Алексей Котейко – Четыре года до Солнца (страница 9)

– Нам ни к чему уничтожать таури. Но мы должны раз и навсегда отбить у них охоту воевать с нами. Этого можно достичь, только продемонстрировав силу. Однако разум, – лектор сделал паузу, обвёл взглядом аудиторию, – разум сам по себе слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать его попусту. Разные пути эволюции приводят к разным результатам и, взаимодействуя, открывают поистине неограниченные возможности. Архитектура, искусство, философия таури отличаются от наших. То же касается и научных знаний – в Альфе Центавра познание мира шло несколько иначе, чем на Земле. Сотрудничество двух рас было бы гораздо продуктивнее с любой точки зрения. Возможно, потребуется несколько столетий, чтобы прийти к этому. Вы сами – первое поколение, при котором полёт к звёздам перестал быть только мечтой, а стал реальностью.

– И начали мы с того, что ввязались в драку, – хмыкнул Леон.

* * *

– Ты, похоже, не любишь армию? – вполголоса поинтересовался у француза О'Тул. Они стояли в хвосте взвода перед полосой препятствий. Площадки для физической подготовки располагались в центре каждого из четырёх больших кварталов Академии, и представляли собой уменьшенную копию главного плаца. С той лишь разницей, что главный плац предназначался только для парадных построений.

Четыре тренировочных плаца, напротив, были сооружениями сугубо практичными. Каждый из них включал в себя несколько искусственных болот, ручьёв и прудов, стенки разной высоты и конфигурации, тридцатиметровую скалу из искусственного камня. Был здесь ещё обширный канатный городок, целиком состоящий из переплетения тросов и сетей, а также запрятанный под землю лабиринт тесных тоннелей, в которых можно было перемещаться лишь ползком.

По свистку сержанта кадеты по десять человек устремлялись к одному из секторов. Десятки выдвигались с интервалом примерно в две минуты, и у приятелей, оказавшихся в конце очереди, было немного времени на то, чтобы переговорить.

– Не люблю, – согласился Арно. – Я вообще мечтал стать планетологом.

– Тогда зачем ты здесь?

– Я ведь уже говорил – из-за Шарля. Ну и ещё Жана. Надеюсь, родители его просто не отпустят сюда. По крайней мере, дед уж точно будет решительно против, – Леон, разминаясь, делал наклоны.

– А мне казалось, что с такой родословной ты должен быть лояльнее, – улыбнулся Гилфрид. – Как же «прапрапра-»?

– Одно другому не мешает, – француз принялся мелко подпрыгивать на месте. – Я просто не питаю никаких иллюзий относительно того, чем занимается армия.

– Защищает Солнечную систему от внешних угроз.

– Это да. А ты внимательно слушал школьные уроки истории?

– Не очень. Это никогда не был мой любимый предмет. Да и чего там интересного? Высадились, возвели первый купол, начало терраформирования, воздушные фабрики, переработка льда, первые водоёмы…

– Я не про историю Марса. Ты не был на факультативе, истории Земли?

– Никогда, – О'Тул с недоумением посмотрел на приятеля.

– Я был, – отозвался молча слушавший их до этого Юхан.

– Сколько всего было мировых войн, напомни?

– Четыре, – швед посмотрел на ирландца. – Последняя шла, в том числе, в космосе, и в ней участвовали колонисты с Марса и Венеры. После неё как раз и появился Солнечный Альянс.

– Потому что выбор был или единая армия трёх планет – или тотальное уничтожение, – пояснил Арно. – Мой прапра-, тот самый, что участвовал в закладке Каструма Фидеса, был ветераном четвёртой мировой войны. В составе марсианского корпуса, на стороне Средиземноморского Союза.

– У меня с земной географией тоже не очень, – уточнил Гилфрид.

– Да не суть. Главное, что по итогу армия стала вне государств и политики. Официально, по крайней мере. А неофициально армия как раз и рулит политикой. Это государство над государствами. С тех пор, как на Земле наступила эпоха регионалистов, только армия имеет реальную силу и возможность повлиять на ход событий.

– Мне казалось, капитан говорил о силе применительно к таури?

– А чем отличаются люди? – парировал Леон. – Пока всё идет так, как надо, всё гладко и все довольны. Но представь, что гражданские правительства попытаются вмешаться в функционирование Каструмов, или в вопросы планетарной обороны? Да что там оборона! Экипажи межзвёздных экспедиций на три четверти комплектуются офицерами космофлота и звёздного десанта, а половину расходов на их отправку берёт на себя армия!

– То есть военные богаче всех? – не поверил О'Тул.

– Военные имеют возможность самостоятельно добывать любые необходимые ресурсы. У армии свои базы на всех планетах Солнечной системы, ей нет необходимости что-либо закупать – всё, от металлов для оружия до овощей в твоём супе, производится самостоятельно. Иначе откуда бы, как ты думаешь, взялись средства на те же стипендии?

– Это уже какое-то тайное правительство.

– Никакое оно не тайное, – заметил Юхан, по примеру Арно принявшийся делать махи руками и наклоны. – Просто армейские следуют старому принципу: серьёзные дела требуют тишины. Как и серьёзные деньги.

