Алексей Кудашев – Ледяной остров (страница 5)

На веранде, куда Надежда Ивановна провела Зарубина, когда он умылся, было необычно прохладно. Нежно благоухали цветы, ровным рядом стоявшие в кадках и горшках вдоль застекленной стены. Только один цветок лежал на полу, смятый и засыпанный землей. Тут же валялись черепки разбитого горшка. Чуть заметно колыхалась легкая штора; через которую просвечивала пустая рама с двумя острыми осколками стекла.

«Должно быть, на улице резко похолодало», – подумал журналист, наблюдая, как Надежда Ивановна, собрав в старое ведро землю, осторожно водворяла в него искалеченное растение.

– Вот ведь что натворили! – нарушила молчание Надежда Ивановна, привязывая стебель цветка к воткнутой в землю палке. – И откуда еще берутся такие ироды?

– Смелые воры, и собаки не побоялись.

– Ну, смелости большой здесь нет. Они были уверены, что в квартире никого нет. Я ведь в это время, как всегда, пошла с Атаманом погулять. Эти жулики и выждали, когда мы уйдем. А я с полдороги вернулась: вспомнила, что газ не выключила. И, как только я дверь открыла, Атаман кинулся внутрь – должно быть, почуял чужих людей. Я услышала, как здесь, на веранде, что-то упало, залаял, зарычал Атаман. Бросилась я сюда, но сразу никак не могла найти выключатель. А Атаман уже рвал кого-то в саду.

Зарубин, слушая Надежду Ивановну, наблюдал, как ловко, без суеты наводила она порядок в комнате. Когда она, словно мимоходом, переставляла какой-нибудь предмет, то казалось, что другого, лучшего, места для него в комнате нет. «Вот так же и мама», – подумал Зарубин.

– Жалко Атамана, – вздохнула Надежда Ивановна. Потом, словно встряхнувшись, она повернулась к Зарубину и чуть хитро, совсем как Трофимов, улыбнулась: – Ну, а как вам, Павел Константинович, здесь не душно? – И продолжала немного торжественно, с гордостью: – Это Алеша все. Он здесь, на веранде, работает. И у меня в комнате сделал такой же холодильник. – Надежда Ивановна глазами показала на ромбическую трубчатую решетку под потолком, хорошо гармонировавшую с переплетом рам.

– Так, значит, поэтому здесь так прохладно? – только теперь понял Зарубин.

– А то почему же еще? Раньше мы от жары задыхались, а теперь благодать…

Вошел Трофимов и быстрым взглядом окинул комнату:

– Эх, мама, что же ты наделала!

– Что такое, Алешенька? – Надежда Ивановна с недоумением повернулась к сыну.

– Ну как же, я звонил Винокурову, он обещал прислать следователя, а ты навела тут полный порядок.

– Но я, Алешенька, не знала. Что же теперь делать?

– Да уж теперь ничего не надо делать… А вот и звонят. Наверное, они. Пойду открою.

Через минуту Алексей Петрович вернулся, пропустив вперед лейтенанта государственной безопасности Мамедова.

– Жаль, что убрали комнату, – с досадой бросил он, выслушав всех троих.

Раздвинув штору, лейтенант осторожно открыл пустую раму. Торчавшие осколки выпали и со стеклянным звоном рассыпались где-то внизу. Мамедов перегнулся через подоконник, прислушался к притаившейся в саду тишине. Потом вынул карманный фонарик, и желтоватое пятно света забегало по стволу дерева, стоявшего перед домом, скользнуло вниз и не спеша поднялось по стене к окну. На отогнутом ржавом гвозде, удерживавшем раму, висел небольшой клок серой шерстяной материи.

– Ну что ж, пройдемте в сад, – предложил Мамедов Трофимову и Зарубину, пряча в карман бумажный пакетик с клочком вещественной улики.

У подъезда лейтенанта поджидал солдат с собакой.

В саду Мамедов тщательно осмотрел помятую траву. Удалось найти пуговицу.

Мамедов дал собаке понюхать клок найденной материи:

– Ищи!

Серая овчарка нервно покрутилась на месте и потянула в сторону. Лейтенант, удерживая собаку, продолжал на ходу осматривать землю.

– Очевидно, Атаман изрядно покусал этого человека, – проговорил он, разглядев при свете карманного фонарика темные пятна крови на припудренной пылью траве.

Капли крови были обнаружены еще в нескольких местах.

Четких отпечатков ног на сухой травянистой почве не было заметно.

Собака вывела лейтенанта и его спутников на загородное шоссе и здесь, покрутившись, остановилась.

– Ищи, Лайка. Ищи, милая, – тронул лейтенант шею собаки.

Та закружила на месте, нюхая землю, повела носом и села, виновато глядя в лицо своему проводнику.

– Так я и думал, – с досадой сказал Мамедов. – Тут они сели в машину. Ничего, человек не иголка, будем искать.

