Алексей Крайнов – Автостоп по краю лета (страница 2)
– Наивно, конечно! Но в целом интересно, интересно… – произносил он хриплым голосом. – Аранжировка пока ни о чём, но мелодист ты неплохой…
Мы обсуждали музыкальные идеи на тему песни и одновременно я настраивал домашнюю «звукозаписывающую студию».
Выглядело моё музыкальное хозяйство гораздо скромнее, чем можно было представить. Главным компонентом студии был пишущий магнитофон «Томь» – потёртое брутальное изделие советской промышленности, этакий коричневый кирпич, издающий звуки. При всём своём несовершенстве «Томь», на удивление, обладала одной уникальной способностью – качественно писать звук через встроенный микрофон. Этот аппарат я брал на время у старого друга детства, в его семье он играл роль музыкального центра добрый десяток лет.
Вторым компонентом студии был магнитофон с попсовым названием «Романтика». Этот аппарат, попроще и посимпатичнее «Томи», мне подарили родители. Он годился для воспроизведения, но его микрофон был слишком слабым для записи, а потому функция «Романтики» состояла исключительно в воспроизведении треков, записанных «Томью».
Я соединял магнитофоны шнурами, и эта космическая установка достойно служила мне домашней студией. Поочерёдно меняя местами кассеты и добавляя поверх предыдущих слоёв новые партии, можно было записывать приличные музыкальные треки. Как мы обнаружили, к «Томи» напрямую подключалась и бас-гитара!
Как только аппаратура была готова, Майк выкуривал сигарету, пересаживался на стул поближе к пишущему магнитофону, подключал свой бас, чаще всего зажимал зубами медиатор и открытыми пальцами без репетиций выдавал партию, которая сразу шла в чистовой вариант!
Примерно в этот же период эволюционировали мои взгляды на то, куда двигаться дальше в музыке.
Если когда-то я записывал свои песни дома в одиночку, то после альбома с Майком я увидел, как вдохновляет работа с крутым музыкантом в команде.
Майк не только помог мне басовыми партиями с первым альбомом, но и поддержал мои неуклюжие музыкальные попытки точными оценками и полезными советами, по сути – дал дружеский пинок, придавший мне ускорение в верном направлении.
Но при всём этом он по-настоящему отдавал себя своей основной группе. Так что я мог, конечно, рассчитывать на продолжение нашего сессионного сотрудничества, но двигаться вперёд должен был самостоятельно.
И вот, в начале весны, после очередной смешанной пары студентов одного потока мы задержались в аудитории с незнакомым мне тогда парнем, у которого с собой была акустическая гитара.
Парня звали Макс Чалин, он был высоким блондином нереально музыкальной наружности и выглядел настоящей рок-звездой. При шикарных способностях, включая голос и гитарную технику, Макс каким-то образом умудрялся оставаться скромным человеком – поразительное сочетание!
В той залитой весенним светом аудитории мы, сидя на партах, играли друг другу какие-то свои черновые работы. Музыкальная магия, такая тонкая и редкая, проявилась и поддержала наше общение.
– Лёха, ну что, давай работать! – Макс серьёзно отнёсся к нашей идее о совместном проекте.
– Я реально за, будет круто попробовать! Приходи тогда ко мне на неделе – сразу с гитарой! – Я тоже был заряжен на наши репетиции и всё, что из этого могло получиться.
С Максом мы могли бы создать наконец настоящую постоянную группу. Так думал я, ещё не зная, что, помимо этого, мы станем и настоящими друзьями!
Глава 3
В тот же год я записался в студенческий стройотряд «Эридан».
Ещё в старших классах меня привлекала эта ретроромантика с зелёными куртками, гитарами и какими-то не ясными мне тогда целями. Может быть, на меня повлияли пионерские лагеря, где я провёл лучшие летние месяцы детства и где впервые взял в руки гитару?
Брутальное посвящение, субботники, периодические выезды на природу с песнями у костра – так меня погрузили в круг новых знакомых и будущих друзей.
Стройотрядовское движение в Екатеринбурге оставалось невероятным реликтом советских времён; до девяностых годов студенческие отряды сохранились лишь в нескольких городах, зато там они держались уверенно и опирались на историю, идущую от освоения целины в шестидесятых.
Идеей было самостоятельное объединение студентов на летние каникулы с прицелом на крупный заработок. Народ передавал легенды про прошлые десятилетия, когда бедный студент за лето ударного труда на стройке зарабатывал себе на машину!
Особенно меня впечатлила музыкальная сторона стройотрядовского движения.