– Незачем кричать на каждом углу о своих планах, – кивнул, соглашаясь со шведом, Леон. – И вот ещё что. Армия – это ведь не только действующий состав, но и многочисленные отставники. Даже те, кто отслужил только один четырёхлетний контракт, всё равно навсегда остаются частью системы. К примеру, ты ведь скорее обратишься за поддержкой к бывшему сослуживцу, чем просто пойдёшь за кредитом в банк или будешь вникать в тонкости государственных программ поддержки.

– Не знаю, – растерянно взъерошил волосы Гилфрид.

– А это был не вопрос, рыжий, – подмигнул ему Арно. Затем сделал несколько быстрых приседаний с выпрыгиванием, мелко потряс руками, ногами. – С другой стороны, – заметил он, наблюдая, как стартует предпоследняя перед ними десятка, – это не так уж и плохо. С появлением Солнечного Альянса войны между людьми прекратились полностью. Удалось мобилизовать колоссальные силы и ресурсы для терраформирования Марса и Венеры, которое до того шло ни шатко, ни валко. Теперь вот межзвёздные перелёты. Через тысячу-другую лет человечество вполне может освоиться у ближайших звёзд. Может быть, там найдутся пригодные для жизни, и при этом необитаемые планеты. Может быть, там будут расы, которые окажутся дружелюбными, и захотят вести диалог. Ну а если там обнаружатся такие же несговорчивые, как таури – у нас, по крайней мере, есть средство, чтобы привести их в чувство.

* * *

– Кадет Колбрейн!

– Я!

– Кадет Леон!

– Я!

– Кадет Линдхольм.

– Я!

– Кадет О'Тул.

– Я!

– Кадет Ренци!

– Отсутствует, сержант. Доктор Андерс сказал, что оставит Ренци у себя до вечера.

– Вы четверо, – Чесюнас сделал отметки в небольшом электронном КПК и сунул его обратно в чехол на поясе, – отправляетесь в гараж номер пять, – он указал направление. – Колонна вернулась с марша, нужно почистить мобили. Бегом!

Парни припустили по той аллее, в которую ткнул пальцем сержант. Миновали перекрёсток, свернули влево, следуя указателям – и тут Колбрейн перешёл с бега на шаг. Трое остальных тоже невольно притормозили.

– Он же уже не видит, – пояснил Эндрю.

– Он-то не видит, – саркастически отозвался Арно. – А ты в курсе, что означает день наряда?

– Сегодня до вечера, во все свободные часы, – предположил Колбрейн.

– Баран, – спокойно отозвался француз. – Это означает пятнадцать часов отработок. День – это с шести утра до девяти вечера, с подъёма и до отбоя. Причём отработки засчитываются только с того момента, как ты прибыл на место, и тебя отметили. Так что тебе светит сорок пять часов, мне – тридцать. Остальным по пятнадцать. И я не собираюсь терять время, неспешно прогуливаясь по Академии.

Леон снова припустил бегом, за ним последовали Гилфрид и Юхан. Колбрейн, коротко выругавшись, поспешил следом.

Гаражи в северной части Каструма представляли собой четырёхэтажные башни, опоясанные снаружи пандусами, по которым внутрь заезжала техника. В комнатке со стеклянными стенами, будто приклеившейся к гаражу снаружи первого этажа, провинившихся встретил сержант второй ступени с нашивками технических служб. Отметив в своём КПК фамилии кадетов, он махнул им рукой:

– Двигай за мной. Четвёртый ярус.

На каждом этаже гаражной башни в полимерных прозрачных боксах стояли мобили. Гилфрид с интересом рассматривал разные модели: на гусеничном и колёсном ходу, транспортные, не несущие вооружения – и мобили поддержки, с тяжёлыми фульгураторами или пулемётами на вращающихся башнях. Попался ему и один осадный, с короткоствольным орудием крупного калибра, чем-то похожий на приготовившегося к броску бульдога.

Всего этаж вмещал двадцать машин, расположенных в два ряда друг напротив друга. На четвёртом ярусе все двадцать мобилей предстали перед кадетами покрытыми тонким слоем красного марсианского песка. В нескольких боксах уже шла работа: передняя стенка была поднята, внутри ставшего герметичным бокса клубились облака пыли. К сержанту немедленно подскочил рядовой, тоже с нашивками технических служб.

– Пополнение, – усмехнулся сержант и удалился.

– Ты и ты, – десантник ткнул пальцем в Арно и Гилфрида. – Оденете защиту и цепляйте страховку. Будете работать с подвесов. Вы двое – с пола.

О'Тул подошёл к одному из металлических шкафчиков, выстроившихся вдоль внешних стен гаража. Внутри на полках лежали тонкие, но прочные защитные костюмы, маски с фильтрами воздухоочистки и рабочие пояса. Отыскав подходящий размер, Гилфрид натянул защиту, подогнал крепления маски. Рядом одевались приятели – Юхан был похож на подтаявшего зефирного человечка; Арно, управившийся быстрее остальных, уже застёгивал пояс; Колбрейн возился с ремнями маски, ворча себе под нос.