Глава третья

После ухода Мамедова на минуту воцарилось тягостное молчание. Первым нарушил его Алексей Петрович, обнял мать за плечи и бодро, как будто ничего не случилось, спросил:

– Скажи, мама, чем ты нас будешь кормить? Мы голодны, как волки.

– Уж чем-нибудь накормлю, – в тон сыну ответила Надежда Ивановна. Голодных легче кормить, съедите все, что подам.

Задребезжал телефон на письменном столе.

– Слушаю. Добрый вечер! Пожалуйста, буду очень рад вас видеть. Нет, нет, ничего. Спать мы еще не собираемся. – Алексей Петрович положил трубку. – Накрой, мама, на четырех человек, у нас будет еще один гость.

– Сорокин?

– Нет. Бери выше. Сам бог нефтяной геологии профессор Дубравин. Для вас, журналиста, – обратился он к Зарубину, – это находка. А пока он не пришел, давайте займемся вашими вопросами. Что вас интересует?

Беседуя, журналист с нетерпением прислушивался к редким гудкам автомобилей за окном. Встреча с Дубравиным была неожиданной удачей. Зарубин заерзал на стуле, когда в передней раздался бодрый басок профессора.

– Здравствуйте, Алексей Петрович! Извините, что врываюсь в такой поздний час. – Проходя в комнату, Дубравин окинул хозяина взглядом черных, глубоко сидящих под косматыми седыми бровями глаз. И без всякого перехода продолжал, сопровождая слова несколько резкими движениями рук: – Днем заходил в управление, но мне сказали, что вы на Светлых озерах. Вечером опять не поймал вас. А завтра я должен обязательно вернуться в Москву. К вам же, Алексей Петрович, у меня большое дело. Вот я и ворвался. Так что прошу извинить… Ну и жара сегодня в Приморске! Ведь ночь уже, а все еще дышать нечем.

– Прошу вас, Николай Дмитриевич, пройдемте на веранду, там прохладно.

– Вряд ли. Держу пари, что в Приморске сегодня нигде нет прохладного места, разве что в холодильнике. Я бы, знаете, за настоящее прохладное место сейчас согласился неделю не есть и не пить, – пошутил профессор, следуя за Трофимовым и вытирая платком лицо и лысину.

– Ну так считайте себя умершим с голоду, – рассмеялся инженер, пропуская Дубравина в дверь.

– О, да тут настоящая оранжерея! – воскликнул профессор.

– Это хозяйство моей матери.

– А где же она сама? Отдыхает? Нет? Тогда что же вы меня с ней не знакомите?

– Она, наверное, на кухне, сейчас придет. Познакомьтесь, Николай Дмитриевич, с нашим гостем, журналистом.

– Зарубин.

– Моя фамилия Дубравин. – Пррфессор в упор посмотрел на юное лицо корреспондента. – Не тот ли вы Павел Зарубин, – так, кажется, был подписан очерк о геологах, – который – в четвертичных отложениях открыл палеозой? – Из-под косматых бровей профессора сверкнули лукавые огоньки.

Зарубин готов был провалиться сквозь землю. Не только лицо, но и по-девичьи тонкая шея юноши покрылись пунцовыми пятнами. От смущения он не мог вымолвить и слова. Сжалившись над ним, Трофимов вмешался в разговор:

– А что вы скажете, Николай Дмитриевич, насчет температуры?

– Да, пари я, кажется, проиграл, – признался профессор и, посмотрев в сторону Трофимова смеющимися глазами, добавил: – И считайте, Алексей Петрович, что вы виновник моей голодной смерти. А только знаете что? Нельзя ли проигрыш заменить ужином?

– Ничего нет проще, Николай Дмитриевич, – засмеялся Трофимов. – Мама не знает о вашем поражении и готовит ужин на всех.

– А какая же все-таки здесь температура? – Дубравин серьезно посмотрел на Трофимова.

– Двадцать выше нуля.

– А снаружи?

– Днем было сорок два, а сейчас, должно быть, не меньше тридцати.

– Каким же колдовством вы добиваетесь такой прохлады? Не в цветах ли тут дело?

– Нет. Да вы садитесь. – Трофимов указал на легкое плетеное кресло возле круглого столика. – Сейчас раскрою секрет колдовства, если это вас интересует.

– Очень интересно, – вставил Зарубин.

Вошла Надежда Ивановна с дымящимся блюдом.

– Знаете что, Надежда Ивановна, – шутил профессор, познакомившись с ней, – вы мой ангел-хранитель. Алексей Петрович обрек меня на голодную смерть, а вы предлагаете такой чудный ужин! Мне уже не терпится отведать.

– Не хвалите прежде времени. Как бы ругать не пришлось, – заулыбалась Надежда Ивановна.

– Ну нет. Я как вошел, сразу понял, какой ужин готовится в этом доме.