Алексей Кудряшов – Становление (страница 33)

Он стал подниматься по ступенькам и вдруг обнаружил на одной из площадок лежащего Крылова. Тот был без сознания. Привести его в себя пока не удавалось, и Иван начал методично исследовать его состояние. Он был жив, но крайне истощен. Затащить его на пару этажей выше труда не составило, он практически ничего не весил. Уложив его на кушетку, Ванька нашел холодильник и, открыв его, отпрянул. Вонь стояла ужасная, на тарелке кроме плесени больше ничего не было. Что там находилось раньше он не смог определить. В шкафу было много различных круп, и Иван принялся за готовку.

Через пару часов Крылов стал приходить в себя. Открыл глаза и пошевелил губами, Ванька не понял, что он говорит, но интуитивно принес ему воду. Тот попил и попытался сесть, не получилось. Иван помог ему сесть поудобнее и принес кашу, пришлось кормить. Руки практически не поднимались, что с ним, пока было не понятно, но это наверняка связано с тем, что он пытался дойти до Ивана во время его экспериментов. Иван чувствовал, что, если бы не способность к регенерации, Крылов бы не выжил. А сейчас нужно просто ждать, силы быстро восстанавливались.

— Иван, ты какого черта уже неделю не выходишь на связь. Я до тебя не смог дойти.

— Неделю?

— Ну, теперь уже не знаю сколько, даже не представляю, сколько я там провалялся. Иногда приходил в себя, но сил набраться не успевал. Ох не зря мы в бункере.

Он судорожно завертел головой и тут же успокоился, увидев живую канарейку в клетке. Она вела себя вполне обычно, только кормушка была почти пустой и совсем немного воды в автопоилке. А ведь он сыпал ей с солидным запасом.

— Дня три я там был, не меньше. Ты почему на связь не выходил? Мы же договаривались раз в день.

— Да, собственно, я и считал, что прошло около пятнадцати часов, решил не изучать твою азбуку, а поговорить вживую. Там часы на стене не работают, а мои внутренние живут какой-то своей жизнью.

— Понятно, ну как там у тебя?

— Сил не хватает, продвинулся немного, но во время отдыха откатываюсь. Нужны твои мозговитые ребята, пусть рассчитают для меня график, чтобы я равномерно продвигался. Данные я все дам.

— Сделаем. Погоди немного, встану. Там мне телефон притащили, полевой. Генерация напряжения идет пока ручку крутишь. Мои головастые сказали, что это единственный телефон, который будет работать в таких условиях. Один мне установили, второй надо тебе протянуть. Ты пока отдохни, мы все сделаем. А с остальным не знаю, что делать. У тебя такой набор аномалий, что мои профессора руками разводят. Сможешь помочь им разобраться?

— Нет, я сам не понимаю.

— Так я и подумал, ладно, это не самое важное на сегодня, поспи немного, дай поработать.

— Есть поспать.

Долго упрашивать не пришлось, и Иван провалился в сон. Проснувшись, прокрался мимо храпящего Крылова и залез в холодильник. Плесень никуда не делась. — «Странно, чего это он.» Погремел кастрюлями и наконец, нашел какую-то дурно выглядевшую смесь в пол-литровой емкости — «наверно энергетическая дрянь».

— Пей, это тебе. Я не рискнул пробовать. Энергетический коктейль, мои очумельцы сделали. Не знаю, как на вкус, но на запах и вид ужас. В холодильник не заглядывай, это я помыть забыл, устал как собака. Электричества на этом этаже практически не бывает. Я его только при тебе и включаю. Вернее, оно появляется, только когда ты отдыхаешь. Так и узнаю.

Ванька поморщился и выпил бурду, наделанную профессорами химиками. Вкус необычный, но не сказать, что уж совсем неприятный. Все что он отметил, так это вкус апельсина, чего там еще намешано, он решил не выяснять. Так спокойнее желудку.

— Сколько я спал?

— Часов двенадцать.

Ванька спустился вниз и сразу же подошел к столу. Количество живых клеток сократилось больше, чем на половину, но они были, это уже прогресс. Видимо существовала какая-то критическая масса, после которой жизнь поддерживала себя сама. Нужно выйти на эту критическую массу и тогда будет намного легче. Иван решил поработать подольше, чтобы проанализировать живучесть клеток от их массы.

Энергетический напиток придавал сил, но это было настолько кратковременно, что не имело смысла, — «Терпеть эту бурду ради пятнадцати минут кипения крови, а затем с чувством опустошения идти за новой порцией? Нет уж, увольте.» — организму требовалось намного больше при таких интенсивных затратах. Дело продвигалось и в какой-то момент, он даже зафиксировал деление клеток. Они регенерировались сами, это хороший признак. Теперь нужно было оживить кровь и запустить её в свой круговорот. Сказать было проще, чем сделать. Ожившие участки упирались в уже отмирающие, температура тела не способствовала оживлению, но и не давала ускоряться разлагающим процессам. Нужно было действовать последовательно.

