Алексей Ковтунов – Путь Строителя 2 (страница 9)

А нужно было немало… Три ямы под столбы, каждая глубиной в два локтя и шириной чуть больше бревна. Да, камнями они забиты почти полностью, и залить нужно только зазоры между ними, но зазоров там хватает. Прикинул в уме объём и получилось что-то около трёх-четырёх вёдер готового раствора под каждый столб, а для этого нужно прилично негашёной извести, хотя она составляет лишь часть смеси. Значит ракушек нужно набрать хотя бы пару мешков, с запасом на потери при обжиге.

Между заходами в воду думал о своём развитии, и мысли эти были невесёлыми. Тридцать процентов по Созиданию, сорок по Разрушению, а нужна сотня по обоим. Казалось бы, разница в цифрах не такая уж катастрофическая, вот только набирались эти проценты мучительно медленно, по крупицам, через каторжный физический труд. Копка ям, и на тебе процент. Обкладка камнем, ещё процентик, лепка черепицы всю ночь — ну ты сегодня совсем молодец, вот тебе несколько процентов.

Но ведь у меня был и другой опыт. Снос вышки дал пятнадцать процентов по Разрушению за считанные минуты. Не за часы изнурительной работы, а за один точно рассчитанный и грамотно исполненный снос. Подрубить столбы в нужной последовательности, натянуть направляющую верёвку, дёрнуть в правильный момент и положить конструкцию точно в заданный коридор. Система оценила не количество пота, а качество решения, и разница оказалась колоссальной.

Из этого напрашивался вывод, который грел душу куда лучше приседаний на холодном берегу. Система вознаграждает не тупой монотонный труд, а осмысленное применение знаний и видимый прогресс в том или ином деле.

Внедрение новых технологий, нестандартные решения, творческий подход, приносящий реальный результат. Копать яму может любой, а вот спроектировать и построить треугольную вышку на трёх столбах с известковой заливкой и обожжёнными опорами не может никто в этой деревне, кроме одного грязного подростка с инженерным образованием из другого мира.

Значит, надо достроить вышку. Не просто надо, а жизненно необходимо, причём в кратчайшие сроки, потому что другого способа получить мощный скачок по Созиданию у меня попросту нет. Ни черепица, которой сохнуть ещё две недели, ни очередная ночь с глиной и лопатой не дадут того, что даст завершённая нестандартная конструкция. Вышка должна стоять завтра к вечеру, и точка, других вариантов успеть не существует.

С этой мыслью набил мешок ракушками до отказа, и еще раз подошел к воде, но уже чтобы качественно и целенаправленно постирать одежду. Стирка в ледяной воде без мыла мало напоминала стирку в привычном понимании, скорее яростное полоскание и выжимание, но хотя бы глина и пот окончательно отошли, и одежда перестала стоять колом. Натянул мокрое на себя, содрогнулся от прикосновения ледяной ткани к разгорячённой коже и почти бегом двинулся обратно к стройке, расходуя Основу для ускорения и чтобы хоть немного согреться.

[Основа: 2/10 → 1/10]

Единичка, последняя, но зато добежал быстро и не окоченел окончательно. Ладно, Основа восстановится за ночь, пусть и немного, а сейчас главное заняться обжигом, пока костёр ещё жив.

Костёр, к счастью, не прогорел, хотя от прежнего жара осталась лишь горка багровых углей. Подкинул дров из кучи строительного мусора, непригодные обрезки и щепу, которых за день накопилось достаточно. Пламя занялось не сразу, пришлось раздувать и подкладывать сухую стружку, но минут через десять костёр разгорелся основательно, с хорошим устойчивым жаром.

Следом, не теряя времени, высыпал ракушки на расчищенный участок земли рядом с костром и принялся сортировать, отбрасывая откровенный мусор вроде камешков и комков глины, которые выхватил из ледяной воды и даже не заметил. Ракушки мелкие, тонкостенные, серовато-белые, и по виду в них вполне достаточно кальцита, чтобы при обжиге получить приличную негашёную известь.

Суть процесса проста до безобразия: карбонат кальция при нагревании разлагается на оксид кальция и углекислый газ. То же самое, что в прошлой жизни происходило в промышленных печах при температуре свыше девятисот градусов, вполне можно воспроизвести на обычном костре, если создать достаточный жар и выждать нужное время.

Сгрёб часть углей в сторону, выложил на раскалённое основание слой ракушек толщиной в пару сантиметров, стараясь распределить равномерно, и засыпал сверху свежими углями. Получился своего рода бутерброд из жара и ракушечника, и оставалось только поддерживать температуру и ждать. Периодически подбрасывал дрова, следил за тем, чтобы угли не прогорали слишком быстро, и ворошил кучу палкой для равномерного прогрева.

