Алексей Котов – Журнал «Парус» №79, 2019 г. (страница 14)

в пустом стакане ложка.

Иногда учуешь

паровозный дым.

Мне шестнадцать,

я заносчивый немножко:

нет желанья быть здесь

слишком молодым.

Мне пора проведать

о волненьях сердца…

В память, понимаю,

поспешит, войдет

взгляд ее смущенный:

жгучим черным перцем

он попал мне в душу —

не в открытый рот.

По Земному шару

катит с юга поезд.

Тянутся вагоны,

словно Шара пояс.

Может быть, в запале,

может быть, в угаре,

я забыл про ужин.

И – гляжу в окно.

Девочку на круглом,

на зеленом Шаре

навсегда отныне

видеть мне дано.

ТРОСТНИКИ

Дом тот старый, где пропало слово,

гвоздь забытый в глиняной стене,

ветра свист – мне это всё не ново:

пыль годов в тех стенах и во мне.

Хутор пуст. Сирень в саду зачахла.

Нет в колодце серебра воды.

Нет цветов, но было время – ах, как

тут искал я девичьи следы!

Слова нет и не осталось дела.

Тростникам нетрудно забывать:

в реку девушка зашла несмело,

прыгать смело не велела мать.

-–

Вот и помни деву ту извечно:

там, на тростниковом берегу,

на морском, сказал ей друг сердечный,

прошептал – тебя я сберегу!

Миновали годы… Каспий помнит,

как ушла за парнем персиянка.

Той любви что может быть огромней,

коль прослыла девушка беглянкой?!

Струи шелестят. На тростники,

дали захоперские, гляжу.

Знаешь, пра-пра-бабка, у реки

порицать тебя я погожу.

ГОЛОС

У зарянки грудь красна.

Трясогузка – длиннохвоста.

В свежей зелени – весна.

Осень – в желтом. Всё тут просто.

Это просто: щебетанье

благодарное услышать,

если ты, ничуть не тайно

сбросив снег зимою с крыши,

не забыл семян насыпать

на дорожке у крыльца.

Вот подарок, птички, сытный