Ванька обессиленный поплелся к своей столовой и вдруг упал на колено. Его скрючило и бросило на пол, было ощущение, как будто он попал под струю из брандспойта, причем эта струя прошла насквозь его и выходила наружу. Постепенно выход наружу перекрывался, и Ваньку стало переполнять этой непонятной энергией, в итоге он потерял сознание.

Придя в себя, он соскочил с пола весь в поту. В коридоре было всё также холодно, несло холодом из его импровизированной лаборатории, но он вспотел. Что произошло непонятно, но негативных ощущений не было. Была даже какая-то легкость, чего он уже давно не чувствовал. Прилив сил был колоссальный. Рванув к каталке, он с удвоенной силой стал расшевеливать клетки и тут же получил результат недоступный ранее. Клетки упирались в отмирающие и расщепляли их, питаясь. Регенерация забурлила, и процесс ускорился многократно., кровь пробивала себе путь и сосуды восстанавливались под её напором. Часть из отмерших клеток выдавливалась, другая часть поглощалась бурным ростом.

В течение часа он добился намного больше, чем за все это время в прошлом. Кровь пока двигалась за счет регенерации, но в будущем нужно будет запускать сердце, чтобы оно прогоняло кровь по организму. Кислород поглощался прямо из многочисленных ран, уже бывших и создавшихся только-что, в результате подмены тканей. Затем вставала задача подачи кислорода клеткам. Задач было множество, но эти задачи было приятно осознавать, процесс пошел. Ванька ослабил свое воздействие, чтобы посмотреть, что произойдет, можно ли ему отвлекаться, и пришел к выводу, что восстановление приостанавливается, но не критично. Просто процесс регенерации замедляется, но не останавливается. Можно будет отдыхать, хотя отдых уже и не требовался. Его тело получало достаточно энергии. Все-таки энергетическое голодание дало результат, и его организм нашел, как с этим бороться. Нужно взять на заметку и специально подвергать себя кризисам, чтобы развивать новые возможности. А пока нужно доложить Крылову.

Ванька подбежал к телефону и с возбуждением закрутил ручку генератора.

— Але, Иван Федорович, але. Ты меня слышишь? Але?

Ванька еще покрутил и снова прислушался: — «Да что они, неисправное подсовывают что ли?»

— Сыч, ответь, как слышишь меня, прием.

Крылов молчал, и Иван, заскочив проверить процесс восстановления, рванул наверх через две ступеньки, ворвался в комнату и остановился на пороге. Возле стола лежал Крылов, из ушей была видна запекшаяся кровь. Подойдя поближе, он понял, что Крылов мертв. Оглянувшись, увидел живую канарейку и сел в недоумении — «этого ещё не хватало».

Ванька не сразу обнаружил причину смерти, потом увидел, что вместо мозга просто каша. Повреждения были обширными и смерть наступила практически мгновенно. Регенерация была видна даже сейчас, но крайне медленной, Ванька подстегнул процессы и через, примерно, пять часов мозг начал подавать признаки жизни. Сердце забилось, и начался процесс восстановления успевших отмереть клеток. Иван помог мозгу вспомнить кем он был раньше и еще через пару часов Крылов зашевелился и открыл глаза.

— Что это было?

— Откуда я знаю, видимо это когда меня придавило. Ты то как? Всё помнишь?

— Да вроде. Я долго был без сознания?

— Без сознания… Мертвый ты был.

Крылов поёжился, но сил на другую реакцию не нашлось.

— Никогда бы не сказал такое, но то, что я сейчас с тобой разговариваю, доказывает, что ребят поднять можно. Я прав?

— Я стараюсь. Во мне, похоже, ядерный реактор заработал, просто горы могу свернуть. Никакой усталости. А с тобой-то, что было?

— Меня сначала накрыло, еле отдышался. До тебя дозвониться не смог, поди спалил там все, побежал наверх, там ребята вповалку, но живы. Вернулся обратно, а потом, мне кажется, услышал твой голос и все, больше ничего не помню.

Ванька молча смотрел на Крылова и, догадавшись, что это может быть, пошел к лестнице.

— Будь здесь, я сейчас.

Отойдя на пару пролетов, он осторожно позвал Крылова. Просто представил его и позвал. На лестничной площадке показался подполковник и посмотрел вниз на Ивана.

— Ты чего орешь? Оглушил. Башка и так болит— подполковник замялся, не зная, как продолжить — после смерти.

Иван поднялся к нему.

— Я не орал, я почти шептал, похоже телефон мне больше не нужен. Давай еще раз попробуем, я отойду и вызову тебя, попробуй меня представить и ответить.

Они разошлись на достаточно большие расстояния и Ванька еще раз позвал.

— Сыч, прием, как слышишь меня?