Алексей Котаев – Человеческая оболочка (страница 7)

Когда Айзек спустился с дерева, небо уже приобретало привычные голубые тона. В полной тишине он перемотал ногу старика, сделав импровизированную шину и отвалившихся веток, собрал свой разорванный рюкзак, бросил его в кровавый снег у дерева и развел небольшой костер, чтобы отогреться и перевести дух. Собрав все разбросанные вещи, он аккуратно вывесил их у костра. Ворочаясь перед огнем, он грел то пах, то задницу, отказываясь признавать, что он слишком сильно испугался и теперь дорога домой будет совсем некомфортной.

– Плохой был план, честно говоря, не находишь? – с полной опустошенностью в голосе разорвал тишину Юрий.

– Кто ж знал, что он так лазить горазд, черт его побери… – устало ответил ему Айзек.

– Сколько патронов ты потратил?

– Четыре, один из них был испорчен.

– И я два. Это все, что у нас были. – старик немного помолчал, после чего раздосадовано добавил. – Походу мы разорены.

– Угу.

Солнце поднялось над горизонтом на два пальца, когда был затушен костер, и все вещи были нагреты и высушены. Из-за рваного рюкзака некоторое тряпье Айзек переложил в сумку к деду, которую позже накинул на себя, придавив капкан еще сильнее к себе. Сам же старик немного пообвыкся с новой негнущейся ногой и, не придавая особого значения, начал двигаться в сторону дома. Аккуратно опираясь на импровизированный костыль, который то и дело предательски проваливался слишком глубоко в снег, Юрий пытался не отставать от Айзека.

– Старик, я, конечно, охренел, но сейчас могу сказать, что это было чертовски круто! Знай я, на что способна эта маленькая штучка, палил бы из нее без разбору! – немного отойдя от произошедшего весело завел свою шарманку юноша.

– Поэтому я и примотал ее к тебе намертво и настрого запретил ее доставать! Балбес!

Мужчины вновь начали расслабленно перешучиваться. Звонкий смех разносился острыми осколками снега, что гонял по полю ветер. Дорога хоть и должна была стать чуть длиннее, но теперь она безопасна, ведь такой грохот и вой отпугнули все живое на очень большом расстоянии.

Глава 3

Идя через обреченных

– Старик, ты сам-то не понимаешь, что с ногой нужно что-то делать? Простой вывих так не опухает!

– Да все нормально со мной! Хватит уже сопли мне подтирать! Еще пару дней и пройдет.

– Ты неделю лежишь! Таскаешь с собой палку эту долбанную, кряхтишь, стонешь во сне. Ты, неужели, не думаешь, что дальше будет только хуже? Семь дней! Вывих уже бы прошел.

Спор эхом разносился по стенам небольшого углубления в скале, в котором Юрий уже давным-давно обустроил свое жилище. Полумрак, царивший здесь, успокаивал нервы уставших охотников, лишь изредка развеиваясь светом пары искусственных ламп и топкой печи, которую Айзек открывал, чтобы кинуть туда новое полено. Очередной закат перестал мерцать в окне, что висело над дверью тамбура, и в пещере стало немного темнее.

В небольшом помещении, глубиной, от силы, метров десять, располагалось все, что нужно для комфортной жизни в суровом мире. Длинная печь, служившая и обогревателем, и плитой для приготовления еды, от старости начала облезать, слой за слоем скидывая хлопья ржавчины, особенно в тех местах, что раскалялись докрасна. Труба, висевшая над ней, выводила дым прямиком на улицу, оставляя сажевый след на снежной шапке над входом. Дымоход, проходя по пещере, обогревал нужник, что находился в тамбуре, и маленький гараж-коробку, в котором хранили электроснегоход. Шкафы и кровати, выстроганные прямо тут, устали не меньше печи и от светлого древесного цвета осталась лишь серость. Постоянно впитывая влагу, а потом отдавая ее в моменты долгого отсутствия хозяев, дерево день за днем, незаметно для владельцев, становилось все более и более невзрачным. Иногда, когда Айзек что-либо ронял и оставлял глубокую рану на шкафу или кровати – он долго смотрел, пытаясь вспомнить, всегда ли цвет был такой. И вот, год за годом, все то, что когда-то так трепетно собирал Юрий, ветшало, и сейчас создавало антураж старого обжитого дома.

Шкуры на стенах не давали теплу уходить в скалу, собирая пыль и плесень. Доски, лежавшие на полу, с вытоптанными на них тропинками, поглощали растаявший снег и кровь убитых животных, набухая и закрывая щели между собой. Импровизированная проводка держала две светодиодные лампы, которые зажигали только тогда, когда был полностью заряжен аккумулятор. Да и использовали эти лампы, в основном, для сбора и ремонта снаряжения, и разделывания тушь добытых зверей.

Нужник находился чуть выше всего остального, и с обратной стороны имел дверцу, за которой хранился металлический тазик. Две деревянных перегородки с тамбуром отделяли жилое пространство от владений вечной мерзлоты. А там, на заснеженном маленьком плато, перед входом в пещеру, аккуратно составленные бревна, время от времени, превращались сначала в дрова, а после – в пламя, что обогревало это небольшое убежище.

