Алексей Ковтунов – Путь Строителя 4 (страница 20)

Посмотрел на глиняный штамп еще раз и тяжело вздохнул. Все-таки Основы по-прежнему единица, и тратить её на проверку или нет — вопрос непростой. С одной стороны, жалко. С другой, если штамп не работает, лучше узнать об этом сейчас, а не после того, как наштампуешь сотню кирпичей.

Ладно, проверку отложу, ведь кирпичи все равно пока не лепим, формочки не готовы. Единичка Основы может пригодиться для чего-то более срочного, а штамп никуда не денется. Вместо этого слеплю ещё парочку, разных размеров, чтобы потом сравнить оттиски и выбрать лучший.

Взялся за работу и незаметно для себя увлёкся. Глина послушно ложилась под пальцы, нож вырезал бороздки всё увереннее, и третий штамп вышел куда чище предыдущих. Зеркальный символ наконец-то запомнился, и руки перестали путаться в направлениях. Мелочь, но приятно же.

Отложил штампы сохнуть рядком на плоском камне и задумался о том, чем занять ближайшие часы. Формочки для кирпича ещё в горне, а дел столько, что голова пухнет при одной попытке их перечислить. Но если разложить всё по порядку и не пытаться схватить всё разом, получается не так уж и страшно.

Первое и самое насущное: глина. Той, что осталась в яме, хватит разве что на пару десятков кирпичей, а нужны тысячи, и чем раньше начнётся заготовка, тем лучше. Речная глина для формовки подойдет, кирпич даже менее привередлив к качеству, чем та же черепица за счет своей толщины, но в идеале, конечно, эту глину отмучить. Бред, конечно, на это тупо нет времени, да и без этого кирпичи получатся вполне прочные.

Второе и не менее важное — прутья. Запас тонких прутков пока еще до неприличия мал, и добывать молодые железные деревья можно лишь углубившись в рощицу. Основы на всё тупо не хватает, но в любом случае нужно как-то выкручиваться. Возможно даже стоит обратиться с просьбой к старосте, как только пойму, что такая арматура подходит под наши задачи, но сам я ее добывать не успеваю.

Так, еще бы надо как-то проверить верши. Вчера мы с Суриком оставили три штуки в реке, и к сегодняшнему дню в них наверняка набилось что-нибудь полезное. Рыба в хозяйстве всегда пригодится, а Сурику пора привыкать к самостоятельности.

Ну и четвёртое, самое масштабное и пугающее: промышленный горн. Но о нём пока думать рано, потому что без кирпича горна не будет, а без формочек не будет кирпича, и круг замыкается на горне, который совсем скоро начнет остывать с моими формочками внутри. Основа там по ощущениям еще есть, периодически пополняю заряд внутри, так что результаты должны быть как минимум сносными. В общем, пока выполняем первые три пункта, а дальше по обстоятельствам.

— Сурик, я на речку схожу, за глиной. — окликнул помощника, а то очень уж внимательно он смотрит в затухающий огон. Мало ли, вдруг уснул в такой позе, за ним не заржавеет, — Присмотри тут за всем, и дрова не забывай подкидывать, но без фанатизма, горны уже остывают. — Я подхватил ведро и вдруг остановился. — Кстати, Сурик, а ты рыбу-то из вершей ещё доставал?

Мальчишка округлил глаза и уставился на меня, будто я задал вопрос на незнакомом языке.

— А что, должен был?

Я помотал головой и усмехнулся, потому что вопрос прозвучал настолько искренне, что даже обижаться глупо. Парень и правда не подумал, что рыбу надо забирать из ловушек, иначе она там просто сдохнет и протухнет.

— Ну да, матери отнести, и самому поесть, — я пожал плечами. — Ты теперь ответственный за рыбалку. Возлагаю на тебя всю ответственность целиком и полностью. Проверяй верши, чини, переставляй, наживку меняй. Ну и сейчас как раз ещё одну сплету, будет четвёртая.

— Правда? — Сурик опешил и даже отступил на шаг, будто от неожиданности забыл, что стоит рядом с горном. — Но… можно рыбу себе забирать? А сколько можно себе забирать и сколько тебе нести? Если хочешь, я её ещё и приготовить могу!

Мальчишка выпалил это на одном дыхании, и глаза у него горели так, будто ему пообещали целое состояние, а не право собирать рыбу из чужих ловушек.

— Да хоть всю забирай, — я отмахнулся, потому что торговаться из-за рыбы с голодным пацаном занятие недостойное даже для бывшего беспризорника, не говоря уже об инженере-подрывнике. — Потом приносишь и угощаешь, когда захочешь. Будешь иногда кормить, а в остальном справляйся сам, я тебе вчера по большей части объяснил, как правильно ловить.

Сурик просиял так, что, кажется, даже горны стали гореть чуть ярче, хотя это, конечно, игра воображения и никакого отношения к Основе не имеет, по крайней мере я на это надеюсь.

