Алексей Кудряшов – Союз Родов. Кочка (страница 10)

Эти скрижали передавали от отца к сыну, а вместе с ними должны были передаваться ИСТИНЫ, но предки слишком верили в память отпрысков и часть истин пропали во времени, рисунки остались, а что они значили, уже не вспомнить. Кочка поклялся выбить более подробную скрижаль, но никак не мог выбрать нужный камень, то на большаке, то бабы еще не приелись. Нужна была чистая мысль, а её в последнее время как раз и не было. С такими мыслями он и уснул, дав зарок проснуться до восхода.

***

Видимо, большак подслушал его мысли и решил разбудить его самостоятельно. Кочка почувствовал изменение в голосе леса, но оно было неестественное с наступлением утра, тут была другая причина, и он весь напрягся. Ухающий ночной охотник недовольно хлопал крыльями, позволяющими бесшумно нырять с дерева за грызунами, паря на достаточно большие расстояния, и было ощущение, что он готовится сменить место охоты. Он дважды за ночь затихал и это говорило, что место его устраивает, и он не остался голодным, но сейчас он хочет уйти. Ему мешают.

Осторожно привстав на колени Кочка начал выковыривать себе новый проход, стараясь обойти дерево и выйти под его прикрытием. Отгребая снег за себя, он старался не подниматься вверх раньше времени и оставлял небольшой проход чтобы его запах выходил из начала норы. Никаких сомнений, что на него началась охота. Докопав новый лаз до обратной стороны дерева, он расширил пространство и воткнул простое копье в дерево под снегом направив его чуть в сторону, снаружи его пока не было видно. Аккуратно вскрыв новый выход, он вылез на поверхность и укрепился на снегу вовремя вспомнив о снегоступах, вмонтированных в обувь. Взяв в руки копья с пояса, недовольно сморщился, увидев что они не удлинились. Пришлось высвобождать руки из перчаток. Копья тут же вырвались на свободу хищно рассекая воздух на острейших кончиках.

Осторожно выглядывая из-за дерева, Кочка почувствовал открытыми руками движение воздуха и мгновенно развернулся. Полосатый фатус в прыжке пытался достать его, но провалился под снег пробив наст в месте, где Кочка соорудил быструю ловушку. Рядом с ним торчало копье, вставленное в дерево. К сожалению человека, но, к радости фатуса, он на него не попал. Радость фатуса была недолгой, отбив лапой одно из копий в руке человека, он пропустил второе и взвыл от боли забыв об охоте. Копье пронзило легкие, и фатус, захрипев, пока всё еще легким движением, выпрыгнул из ловушки и рванул в сторону. Кочка мог быть уверен, что назад он не вернется. Скорее всего успеет отбежать в лес и там забьется под низкие ветки. Может сдохнет, а может и выберется…

Налетевшее на Кочку еще одно тело выбило из рук копья и прижало к дереву. Вцепилось когтями в горло скребя по животу задними лапами и пыталось повалить на землю. Оттолкнув зверя, Кочка успел выхватить молот, но ударить смог только рукоятью. Этого хватило, чтобы отбросить, но никакого повреждения не нанесло. Следующий прыжок стал для фатуса роковым, он немного замешкался, проваливаясь в ранее разворошенный наст одной из прыжковых лап, и человек успел сместиться от атаки. Зверь увидел летевшее на него оружие, но отбить не смог, молот смял атакующую лапу и впечатал голову в дерево. На землю упало уже безжизненное тело.

***

Кочка оглядывался в поисках опасности, но уже был уверен, что больше никого не будет. Фатусы охотились парами и не терпели присутствия посторонних. У них были очень согласованные атаки, это были всегда очень опасные противники. Кочке повезло почуять их заранее.

Уже окончательно убедившись, что опасности нет, Кочка начал осматривать себя. Если бы он был в своей куртке, то после такой атаки неизбежно пришлось бы латать одежду. К тому же был реальный шанс свалиться в снег во время атаки его шеи. Этот раз зверь не смог зацепиться за одежду и всё время соскальзывал. Царапины на новой одежде говорили, что запас прочности еще очень высок. Даже в сгибах не было серьезных повреждений. На живот вообще страшно было смотреть, но осмотр удивил, там царапины даже не ощущались. Порвалась лишь одна из переметных сумок, в изобилии развешанных на креплениях. Кочка подобрал ее, но приспособить обратно не смог. Порвалось крепление и, даже на вид, Кочка понял, что не сможет это исправить. Новый материал был прочным и шипом его не проткнуть, возможно поспособствовал мороз придав хрупкости твердому материалу, но такие удары фатуса задними ногами вряд ли вообще какая сумка выдержала бы. Первую ночь можно было считать удачной, не без потерь, но зато нет ранений и ничего ценного не потеряно.