Мелкие ветряки с наскоро смотанными проводами лениво вращались, заряжая небольшой аккумулятор дома. И аккумулятор поменьше, что находился в снегоходе. Спрятанная от лишних глаз и ненастий погоды, техника укромно томилась в небольшом гараже. Старик тщательно ухаживал за снегоходом, регулярно запуская его и давая пробежаться разок-другой по плато. Это была его гордость.

Этот снегоход, как и многие другие вещи, достался ему от его предков. Но в отличие от всего остального – он был ценен не только для Юрия, но и для многих обитателей этих земель. Поэтому увидеть его в полях было невозможно. Старик, банально, его не использовал. Стоило только засветить такую технику в пустошах – начнется охота. И, скорее всего, тот, кто рискнет выследить охотника и его богатство, вряд ли оставит в живых обитателей этого скромного дома. Так, день за днем, в постоянной боевой готовности, снегоход коротал время в небольшом ящике, подогреваемый печной трубой, чтобы аккумулятор не умер от холода и переразряда.

– Исаак, я…

– Я ничего не собираюсь слушать! Собирайся сам, или я потащу тебя силой! – надрывался юноша.

Айзек достал все теплые вещи Юрия и начал помогать ему одеваться. Верх Юрий в состоянии был надеть сам, а вот оба комплекта штанов надевал уже Айзек. Старик беззвучно выл, когда парень дотрагивался до его левой голени.

– Дожили блин… скоро ты еще и кормить меня с ложечки будешь! – возмущался Юрий.

– Если будет необходимо, то и с ложки покормлю.

– Не хотел бы я застать этот момент…

Как только Юрий был готов, Айзек накинул свою куртку, укутался в плащ и вышел на улицу. Он оглядел окрестности, осмотрел будущий маршрут через бинокль и начал доставать снегоход.

– Сдурел что ли? Мало нам одной ноги, так ты еще и две больные головы добавить решил? – окрикнул его Юрий, успевший выйти из дома.

– Ты не дойдешь до поселения сам!

– Конечно, нет! Но и снегоход взять тебе не дам! Да на него же все местные шакалы слетятся! Бери сани, и поехали.

– Быстро ты от нежелания переться в деревню в сани меня запряг, старик! – Айзек размял плечи. – Ну, уж лучше так, чем ты подох бы от кривой ноги, лежа на кровати.

Юноша явно был рад, что препирания закончились, пусть даже и тащить ему старика на санях до самой деревни. Юрий улегся в длинные сани и накрылся меховым одеялом, надел на лицо теплый шарф, маску и просигналил Айзеку о полной готовности. Тот же, в свою очередь, раздраженно махнул головой, выругался и начала потихоньку толкать свою ношу вниз со склона их плато, крепко ухватившись за рукоять позади. Парень то вставал на лыжины, то притормаживал сани ногами, преодолевая путь с горы с невероятной скоростью. Старик же крепко вцепился в плетеное дерево, отказываясь привыкать к резкости движений, что выдавал молодой охотник.

Как только склон закончился, сани остановились, отъехав от подножья совсем немного. Пусть скорость и была высокой, без движущей силы они теперь не сдвинутся с места. Айзек нехотя спешился, обошел лежащего старика и схватился за веревку, что была привязана к носу саней. Демонстративно размявшись и стерев налетевший снег с маски, он перекинул веревку через плечо и, проваливаясь в снег, начал путь к деревне.

Дым, поднимавшийся у горизонта, и был пунктом назначения. Охотники жили довольно близко, но путь предстоял тяжелый. Вновь передвижения они осуществляли по темноте, вот только в этот раз собираться пришлось наспех. Снаряжение осталось дома, ожидая, когда его вновь соберут в охапку, рассуют по карманам и поясам и применят на очередной охоте. Ни тепловизора, ни винтовки. Но этот маршрут был протоптан очень много лет назад. Он был безопасен, ведь в чистом поле не водятся ни мыши, ни птицы, да и чудовище, напавшее на охотников недавно, было огромным исключением. Хотя, фактически, и не покидало территорию леса.

Тяжелые капли пота стекали по вискам Айзека, уходя вглубь одежды и перемешиваясь с теплым воздухом. Влага оседала на нательном белье. Парень скинул шарф, так мешающий ему дышать, и натянул маску на лоб, не боясь застудить лицо. Стекла в маске предательски потели и лишали видимости в и без того непроглядной темноте.

Огоньки прямо по курсу становились все крупнее и четче. Юрий спал всю дорогу, лишь изредка просыпаясь, чтобы предложить парню отдохнуть. Но тот был непоколебим. Это меньшее, чем мог отплатить Айзек своему наставнику. И хоть он и поддразнивал старика, тем, что спас его от чудовища, но прекрасно понимал, что все было совсем наоборот. Это Айзека опять спасли. И таких ситуаций было бесчисленное множество, не говоря о том, что Юрий для мальчика был как отец, вырастивший его и обучивший всему, что нужно, чтобы жить в этих местах.