Алексей Котейко – Поворот на лето (страница 7)

– Но надо же хоть что-то предпринять. Когда всё раскроется – она не успокоится, пока не отомстит. Уже несколько дней мрачная ходит, явно подозревает, чем обернётся затея с выставкой. Вот не понимаю, в самом деле! Зачем себя дурой выставлять?

– В том-то и суть, – грустно улыбнулась кухарка. – Она успела выставить себя дурой и перед гостями, которым щенка показывала, и перед дрессировщицей, и перед нами. Остаётся только доигрывать роль. Мол, ничего не знала и не ведала, вот документы, думала, чистопородный пёс. И тогда речь уже вроде как про подлых мошенников, а не про её собственную глупость и попытку выгадать. Ведь могла просто обратиться в питомник, купить гарантированно породистого щенка. Но жадность, – женщина вздохнула. – Странно как зачастую получается: чем богаче человек, тем больше хочет и тем неохотнее платит.

– Какая-то экономия на спичках. Бессмыслица полная.

– Именно что. Бессмыслица, – Кристина подпёрла рукой щёку. – Придётся, видимо, договариваться с Иваном. Если хозяйка что-то надумает с псом сделать, то поручит ему. А он человек настроения, к тому же щенка недолюбливает.

– Это у них взаимное, – фыркнула горничная.

– Я скорее удивилась бы, если б они поладили. Хотя, может, оно и к лучшему.

– Почему?

– Потому что так у нас будет сугубо деловой разговор, – глаза женщины недобро сощурились.

Шофёр появился на кухне в половине седьмого, свежевыбритый, благоухающий одеколоном. Он находился в самом лучшем расположении духа, и даже мычал себе под нос какую-то песенку.

– У меня к тебе дело, – без обиняков начала Кристина.

– У нас, – поправила Яна, уже хлопотавшая вокруг подноса для хозяйки.

– Слушаю, – Иван с видом самодержца, принимающего просителей, откинулся на стуле.

– Когда щенка официально признают беспородным…

– Если, – поправил мужчина.

– Не строй из себя дурака, – хмуро посоветовала кухарка. – Так вот, когда его назовут дворнягой, хозяйка наверняка не захочет оставлять у себя такую собаку.

– Наверняка, – благодушно кивнул шофер.

– И велит тебе от пса избавиться.

– Надо полагать.

– Так вот, делай, что хочешь, но чтобы щенок остался жив, здоров и в безопасности.

– Не понял? – брови Ивана поползли вверх.

– Повторяю для самых сообразительных и любознательных, – Кристина улыбнулась, но улыбка эта мужчине совсем не понравилась. – Если с собакой случится что-то плохое – пеняй на себя.

– Ты мне угрожаешь? – оскалился шофёр.

– Я тебе говорю как есть.

– Тоже мне, напугала.

– И не думала. Но если ты решишь сегодня побыть исполнительным, то ещё до вечера вылетишь с работы. Это для начала.

– Для начала? – физиономия Ивана снова вытянулась, но теперь в глазах, помимо вопроса, промелькнуло опасение.

– Я про все твои делишки хозяйке расскажу. А, нет, не хозяйке. Карге, – женщина помедлила, словно проверяя, какой эффект это слово окажет на собеседника. Тот насупился. – Про фальшивые чеки на бензин. Про покатушки ночные. В общем, про всё-всё-всё. А ты её знаешь, она это так просто тебе не спустит.

– Ведьма старая, – буркнул Иван, резко отодвигая от себя чашку с кофе.

– Пусть будет ведьма. Смотри, нашепчу – отсохнет.

Шофёр, потянувшийся за бутербродом, дёрнулся. Рука не удержала хлеб с маслом, и тот полетел на пол. Пока мужчина, недовольно ворча, поднимал несостоявшийся завтрак, Кристина, уже направляясь к плите, заметила:

– Мне всё равно, что ты там хозяйке соврёшь и как будешь выкручиваться. Но не вздумай пса покалечить или бросить где-нибудь на шоссе. Я узнаю.

Выбравшийся из-под стола Иван поймал взгляд кухарки и отвёл глаза. Бросив в мусорное ведро бутерброд, шофёр вышел из комнаты.

– Как ты узнаешь, сделает он или не сделает? – вполголоса спросила Яна, молча наблюдавшая за всей этой сценой. – Если наперекор нам поступит, соврёт – мы и не дознаемся.

– Не соврёт, – Кристина выкладывала на подогретую тарелку румяные гренки. – Побоится. Он же трус, – рука с лопаточкой замерла в воздухе. Женщина вздохнула. – Жаль, некому взять щенка. Мои-то все в Липе, семь часов автобусом от города. Так далеко Иван не поедет. Даже если бы и захотел – не сможет, слишком далеко и долго.

– Дед, бывало, котят сразу топил… – Яна невидящим взглядом смотрела на хозяйскую тарелку с гренками. – Я вот сейчас подумала – жестоко, а, может, по-своему милосердно. Кособокое какое-то заступничество у нас получается: выброси на улице, но только не убивай. Он же маленький ещё, не выживет в городе!