Раковины в огне потрескивали и менялись на глазах. Сначала потемнели от нагара, потом начали светлеть, и постепенно из серовато-бурых стали превращаться в белёсые, почти меловые. Это хороший знак, значит процесс декарбонизации идёт как положено и кальцит распадается на нужные составляющие. Углекислый газ уходит в воздух, а то, что остаётся, и есть негашёная известь, оксид кальция, она же кипелка, она же основа любого известкового раствора от египетских пирамид до средневековых соборов.

Пока первая порция обжигалась, подготовил вторую. Работа монотонная, но голова при этом была занята расчётами будущей смеси. Пропорции я помнил из университетского курса: одна часть негашёной извести, две части золы, две части песка и одна часть мелкого щебня. Зола выступает в роли пуццолановой добавки и придаёт смеси гидравлические свойства, проще говоря, позволяет раствору схватываться даже во влажной среде, а не только на воздухе. Песок обеспечивает прочность каркаса и снижает усадку, а мелкий щебень добавляет структурную жёсткость.

Но самое интересное начнётся, когда негашёная известь встретится с водой. Реакция гашения экзотермическая и весьма бурная, смесь будет шипеть, пениться и разогреваться практически до кипения, выделяя столько тепла, что можно обжечься, если сунуть руку. Именно поэтому гасить известь нужно очень осторожно, добавляя воду малыми порциями и непрерывно перемешивая. И именно поэтому заливать раствор в ямы нужно быстро, пока он горячий и пластичный, потому что остывая он начнёт схватываться и терять подвижность.

Зато у полученного состава будет одно замечательное свойство, которое выделяет известковые растворы среди всех прочих. Со временем свободная известь в толще раствора способна растворяться в просачивающейся воде, мигрировать к микротрещинам и заново кристаллизоваться в них, заполняя повреждения.

По сути, раствор сам залечивает мелкие трещины, которые неизбежно появляются при усадке и температурных колебаниях. Ни один современный бетон на портландцементе так не умеет без специальных добавок, а тут оно работает само по себе, за счёт природных свойств извести.

Так что столбы в таком основании будут сидеть не просто намертво, а с каждым годом всё крепче, потому что раствор будет продолжать набирать прочность и самовосстанавливаться при контакте с влагой. С обожжённой нижней частью, каменной обкладкой и известковой заливкой эта вышка переживёт и меня, и Хорга, и, может быть, даже следующее поколение деревенских строителей, если к тому времени они не научатся строить лучше.

Первая порция обжигалась часа полтора. Выгреб готовую известь из углей, дождался когда немного остынет и осмотрел результат. Белые, хрупкие куски, которые крошились в пальцах при лёгком нажатии и оставляли на коже сухой меловой след. Отлично, именно так и должна выглядеть качественная негашёная комовая известь. Ссыпал в мешок, загрузил вторую порцию и продолжил ждать, подкармливая костёр и борясь с накатывающей сонливостью.

Рыбу, кстати, тоже успел обработать, хорошенько просолить через разрезы по бокам. Удобно, конечно, когда есть нож… Жаль только, что нож этот принадлежит Хоргу, но ничего, свой тоже скоро куплю.

За те же полтора часа успел сбегать домой, там разжег огонь под коптилкой, не забыв установить лопату и накидать на нее ольховых веток, и повесил рыбу готовиться. Сомик и щучка, в компании рыбок поменьше, покачивались в дыму под крышкой, постепенно приобретая золотистый оттенок и источая одуряющий запах, от которого желудок выл в голос. Но до готовности им ещё далеко, а жевать полусырую рыбу после всех сегодняшних приключений было бы обидно. Потерплю, тем более, что пришлось бежать обратно и засыпать вторую порцию ракушняка.

Можно было бы поступить проще и потратить пять медяков, которые мне вручил Хорг как раз на еду… Но я твердо решил закончить минимум этот этап работы и только потом ужинать, иначе разморит и работать станет тяжелее. Но так забегался с этой известью, что не заметил, как наступила глубокая ночь. Деревня отправилась спать, и теперь еду купить не у кого. Но ничего, рыба уже вот-вот приготовится, хотя по солнечным часам ночью это не определишь и придется действовать по наитию.

Пока вторая порция ракушняка калилась в углях, сбегал домой проверить коптилку. Рыба уже приобрела цвет тёмного золота, при виде которого желудок окончательно взбунтовался и отказался ждать хоть секунду дольше. Снял сомика, обжигаясь, разломил пополам и впился зубами прямо на ходу, даже не присев.

Ох, как же хорошо-то… Мясо жирное, нежное, без единой кости, и дым пропитал его настолько, что каждый кусок таял на языке с характерным копчёным привкусом. Сомик улетел за считанные минуты, и я даже не заметил, как обглодал его до последнего волокна и облизал пальцы. Можно было бы и продать, конечно, копчёный сомик на рынке разошёлся бы влёт, но нет уж, сегодня я заслужил нормальную еду, а торговля подождёт.