Спустив сани и подобрав все копья, Кочка закинул драгоценную плошку на сани и, сделав закладку продуктов, отметил дерево особым знаком, понятным любому охотнику. Второго фатуса он не особо искал, но так уж вышло, что искать не пришлось. Тот вышел умирать к человеку, оба знали это. В заранее провальной попытке атаковать обидчика он практически упал замертво еще до смертельного укола в холку. Поэтому у Кочки в закрома попало сразу две ресурсных печени и немного свежего мяса с самых вкусных мест. Отдав дань уважения ночевке и задобрив местную живность оставленными тушками, он начал новый день.

***

Батя говорил: «Будь внимательным, не упускай мелочей, если встретился с необычным – это твой враг». Сейчас перед Кочкой был враг. Он вышел на улесок и остановился. Он сам не понял почему остановился. Повернул в одну сторону, немного прошел, затем вернулся и пошел в другую сторону. Что-то останавливало его идти через открытое место. Это понятно, что в улеске любит сидеть быстроногий хищник в ожидании добычи, но быстроногий кинется только за убегающим человеком или подкрадется со спины.

Когда Кочка на большаке у него не было спины. Он всегда оглядывался и это вошло в привычку. Каждые два по пять шагов он смотрел назад и контролировал спину и даже верх. Быстроногий это увидит и не кинется, будет ждать случая – не дождется и возьмет более легкую добычу. Кочка только что видел ездовых кроулей. Диких конечно же. Даже за дикими за ними закрепилось название ездовых, деревенские других не знали. Да и в деревне ездовых не было, слишком дорогое удовольствие. Сами приучать не научились, а у тех, кто умеет приучать, менять не на что, много просят. Мысли проскочили сами собой, его сейчас беспокоило совсем не это. – «Нет, тут не быстроногого опасаться нужно, тут другое. Неправильное место».

Кочка остановился и уже подумывал отойти назад и обойти это место по большой дуге, но решил разобраться в ощущениях. – «Что не так? Всё на месте, снег не тронут, следов нет, да и откуда им взяться на насте. На насте… Наста нет. Такой цвет только у свежего снега.» – Кочка чуть присел и наконец понял, что не так. Снег искрился свежестью, а не лежал смерзшимся настом, как в других местах. Солнце было не причем, деревья не настолько сильно закрывали землю в улеске, да и в лесу, если уж на то пошло. Чахлый лесок тут был, а зимой еще и без листьев. Посмотрев вдаль, он увидел сани и ноги. Подняв голову выше, он не увидел их продолжения. – «Марь». – Летом мелкое, но гадкое болото, а зимой аномалия – яма холода. Уж при каких условиях срабатывала эта западня Кочка не знал, но испытывать судьбу он не собирался. Вот потому он и старался обходить поляны, если это возможно.

Он еще раз наклонился и присмотрелся к саням, человека всё равно не узнать, одежда у всех одинакова, только по саням и можно догадаться кто там. – «Вот ты куда пропал, глупый Фолда. Чего же ты в марь то зашел, ведь знал о таком. Невнимательный…»

Кочка даже лег на наст, чтобы увидеть больше, и залюбовался работой мари. Человек стоял и держался за сани, слева от него застыли в беге два полосатых фатуса. Они позарились на беспечного человека и выскочили на полянку. В какой-то момент температура резко опустилась и теперь они простоят до самой весны. Насколько известно, замороженных в мари хищник не трогал. Да он просто не заходил сюда, фатусы были не местные, иначе не объяснить, что они сунулись в марь. – «Интересно, что они тут делали? Кто заставил их сняться с места? Не много ли фатусов за короткое начало большака»?

Успокоившись после объяснения причины, по которой завопила интуиция, Кочка пошел дальше и на всякий случай обошел самые густые заросли улеска. Если морозное марево распространилось на кусты, то хищника можно не заметить, всё искажается, сюрпризы Кочка очень не любил. Хронически.

Извечные убийцы

Уже пройдя достаточно шагов, чтобы забыть о мари, он обернулся и тяжело вздохнул – по следу шли ванаги. Вернее, не шли, а бежали по свежему запаху. – «Да чтоб вас, ни рожи, ни кожи, самая дурная тварь. Только время терять…» – Кочка закатил сани за дерево и вышел вперед. – «Похоже придется здесь ночевать, эти не отстанут, пока не перебью всех».

Ванаги увидели его и стали обходить со всех сторон, что на них было совсем не похоже. Стайные создания с полностью отсутствующим инстинктом самосохранения, во всяком случае, по отношению к людям. Хотя, может они реально не боялись людей? Может, когда они понимали, что нарвались, то и предпринимать что-либо уже было поздно?

Кочка даже задумался, так ли часто люди выходили победителями против стаи ванаг. Выходило, что крайне редко. У них были очень прочные наросты на шкуре, но эти наросты заполнялись очень странной жидкостью. Твердые при ударе, но мягкие, если ванаг убит, а потом и вовсе рассыпались в прах, когда жидкость вытекала, с большим трудом впитываясь даже в песок, а в снег и вовсе не замерзала, проходила даже через наст оставляя лишь небольшие отверстия.