Алексей Ковтунов – Путь Строителя (страница 18)

Мужик тем временем встал ровно, закрыл глаза и просто стоял несколько секунд. Потом медленно выдохнул и снова начал двигаться, уже с самого начала, с тех же плавных дуг руками.

Практик… Слово всплыло само, следом потянулось еще несколько образов из памяти Рея. Вот кто-то в деревне негромко говорит про соседа, мол, занимается, развивает духовный фундамент. Вот Тобас небрежно демонстрирует что-то приятелям, пускает искру с пальцев, те восхищенно ахают. Вот урок, который Рей так и не получил, потому что не нашлось ни учителя, ни времени, ни, честно говоря, желания.

Теперь многое встало на свои места. Вот почему Рей таскался хвостом за Тобасом, терпел все его выходки и выполнял грязную работу за кусок крыла. Тобас уже начал развивать внутреннюю силу, а значит имел то, чего у Рея не было совсем. Не статус старостиного сына, не деньги и чистая одежда, а именно это. Духовный фундамент открывал возможности, которые без него были просто недоступны, и Рей это чувствовал, даже не понимая до конца.

Как именно его развивают, память давала лишь обрывки. Что-то про концентрацию, что-то про физическую нагрузку как основу. Рей слышал об этом краем уха и не запомнил толком, потому что тогда ему было не до того.

Ладно, это вопрос на потом. Сейчас есть дела поважнее.

Плетение шло споро, новая ловушка получалась заметно крупнее и аккуратнее первой, уже немного набил руку и пальцы больше не путались в прутьях. Мужик на том берегу продолжал свои упражнения, и краем глаза я периодически поглядывал на него, невольно отмечая, как именно он перемещается, как распределяет вес.

Мощь там действительно нешуточная. Такой удар в нужном месте и в нужный момент заменит инструмент, которого нет, и сэкономит время, которого тоже всегда не хватает. Надо будет разобраться с этим подробнее. Не сейчас, конечно, но скоро.

Верша была готова еще за час до захода солнца, так что все примерно по плану. Осмотрел плетение, поправил пару прутьев на входе, проверил жесткость каркаса. Держит хорошо, лучше первой.

Теперь надо бы выбрать подходящее место. В прошлый раз брал карасей, а карась рыба мирная, в держится преимущественно в чистой воде и иногда заплывает на прокорм. Щука другая, та любит засады, водоросли, темные пятна на дне, где можно стоять неподвижно и ждать. Значит, нужна глубина и зелень.

Прошел вдоль берега метров тридцать, пока не нашел подходящее место. Там, где дно резко уходило вниз и из воды торчали пучки длинных подводных трав, опустил вершу, придавил камнем, чтобы не всплыла, и привязал сигнальный прут к ветке над водой.

Готово. Завтра посмотрим, кто попался.

Кукан с карасями подхватил под мышку, лопату на плечо и не торопясь направился обратно к деревне. Мужик на том берегу к тому моменту уже ушел, только расколотый камень остался лежать на прогалине, разделенный на аккуратные куски.

Когда я вернулся, Хорг сидел у порога на перевернутом ведре и смотрел куда-то в сторону. Вид у него был такой, будто он только что провел серьезную беседу с самим собой и остался недоволен итогом. Увидев меня, буркнул что-то неразборчивое и снова уставился в пространство.

Я выложил кукан на землю перед ним. Четыре карася, один к одному, блестят чешуей на вечернем свете.

Хорг все-таки не удержался и покосился на рыбу. Потом пересилил себя и отвернулся, но хватило его всего на пару секунд, снова уставился на мой улов. Желудок у него при этом высказался вполне отчетливо — звук получился такой, что я из вежливости сделал вид, будто ничего не слышал.

После запоя человек обычно не ест сутки, а то и двое. Это я знал еще из прошлой жизни, насмотревшись на разных людей в разных состояниях. Организм сначала отказывается от еды, потом резко вспоминает, что голоден, причем вспоминает с большим интересом.

— Берите, — кивнул я на рыбу, — Мне одному столько не съесть.

Хорг помолчал секунду, потом встал с ведра без лишних слов, и просто ушел. Обиделся что ли? Хотя ладно, мне же больше достанется. Достал мастерок, кое-как впорол рыбу, почистил… И к этому моменту как раз вернулся Хорг, неся в кулаке небольшой холщовый мешочек. Швырнул его мне, я поймал.

Соль? Вот это уже разговор!

Костер развели тут же во дворе, благо место для него было обжитое. Рыбу натер солью снаружи, сыпнул чуть в брюхо, нанизал на шпажки и установил над углями. Шипение, запах горящей поджаристой кожицы, от которого живот свернулся в узелок, а изо рта чуть не брызнула слюна.

