Алексей Котейко – Бабочка на золотой шпильке (страница 1)

Алексей Котейко

Бабочка на золотой шпильке

Глава 1. Однажды в мае

Официальное рабочее время «Зелёной лампы» закончилось с четверть часа тому назад, однако в дверь конторы забарабанили с такой силой, будто за визитёром гналась бешеная собака. Лайош, дочитывавший последнюю колонку криминальной хроники в «Обозревателе», опустил газету. Абекуа, собиравшийся уходить и уже успевший надеть свой новый льняной плащ-пыльник, недовольно поморщился. Равири, как раз закончивший подшивать в папку бумаги по завершённому делу, с удивлением оглянулся на стук и пригласил:

– Открыто! Входите!

Дверь распахнулась ещё на первом слове, припечатав и без того потрескавшуюся штукатурку на стене. На пороге стоял невысокий пожилой мужчина с белоснежным венчиком волос вокруг обширной лысины. Над носом-картофелиной помещались большие пронзительно-синие глаза, которые сейчас быстро и с мольбой обежали присутствующих.

– Слава Богу! Простите, господа. Я знаю, что у вас написано – до шести часов вечера, но…

– Проходите, пожалуйста, – пригласил Шандор, поднимаясь из-за стола и указывая на потёртый диванчик для посетителей.

Мужчина торопливо закивал и, сделав два шага, робко опустился на сиденье:

– Я очень извиняюсь, что врываюсь к вам в неурочное время… – снова начал было он, но тут опять подал голос Те Каеа:

– Как вас зовут?

– Меня? – посетитель растерянно смолк. Абекуа, пристроив плащ обратно на вешалку, с вежливым вниманием на лице присел на край своего стола. Визитёр на несколько секунд задержал взгляд сперва на дракониде, затем на муримуре.

– Томас Авенс, – наконец, представился он. – Я часовщик, у меня небольшая мастерская на Лестницах. И меня ограбили.

– Простите, но ограбления – это вроде бы по части Канцелярии? – уточнил Шандор.

– Так-то оно так, – вновь торопливо заговорил человечек. – Только дело в том, что у меня… Как это называется у юристов? Ничтожно малый ущерб?

– Ах, вот оно что.

– Канцелярия просто не будет заниматься такой мелочью.

– И что же у вас украли, господин Авенс?

– Золото.

Абекуа хмыкнул, Равири озадаченно посмотрел на визитёра:

– Кто-то стащил у вас крупинку золотого песка?

Томас слабо улыбнулся.

– Видите ли, оно выглядит в точности как золото. Но на самом деле это вовсе не золото. Большую часть сплава составляет обыкновенная медь.

– А меньшую?

Посетитель замялся, ещё раз обвёл взглядом сыщиков. Потом принялся крутить пуговицу на своём жилете. Похоже, господин Авенс только теперь понял, что выскочил из дома без пиджака и шляпы.

– Не могу сказать.

Компаньоны переглянулись.

– Не потому, что не хочу! – заверил их часовщик. – Я просто не знаю, что это за металл.

– То есть как это – не знаете? – вмешался в разговор Абекуа.

– Никогда прежде не встречал ничего подобного. Иеремия сразу заявил, что это не серебро, и так и оказалось. Но…

– Господин Авенс! – поднял руку Равири и, выдержав секундную паузу, попросил:

– Начните с самого начала, по порядку.

Томас согласно закивал. Потом лицо его обеспокоено нахмурилось:

– Но ведь время работает на них, на похитителей!

– Значит, стоит поспешить. Только постарайтесь ничего не упустить.

Часовщик потёр ладонью о ладонь, словно мыл руки, или пытался согреть озябшие пальцы.

– Я оставил Николь… – как-то растерянно заметил он.

– Николь?

– Мою дочь.

– Одну?

– Нет, я отправил её к соседям. У нас в соседях семья Улджи. Очень хорошие люди, – он осёкся, с извиняющимся видом посмотрел на Вути, и поправился:

– Муримуры.