– Не сходи с ума, – одёрнула её кухарка. – Так у пса хоть шанс есть. Даст Бог, не пропадёт. А если ты вместе с ним на улице окажешься, это никак собаке не поможет.

Девушка согласно кивнула и украдкой смахнула слёзы. Кристина обошла стол, обняла горничную за плечи.

– Давай, успокаивайся, и неси ей завтрак. Будет ещё время поплакать.

Хозяйка не обратила внимания ни на печальный вид Яны, ни на приглушённый голос, каким девушка произносила: «Да. Поняла. Всё сделаю», получая распоряжения на день. Вскоре поднос с грязной посудой вернулся на кухню, и автомобиль, в котором на заднем сиденье устроилась женщина, а на переднем в переноске ехал пассажиром Рыжий, выкатил со двора.

Щенок понятия не имел, что возвращается ровной той же самой дорогой в тот же самый город, где провёл несколько дней у Вонючки. Зато по достоинству оценил тот факт, что новое путешествие сильно отличается от предыдущего. Вместо гремящей, побитой жизнью таратайки Рыжий попал в салон дорогого автомобиля, пахнущий кожей и лавандовым ароматизатором. Вместо дёрганого, нервного водителя – профессиональный высококлассный шофёр. Иван превосходно знал своё дело и пса начало укачивать лишь спустя полчаса, да и то не так сильно, как в прошлый раз.

Из своей переноски щенок мог видеть только кусочек неба, но когда этот клочок синевы стали перекрывать тёмные громады зданий, что-то всколыхнулось в памяти пса. Почти забывшиеся братья, разлука с матерью, Вонючка с его ремнём – и Рыжий завыл, тоненько, тоскливо, горестно жалуясь на судьбу.

– Это ещё что такое?! – хозяйка подалась вперёд. – Пусть замолчит!

– Тихо! – шофёр хлопнул ладонью по переноске. Вой на некоторое время смолк, но затем пёс попробовал снова.

– Умолки! – Иван, воспользовавшись красным сигналом светофора, приподнял и тряхнул переноску. Внутри скрипнули по пластику коготки, раздалось недовольное тявканье. Светофор мигнул зелёным, машина снова покатила по улице, свернула раз, другой, и остановилась на парковке у парка, в одном из павильонов которого сегодня планировалось провести выставку собак.

Пока переноска двигалась к конечной цели, щенок, прекратив стенания, с интересом разглядывал мир по ту сторону решётки. От главного входа расходились сразу несколько обсаженных старыми клёнами аллей, изредка между деревьями попадались небольшие статуи фавнов и нимф – дань моде тех времён, когда нынешнее государство ещё было королевством. Вокруг изящного, выстроенного лет сто назад в стиле модерн павильона, собралось уже немало народу, и Рыжий с удивлением услышал голоса множества собак, а вскоре ощутил и их запахи.

Счастливчики, успевшие пройти предварительную аттестацию, располагались в большом зале павильона. В малом, слева от входа, эксперты осматривали привезённых хозяевами щенков и регистрировали участников. Злюке, несмотря на нетерпение, пришлось подождать в общей очереди. Наконец, доброжелательный человек, похожий на одуванчик из-за мелких белоснежных кудряшек, склонился к переноске.

– Кто это тут у нас? – он открыл дверцу и поманил щенка на стол. Тот вылез, огляделся по сторонам и на всякий случай звонко тявкнул.

– Золотистый ретривер.

– Ретривер? – Одуванчик поморгал, потом извлёк из кармашка пиджака футляр, а из футляра – очки. Нацепил их и принялся со всех сторон внимательно рассматривать Рыжего. Закончив осмотр, он заложил большие пальцы рук в карманы жилета, чуть выпятил живот и тепло улыбнулся псу. Посмотрев на хозяйку щенка, человек спросил:

– Где вы его купили?

– У заводчика. У меня есть все документы, – Злюка передала Одуванчику папку. Тот открыл её, бегло просмотрел бумаги внутри и, кивнув, вернул их женщине.

– Мне жаль вас разочаровывать, но это не ретривер.

– Как – не ретривер?

– Сожалею, но вас обманули. Может быть, кто-то из его прабабушек и согрешил с чистокровным ретривером, – человек сочувственно развёл руками. – Однако этот малыш определённо не породистый.

– Быть не может! – следовало отдать Злюке должное, она убедительно разыгрывала смесь изумления и негодования. – Вы ошиблись!

– Понимаю ваше разочарование…

– Нет, не понимаете. Пригласите другого эксперта!

Улыбка Одуванчика поблёкла:

– Это ничего не изменит.

– Я требую!

Пожав плечами, человек отошёл и через несколько минут вернулся с двумя мужчинами и женщиной, которых он представил как судейскую коллегию, отдельно отметив, что Анна – эксперт как раз по ретриверам. И женщина, и оба мужчины, осмотрев Рыжего, однозначно подтвердили невозможность его участия в выставке.

– Нам очень жаль, – Анна говорила куда строже и жёстче, чем её коллега. – В последнее время такие мошенничества не редкость. Вам следует обратиться в полицию, ведь сумма, наверное, большая.

– Дело не в деньгах! – теперь Злюка мастерски изображала оскорблённую в лучших чувствах ценительницу прекрасного. – Это же подло!