наказание и введено такое понятие, как враг государства. А это чревато смертельными последствиями. Надеюсь, вы поняли, что такое смертельные последствия?

Митяй кивнул.

— Хорошо, мы можем поговорить серьезно и обстоятельно. Вы со мною согласны?

Рогожкин побледнел, ему стало понятно, что существует только один шанс из множества выйти из этого учреждения живым и здоровым, пусть даже в тюрьму.

— Я не советую вам, Дмитрий Иванович, запираться и отнекиваться незнанием. Правда все равно всплывет, вы же должны знать, как мы работаем?

— Знаю.

— Вот и прекрасно, тогда начнем?

— Я готов.

Аркадий Аркадьевич кивнул писарю, чтобы начал протоколировать допрос.

— Начнем. Итак, имя, фамилия, год и место рождения.

Когда с формальными данными завершили, Кирпичников начал задавать вопросы.

— Вам, Дмитрии Иванович, знаком Николай Морозов, по прозвищу Меченый?

— Знаком.

— Когда вы свели знакомство?

— В девятьсот пятом, когда в столице власти потеряли контроль.

— Как я понимаю, вы долго с ним не виделись?

— Совершенно верно.

— В таком случае, когда возобновили знакомство?

— Сейчас не припомню, но то ли двадцатого марта, то ли двадцать первого.

— При каких обстоятельствах?

— Последние годы я хожу в трактир «Севастополь» обедать или просто пропустить рюмку. Вот там и возобновилось знакомство.

— Что он от вас хотел?

— Сведений об обстановке, ну и об остальном.

— Что входит в остальное?

— Он хотел, чтобы я навел его на богатый магазин или зажиточного господина.

— Вы помогли ему?

— Не совсем.

— Мне непонятна ваша фраза.

— Я не захотел связываться на старости лет с преступлениями. — Голос Митяя звучал устало, но весь вид показывал, что он врет.

— Вы знаете некоего господина Бабара, владельца магазина на Гончарной улице?

— Нет, такого не знаю, — но взгляд показывал обратное.