– Улджи с Лестниц? – Абекуа сделал вид, что не заметил промашку. – Это не те ли, что занимаются грузовыми лебёдками? Отец и четверо сыновей? Да ещё двое… Нет, погодите. Трое дочерей во главе с матушкой? Не считая очень грозного дедушки по отцовской линии и властной бабушки по материнской.

– Те самые, – снова слабо улыбнулся Томас. – Мы давно дружим, ещё с тех пор, как была жива моя жена, и мы только-только поселились на Лестницах. Сейчас Олсумс и двое его старших парней дежурят у нас в доме.

– Ну, тогда вы можете быть спокойны и за свою дочь, и за дом, – заметил Вути.

Его слова в самом деле успокаивающе подействовали на часовщика. Тот расстегнул впопыхах неправильно застёгнутые пуговицы на своём жилете. Поправил их, собираясь с мыслями. Провёл ладонями по лысине, отчего остатки волос, и без того встопорщенные, окончательно встали дыбом. После чего начал:

– Было это с полгода тому назад. Мой приятель, Иеремия Ош – ювелир, у него мастерская, магазинчик и ломбард на верхней улице. Два-три раза в неделю мы встречаемся, чтобы сыграть в шахматы, и в тот раз играли у него. В ломбард заглянул какой-то матрос и попросил Иеремию оценить серебряный самородок. С виду эта вещица в самом деле походила на серебряный самородок, но Иеремия, осмотрев её, заявил, что это не серебро, и вообще пёс его знает что такое.

– Он не мог ошибиться? – предположил Равири.

– Серебро плавится при температуре чуть меньше, чем тысяча градусов, – развёл руками господин Авенс. – А этот металл расплавился, только когда я разогрел его почти до тысячи трёхсот.

– Значит, и не железо, – задумчиво отметил драконид.

– Ну, что вы! – Томас даже приосанился. – Я всё-таки тоже кое-что смыслю в этом деле.

– Простите.

– Да и господин Ош без малого тридцать лет работает ювелиром. Конечно, ни он, ни я не химики, но определённо это было не серебро. К тому же тот металл гораздо твёрже, но при этом хрупкий. В общем, странная и занятная штука. Матрос, который принёс его, расстроился. Он сказал, что с ним расплатились этим самородком за доставку груза, и, выходит, надули. Тогда я предложил купить его.

– Зачем? – спросил Абекуа.

– Из любопытства. Правда, я тогда ещё не знал всего того, что сейчас рассказал вам – ни температуры плавления, ни физических свойств. Но сам по себе факт: металл, подобного которому ни Иеремия, ни я сам, в жизни не видели. Разве не интересно?

– Пожалуй, – согласился Лайош.

– Матрос, кажется, поначалу подозревал, что его пытаются надуть, но Иеремия предложил ему пройтись по соседним ювелирным лавкам и оценить «самородок» у них. Тогда матрос признался, что ломбард господина Оша уже третий по счёту. В общем, мы сторговались, и я забрал тот металл.

– Много его было? – подал голос Вути.

– Да нет, не так чтобы. С крупный абрикос. Большую часть я израсходовал, экспериментируя – пробовал плавить маленькие порции и соединять с разными металлами. И вот когда сделал расплав с медью, у меня получилась изумительная бронза: внешне не отличимая от золота, но прочная, как сталь.

– И её украли?

– В том-то и беда! – Томас опять принялся потирать ладони, печально уставившись в истёртый ковёр на полу конторы. – Будь это просто кусок сплава – да шут бы с ним, но я ведь пустил его в дело. Два месяца после покупки у меня ушли на эксперименты, а следующие четыре, до вчерашнего вечера – на работу. Из полученной бронзы я сделал набор украшений для дочери, подарок к её девятнадцатилетию.

Визитёр с такой силой стиснул руки, что Лайошу померещился хруст пальцев.

– Осталось всего две недели, – с безысходностью пробормотал часовщик.

– Понимаю, это очень печально, но не стоит так убиваться из-за подарка, – мягко начал Шандор. Томас безнадёжно махнул рукой, но промолчал.

– Хорошо, мы попробуем отыскать вашу пропажу, господин Авенс, – заговорил сыщик, решив, что, в конце концов, это личное дело каждого – по чему и как убиваться. – Едемте?

– Ко мне?