Алексей Котейко – Мои дорогие привидения (страница 8)

Фёдор страдальчески хрюкнул и мир, перевернувшись, ушёл у него из-под ног.

* * *

– Сильно стукнулся? – голос был девичий, и в нём даже слышались нотки встревоженной заботы.

– Да что ему сделается, – этот, второй, был басовитым, мужским, и говорил с лёгким пренебрежением. – Голова – кость. Чему там болеть.

– Вот я тебя веником сейчас!

– А я-то тут при чём? – возмутился бас. – Сама, значит, явилась не запылилась, а я – крайний?

– Чья была идея?

– Я только предложил познакомиться. Так сказать, наладить контакт. Обязательно было в таком виде?

– Ну, тут уж не моя вина! – девичий голос повысился на полтона. – Он сам меня так обрядил!

– А ты и рада, – съехидничал бас.

– Да у меня до сих пор ноги не согрелись! – пожаловалась девушка. – А ты? Это что ещё за прокурорский тон? «Гражданин», – передразнила она собеседника.

– Ой ты гой еси, добрый молодец! – вдруг взвыл бас, но тут же вернувшись к прежней громкости поинтересовался:

– Так, что ли, надо было?

– Не передёргивай.

– Или так? – бас прокашлялся и вдруг мелодично затараторил:

– Bonjour monsieur. Une merveilleuse soirée, n'est-ce pas?

– Тьфу на тебя.

– А что, если на меня в профиль посмотреть – усы почти французские.

– Где тут у бабушки Наины веник-то?

Фёдор сообразил, что глаза у него закрыты, и аккуратно их открыл. Оказалось, что он лежит на своей кровати, причём кто-то позаботился снять с неё покрывало и даже подсунуть под голову самую мягкую и удобную из подушек. В комнате было темно, но из открытой двери в соседнее помещение падал сноп света. Федя несколько раз торопливо моргнул, потом посмотрел поочерёдно вверх, вниз, влево и вправо. Для верности зажмурился, снова открыл глаза. Комната, мебель и световая дорожка были на месте. Беседующие за стенкой тоже, и теперь бас раздражённо вещал:

– …и готово. А теперь давай, объясняй, убеждай, воспитывай. Вот мне делать больше нечего!

– Ну не может же быть всё так запущено, – задумчиво возражал девичий голос. – Раз он сюда добрался. Опять же – я.

– Ты – женщина, существо впечатлительное, – наставительно заметил бас.

Что-то зашуршало, послышался глухой удар, как если бы на доски пола упало нечто не очень крупное, но мягкое и при этом увесистое.

– Вот погоди, я тебе уши-то выкручу! – пообещала девушка.

– Это мы ещё посмотрим, кто кому и чего выкрутит, – заметил бас, но уже не так пренебрежительно. – Ты веник-то брось, брось. Я жеж обидеться могу.

– Тоже мне.

– И когтями могу.

– Попробуй только.

За стенкой помолчали. Потом бас примирительно заметил:

– Ну, прости. Не держи зла. Я же в хорошем смысле.

– В хорошем? – в голосе девушки слышалась неприкрытая ирония.

– Ага. Вы, женщины – существа чуткие, ранимые. На вас даже малая красота иной раз такое сильное впечатление производит, что диву даёшься, – в басе послышались льстивые нотки. – Так что, увы, но – не показатель. Тем более в таком деле. Тут взвесить надо, тщательно рассчитать.

– И долго ты взвешивать собрался? До следующего раза? А когда он будет, тот следующий раз – не уточнишь?

– Ой, ладно! – по тону баса так и представлялась кислая мина.

– Вот тебе и ладно, – вздохнула девушка.

За стенкой снова завозились: кто-то устраивался поудобнее на табурете. Фёдор размышлял, удастся ли ему сползти с кровати, не скрипнув сеткой. А если удастся – что именно в комнате можно использовать в качестве оружия против пробравшихся в дом злоумышленников.

«Оставили, называется, на хозяйстве», – подумал парень.

– Слышишь? – вдруг поинтересовался бас.

– Чего? – не поняла девушка.

– Вот именно. Эй, гражданин, подслушивать нехорошо! Раз очнулся – выходи, знакомиться будем, – тут басовитый голос запнулся, и вдруг снова взвыл:

– Ой ты гой еси добрый молодец! Подобру-поздорову ли?

Световое пятно закрыла какая-то тень, щёлкнул выключатель. На пороге стояла девушка. Та самая, в старомодном платье. Правда, была она ничуть не призрачной, а вполне себе материальной и плотной, вот только кожа у незнакомки имела явственный зеленоватый оттенок. Впрочем, это её ничуть не портило. Глаза – чёрные, бездонные, словно состоящие целиком из зрачка, и опять-таки совсем не портившие её внешность. Светлые волосы, вьющиеся пышными локонами. Вздёрнутый курносый нос, чуть оттопыренные ушки и – это, пожалуй, показалось Феде самым удивительным – россыпь веснушек на щеках. Веснушки, правда, тоже были зеленоватыми, в тон коже.

– Как себя чувствуете? – поинтересовалась девушка с улыбкой. Зубы у нее были словно чуть мельче, чем положено, и Фёдор, присмотревшись внимательнее, понял, что у незнакомки нет ни ярко выраженных резцов, ни клыков – все зубы были одинаковыми, ровными и белоснежными.

– Эм-м…

– Я вам компресс сделала. Шишка болит?

Федя шевельнулся – впервые с момента пробуждения – и понял, что под ним на подушке лежит уже однажды послужившее в лечебных целях полотенчико, а на затылке в самом деле вздулась порядочная шишка.

– Кто это меня так? – нахмурился писатель.

– Вы сами, – вздохнула девушка. – Когда с крыльца падали.

– Как падал, вроде бы помню… – задумался Фёдор.

– Ну, а как об лавочку прилетели – наверное, не помните, – предположила собеседница.

У ног девушки мелькнула чёрная шерсть и в комнату протиснулся кот. Он скептически оглядел парня и заявил:

– В моё время когда барышня входила в помещение, полагалось вставать.

– И-извиняюсь… – Федя сделал попытку подняться, но тут он мельком взглянул на девушку и увидел, с каким насмешливым выражением та смотрит на кота у своих ног. Изогнутые монгольским луком брови сошлись над переносицей домиком и казалось, что незнакомка сейчас расхохочется в голос. Тем не менее, Фёдор встал – про себя с облегчением отметив, что хотя бы одет в футболку и шорты – и, ещё раз потрогав шишку на затылке, поморщился.

– Надо вам с травками компресс приложить, – предложила девушка.

– Потом, – деловито отрезал кот. – Потерпит гражданин без травок.

– Не вредничай, – бросила незнакомка, подхватила с подушки полотенчико и вышла из комнаты. Кот, усевшись, продолжал пристально, словно следователь на допросе, буравить глазами парня.

– И с чего будем налаживать контакт? – мрачно поинтересовался Федя. – Может, представитесь для начала?

– «Что в имени тебе моём?» – философски заметил зверь.

– Ну уж вряд ли Александр Сергеевич.

– Да, не он, – с ноткой сожаления вздохнул собеседник.

– Я – Фёдор. Фёдор Васильевич Потапов.

– Котофей Афанасьевич, – церемонно склонил голову кот.

– А фамилия?

– Фамилия… – зверь поднял правую переднюю лапу, выпустил когти и принялся их рассматривать. – «Фамилия моя слишком известна, чтобы я её называл».