Алексей Котейко – Балканская партия: стать пешкой (страница 10)

Стоянович, то вглядываясь в темноту, то прислушиваясь, а то и принюхиваясь, постепенно поворачивал штурвал, и кеч послушно забирал всё сильнее влево, приводясь к ветру. Миновало ещё с четверть часа, когда капитан тихонько свистнул, и матросы метнулись к мачтам: судно готовилось сменить галс. Остров Мамула с его новой крепостью был, как понял Драган, где-то впереди по правому борту.

Молодой господарь снова встал позади капитана и услышал, как тот шепчет сквозь зубы:

– Иисус, Мария, Иосиф…

Кеч теперь едва полз, на ощупь, будто слепой нищий, входя в горловину Которской бухты. Парень внешне старался сохранять спокойствие, хотя сердце гулко ухало, время от времени замирая. Он облизнул губы, ощутил во рту привкус соли – и в этот миг где-то позади запыхтело и зашипело, и звук, нарастая, покатился вслед судну контрабандистов.

– Катер, господарь, – сипло бросил Лазарь, отворачивая влево в попытке уйти с фарватера ближе к берегу. Драган машинально сунул руку в складки кушака, проверяя, на месте ли наваха.

Пыхтение паровой машины приближалось. Теперь уже все матросы были на палубе кеча – восемь человек, молчаливых, крепких, жилистых, по большей части уже седых. Самому младшему из них было едва ли меньше сорока, и Владич вдруг подумал, как в глазах австрийцев должно выглядеть судно, пробирающееся в бухту ночью, без опознавательных огней, и имеющее в своём экипаже почти ещё мальчишку. Он невольно провёл тыльной стороной ладони по губам, стирая соль, и ощущая редкий пушок щетины, которого всего-то дважды касалась бритва.

Над водой вспыхнул красно-оранжевый шар мощной карбидной лампы с широким отражателем, и жадной рукой скряги потянулся через ночь, обшаривая темноту – пока, наконец, не выхватил из мрака силуэт кеча.

– Чтоб тебя… – Стоянович с такой яростью сжал рукоятки штурвала, что одна из них едва слышно хрустнула. – Говорить буду я. Ждите, пока не свистну, – шёпотом отдал он распоряжения матросам.

Катер приблизился, удерживая контрабандиста в пятне света от своего прожектора.

– Назовите себя! – приказали в рупор по-немецки.

– Он требует назвать себя, – вполголоса перевёл Драган капитану. Лазарь фыркнул:

– Да понятное дело.

Затем гаркнул во всю мочь на сербском:

– Рыбаки! «Дельфин» из Прчани!

На катере несколько голосов забормотали, потом один из них выругался по-немецки, а другой коротко хмыкнул и на правильном сербском, хотя и с сильным акцентом, спросил:

– И как улов?

Стоянович оскалился:

– Так себе. Поднимайтесь, посмотрите.

С катера бросили конец и двое матросов Лазаря подтянули патрульное судно к чёрному борту кеча. По трапу взобрался человек в офицерском мундире, следом за ним двое рядовых, тут же насторожённо наставивших карабины на команду. Контрабандисты с деланным безразличием оставались на своих местах: кто стоял у мачты, кто сидел на крышке люка, кто прислонился к рубке.

– Много рыбы? – светским тоном поинтересовался офицер.

– Да какая там рыба, герр капитан, – Стоянович небрежным жестом указал на пристроенные у его ног бочонок и короб. – Одно разочарование.

Офицер спокойно окинул Лазаря взглядом, затем оглядел команду, и только потом мельком, будто походя, присмотрелся к «улову». Едва заметно кивнул – и один из рядовых, закинув на плечо карабин, склонился над бочонком. Ловко извлёк пробку на торце, принюхался и, удовлетворённо крякнув, по-немецки отчитался перед командиром:

– Виски.

Потом, достав из ножен на поясе штык, одним движением вспорол парусину по периметру короба, быстро развязал кожаный шнурок, притягивавший крышку, и заглянул внутрь.

– Сигареты. Английские.

– Сигареты, – спокойно подтвердил Лазарь, услышав знакомое слово.

– Рыбачите в Англии? – иронично осведомился офицер.

– Да что вы, герр майор, – «наградил» его званием Стоянович, растерянно разводя руками. – Мы здешние. А это – не поверите, какого только мусора не плавает в Адриатике!

Офицер хмыкнул, потом снова кивнул, и солдаты, подхватив бочонок и короб, потащили их к борту.

– Не многовато ли людей для рыбалки? – австриец скептически приподнял бровь, ещё раз окинув взглядом деланно-равнодушную команду кеча.

– Сети тяжёлые, герр полковник, – «повысил» собеседника Лазарь. – Да и немолодые мы уже, один только сынишка мой младший на что-то годится, – он кивнул на Драгана, стоявшего позади и внимательно рассматривавшего офицера.

Владич силился вспомнить виденное когда-то в детстве лицо, и гадал, а что если это тот самый, здесь, сейчас? Хотя понимал в глубине души, что такое попросту невозможно. Офицер, владевший даром крови, едва ли оказался бы на простом патрульном катере, или даже на посту коменданта крепости Мамула.

И действительно, австриец равнодушно взглянул на подростка, потом пожал плечами и, глаза в глаза уставившись на Стояновича, отчеканил:

– В другой раз будет вдвое.

– Как скажете, герр полковник, – оскалился Лазарь.

Офицер развернулся и, не спеша, направился к трапу. Драган продолжал сверлить взглядом спину в австрийском мундире, пока она не скрылась за планширем. Паровая машина заработала активнее, катер отвалил от борта кеча и, пыхтя, пошёл назад к пристани за островом.

– Другого раза, даст Бог, не будет, – процедил вполголоса Стоянович. – А будет – так ещё поглядим, кто кого.

Матросы уже снова занялись такелажем. Кеч опять сменил галс и заскользил по тёмной воде на северо-восток, оставляя по левому борту далёкий огонёк маяка, установленного австрийцами десять лет назад над Южным бастионом Херцег-Нови.

Драган только теперь понял, что всё ещё держит правую руку в складках кушака, сжимая наваху. Он отпустил нож, поправил ткань и сцепил руки в замок за спиной, силясь сдержать мелкую нервную дрожь, которую ощущал во всём теле. Капитан Лазарь покосился на своего пассажира, и встопорщенные усы снова приподнялись в усмешке.

Глава 8. Обратный отсчёт

Кипарисы в саду бенедиктинского аббатства превратились в рослых красавцев, метров по пять высотой. Эта внутренняя зелёная стена, поднимавшаяся позади наружной, каменной, плотным занавесом скрывала сад от посторонних глаз, и даже от окружавших бухту гор – если бы кто-то вздумал забраться туда с подзорной трубой.

Драган стоял, заложив руки за спину и сцепив в замок ладони. Эту привычку он перенял у Вука: старый Балач в своё время провёл немало времени на капитанском мостике, широко расставив ноги, похожий на упрямую морскую скалу, которую не могут сдвинуть с места ни ветры, ни волны. К тому же поза заставляла расправить плечи и держать прямо спину, так что вся фигура подтягивалась и будто становилась чуточку выше, внушительнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.