Первое, что слышал новичок с гитарой в этом кругу: «Дерзай, гитарист, Самойловы из «Агаты» тоже так начинали!» Так говорилось про Вадима Самойлова, который в 1982 году в стройотряде «Импульс» нашего тогда ещё УПИ сочинял песни, записывался и выступал с ними. Его «Листопад» был хитом целое десятилетие! А к середине девяностых созданная Самойловыми «Агата Кристи» стала национальным хедлайнером и безусловной легендой всего универа!
Университетская движуха раскрывала во мне неведомые ранее интересы и направляла по неожиданным траекториям.
В один прекрасный морозный вечер первого университетского года я с парой однокурсников под лёгким падающим снежком направлялся к радиофаку – отдельному зданию на территории универа. Там проходило очередное студенческое мероприятие, у нас было лишнее время, и мы, первокурсники, были не против посмотреть, что там происходит.
Открывая тяжёлую входную дверь, я заметил на ней свежее бумажное объявление. На отрывных талончиках чернели номера телефонов – тогдашняя рекламная классика. На объявлении было крупно выведено: «Работа» (ключевое для меня слово!), – а вторая строка, помельче, сообщала: «Телефон доверия».
Вот это было непонятно, но очень интересно! Я оторвал талончик и подумал: на днях стоит позвонить. Сказано – сделано!
– Здравствуйте, я хотел бы записаться на собеседование! Увидел ваше объявление в моём университете. Когда и куда можно подойти?
– Здравствуйте, как вас зовут? – Вежливый голос вызывал расположение.
– Алексей.
– Кто вы? Расскажите о себе немного.
– Ну, я студент первого курса УГТУ, мне семнадцать лет, давно интересуюсь психологией, недавно читал Эрика Берна, – говорил я, стараясь убедить собеседника в моём искреннем интересе к психологии. Легко догадаться, что про Берна я случайно услышал от знакомого, а книжек упомянутого психолога и в руках не держал.
– Хорошо, приходите после выходных, во вторник, в семь вечера, вот адрес на проспекте Мира. Там будет небольшое собеседование, на месте поговорим.
Собеседование с кандидатами проводил вежливый мужчина лет тридцати по имени Олег. Он задал мне те же вопросы, что и при коротком телефонном интервью, плюс попросил рассказать немного о себе.
Ничего нового придумать я не смог, рассказал про учёбу, добавил про музыку, друзей. Мои ответы мне самому казались тривиальными, однако в конце интервью я неожиданно услышал:
– Вы приняты на обучение!
Решающим, как я потом узнал, оказался мой голос: при разговоре по телефону организатор проекта счёл его адекватным задаче доверительного телефонного общения. Важный момент в работе, которую выполняют исключительно таким способом!
Дальнейшее, как можно было догадаться, зависело только от меня. Как и большинство в отобранной группе, я стартовал с полного нуля в психологии, и только время могло показать, чего каждый из нас стоит, насколько серьёзен наш интерес, готовы ли мы учиться и до чего в итоге дорастём.
Глава 4
Учёба, новые знакомства, первые выступления с Максом, стройотряд и даже работа на «Телефоне доверия»! Сколько же удивительного произошло за первый год моей студенческой жизни!
Ошеломлённый свалившейся на меня свободой с её обязательными сложностями, но одновременно и возможностями, я пытался напиться из хлещущего пожарного шланга, и, наверное, это далеко не всегда получалось хорошо.
Но что ещё можно делать в первый университетский год, когда только-только начинаешь осознавать себя самостоятельным человеком, полностью определяющим свою жизнь?
Наступало лето.
На удивление, я снова на отлично закрыл сессию и в прекрасном настроении выходил гулять по городу – с друзьями и в одиночку.
Уральское лето – благодатная пора! При хорошей погоде можно гулять и днём, и ночью: всегда будет красиво и тепло, по крайней мере, это истина для тех, кто в этом краю родился. Особенно классно было в центре, у Плотинки, на набережной Исети. Там расположились цветные кафешки с зонтиками, гуляли семьи, иногда пели уличные музыканты.
Кстати, о музыкантах.
Меня всегда тянуло к ним; я слушал их песни и даже бросал в шляпу пару монет, когда имелись деньги. Музыканты пели как умели, редко звучало что-то профессиональное, но каждый из них создавал вокруг себя ауру собственного мира, привлекавшую свободой и независимостью.
Прогуливаясь, я посматривал на них, и в какой-то момент меня посетила мысль: хэй, да ведь я тоже так могу!
Классно было бы постоять так часик-другой с гитарой на закатном солнце, поиграть любимые песни да к тому же, может быть, и подзаработать! Интересно, у меня бы получилось?