Подхватил два пустых ведра и зашагал к реке. Тропинка знакомая, ноги сами несут, а в голове тем временем продолжают щёлкать расчёты, перебирая варианты и отбрасывая негодные. До речки минут десять неспешным шагом, и за это время можно многое обдумать, если не отвлекаться на пение птиц и не пинать камешки на дороге. Я, конечно, отвлекался и пинал, потому что голова работает лучше, когда тело занято какой-нибудь бессмысленной ерундой.

На берегу было тихо и безлюдно, если не считать цапли, которая стояла на одной ноге в мелководье и смотрела на меня с выражением оскорблённого достоинства, будто я пришёл на её личную территорию без приглашения. Извини, подруга, мне тут глина нужна, а не твоя компания, хотя как собеседник ты, подозреваю, приятнее некоторых местных товарищей.

Нашёл знакомую заводь, где прибрежная глина скапливается толстым слоем и лежит мягкая, без песка и камешков. Присел на корточки, зачерпнул ладонью, помял, и начал закидывать в ведро. В итоге набрал оба ведра до половины, долил воды до краёв и аккуратно перемешал палкой, чтобы разбить крупные куски. Пусть начинает отстаиваться прямо сейчас, пока несу обратно.

Чтобы не ходить два раза, заодно прошёлся вдоль берега и нарезал ивняка. Прутья здесь растут густо, длинные, гибкие, в палец толщиной, и режутся ножом без усилий. Набрал охапку, перевязал лозиной и закинул через плечо.

Обратный путь с двумя вёдрами и вязанкой прутьев на плече вышел не таким приятным, как туда. Ведра норовили расплескаться при каждом неосторожном шаге, прутья цеплялись за ветки и пытались съехать с плеча, а тропинка оказалась ухабистее, чем запомнилось по дороге к реке. Но донёс, почти ничего не пролив, чем горжусь несоразмерно масштабу подвига.

Дома выставил вёдра на ровное место в тенечке, подальше от горнов, бросил прутья на землю, развязал, отобрал самые ровные и длинные, а коротыши и кривые отложил в сторону. Причем самая магия в том, что вроде бы срезал только прямые и достаточно длинные, но все равно в копну затесался брак.

Присел на чурбак у стены, взял первый прут и начал снимать кору ножом, длинными ровными полосками. Зачем? Ну, просто захотелось в этот раз сделать получше, пусть изделия этого и не требуют. Все равно работа нехитрая, хоть и требует аккуратности: если нажать слишком сильно, прут расщепится, а если слишком слабо, кора отходит рваными клочьями и потом мешает при плетении.

Ободрал штук десять, разложил сушиться на камнях и взялся за каркас верши. В общем-то это даже не работа, а просто такой вид медитации, которая работает только у меня. И если верить Эдвину, так не медитирует никто вот уже почти сто лет, по крайней мере в этих краях. Созидателей-то днем с огнем не сыщешь. Руки помнят движения, пальцы сами находят нужный угол, нужную силу затяжки, поток Основы наливается теплотой в груди, а голова тем временем свободна для более важных вещей.

Например, для подсчётов, которые все так же болтаются в голове и никуда уходить не хотят. Мало того, считаю уже даже не по второму, а по пятому кругу, и все равно не могу уложить все это по полочкам. В частности, сейчас вот опять считаю кирпичи… Кто-то овец перед сном считает, а у меня все мысли только о кирпичах и всем что с ними связано.

Даже не заметил в мыслях, как первая верша доплелась окончательно и руки уткнулись в уже завершенное изделие. Получалась, кстати, ладной и заметно ровнее предыдущих. Ивняк ложился послушно, затяжки выходили плотными, а горловина сузилась до нужного размера без лишних усилий. Оставалось доплести донышко и приделать горловинный вход, и всё, можно спокойно ставить.

— Вот, — я протянул готовую вершу Сурику, который весь процесс наблюдал одним глазом, не забывая при этом подкидывать дрова. — Поставишь сегодня, когда на реку пойдёшь. Место выбери сам, ты вчера видел, как это делается.

Мальчишка принял вершу обеими руками, осмотрел со всех сторон, подёргал прутья и степенно наклонил голову с серьёзным видом профессионального рыбака, принимающего новую снасть. Комичное зрелище, если честно, но смеяться я не стал, потому что для него это явно не шутка.

Ну а я, раз уж руки разогрелись и Основа капает, взялся за вторую. Не то чтобы она прямо необходима, и трёх в реке вполне хватает, но Основы много не бывает, а плетение прекрасно её восстанавливает. К тому же лишняя верша пригодится на случай, если какую-нибудь утащит течение или расшатает крупная рыба.

Плёл не торопясь, ровно, вгоняя каждый прут на место с тихим приятным щелчком. Сурик подкидывал дрова в горны, я шуршал ветками, и во дворе стояла сосредоточенная рабочая тишина, в которую вплетались лишь потрескивание углей да чириканье какой-то настырной птицы на крыше.