Хорг устроился напротив и с совершенно пустым взглядом смотрел на карасей, но судя по тому, как часто он сглатывает слюну, видно, что к рыбе здоровяк явно неравнодушен. За время готовки Хорг не проронил ни слова, да и я сам не заводил общение. После нескольких дней в одиночестве и недавнего разговора про песни для Карлы совместное молчание казалось вполне уместным.

Рыба получилась хорошей, хотя я вряд ли могу трезво оценивать ее качество, когда изголодавшийся организм готов молиться за каждую калорию. Может это и не ресторанное блюдо, и косточек многовато, но с солью это было уже что-то настоящее, а не просто способ набить желудок. Хорг ел неторопливо, обстоятельно, изредка сплевывал косточки в сторону. Думал о чем-то своем, и я не мешал.

Солнце между тем ощутимо просело к горизонту. Небо над лесом начало наливаться густым оранжевым, тени от деревьев вытянулись через всю улицу. Хорг доел последнего карася, вытер руки о штаны, помолчал еще немного и вдруг хлопнул в ладоши.

— Всё, хватит рассиживаться, — поднялся он с места, — Солнце уже почти село, а несколько рядов положить еще успеем. Утром доделаем дымоход. — он двинулся к дому, на ходу добавив, — Так и быть, всё что выше крыши будешь выкладывать сам. Справишься — хорошо, не справишься — переделаю.

Это прозвучало не как похвала и не как доверие. Скорее как констатация факта: работа есть, руки есть, значит делай. Но для Хорга и это было немало.

Работали при свете факела, который он воткнул в щель между камнями у входа. Огонь коптил и потрескивал, тени от кладки прыгали по стенам, но руки уже привыкли к этой работе и особого освещения не требовали. Хорг клал молча, я подавал раствор и кирпичи, изредка клал сам, когда он кивал в нужную сторону. Несколько рядов легли ровно и быстро, без разговоров и без лишних движений.

В какой-то момент Хорг отступил, оценил кладку и снова хлопнул в ладоши, на этот раз тихо, скорее для себя.

— На сегодня хватит. — и больше ничего не добавил.

Пока он собирал инструмент, я положил руку на верхний ряд и активировал анализ.

[Анализ конструкции]

[Тип объекта: отопительная печь, стадия строительства]

[Качество исполнения с учетом материалов и типа конструкции: 61%]

[Выявленные недостатки: незначительная неравномерность шва в северо-западном углу — в пределах допустимого]

[Прочность при текущих параметрах: хорошая. Конструкция готова к продолжению кладки после выдержки — не менее 6 часов]

И всё-таки процент качества подрос, когда трезвый Хорг взялся за дело. Но я и не претендовал на звание великого строителя средневековья, мне еще учиться и учиться. Нет, рано или поздно я обязательно стану лучшим, это даже не обсуждается, но пока стоит трезво оценивать свои возможности.

[Совместимость: 88%]

А вот это уже приятно, за сегодняшний день добавилось еще три процента только за эти ряды и изготовление новой верши. Силы после анализа просели привычно, в голове слегка загудело, но уже не так сильно, как в первые разы. Хотя и перед анализом я чувствовал, как меня переполняет азарт и силы. То ли привыкаю, то ли научился не тратить лишнего. То ли научился копить Основу? Гм… Этот момент можно будет обмозговать.

Хорг тем временем уже завернул инструмент в тряпицу и направился к выходу.

— Инструмент почисть, — бросил он на ходу, — И всё, можешь идти. Нечего тут торчать до ночи, завтра работы хватит.

— Приберусь немного, — отозвался я.

Хорг остановился и даже обернулся, удивленно уставившись на меня.

— Зачем? Завтра всё равно продолжаем, опять насоришь. А вот как закончим, так и уберешься основательно.

— Заказчик может вернуться раньше срока, — пожал я плечами, — Придет, а тут глиняная каша на полу и кирпичная крошка по углам.

— Ну и что с того? Стройка — не горница, грязно и должно быть.

— Можно прийти и увидеть разруху, — продолжил я, не споря, а скорее объясняя свою позицию. — А можно прийти и увидеть чистоту и почти готовую работу, и второе запоминается иначе. Потом соседу расскажет, тот другому.

Хорг посмотрел на меня секунду, потом пожал плечами.

— Как хочешь. Только инструмент сначала.

На этом он ушел, а его шаги вскоре затихли за углом, потом стихло и всё остальное.

Инструмент почистил первым делом, это само собой разумеется. Снял раствор с мастерков, протер полотна сухой тряпкой, проверил рукоятки. Хорг прав в одном — инструмент всегда должен быть готов к работе, это не обсуждается. Но на этом останавливаться не стал.

Собрал обломки кирпича в угол, рассортировал то, что еще годится, от откровенного мусора. Смел глиняную крошку с пола к порогу, потом вынес наружу. Тряпки, которыми была накрыта мебель, поправил так, чтобы лежали ровно. Ведра составил у стены, мешки с остатком глины завязал, чтобы не рассыпалась. Потратил на всё это от силы минут двадцать, но результат того стоил.